Глава III. ГЕНРИХ VIII

Годы, когда формировался характер молодого короля Генриха VIII, были, как понимаем теперь мы, живущие несколькими столетиями позже, временем отмирания старого феодального порядка. Но вряд ли так казалось тем, кто жил в XVI веке. Наиболее заметным изменением, с точки зрения правителя, было создание современной европейской государственной системы. Это новое явление, непонятное и грозное, было характерно не только для Англии. Французская монархия значительно укрепилась после Столетней войны. Людовик XI и его сын Карл VIII не были просто господами слабо связанной между собой группы феодальных княжеств. Они правили объединенной и плотно заселенной страной, простиравшейся от Ла-Манша до Средиземного моря. Самый опасный из французских вассалов, король Англии, к тому времени был наконец изгнан с земель, обладая которыми его предшественники претендовали на равенство с французской династией. У Генриха VII Тюдора, наследника Вильгельма Завоевателя и Генриха Плантагенета, оставался только город Кале.

Между тем Бургундский дом, младшая линия французской королевской династии, которая на протяжении почти столетия оспаривала власть короля Франции, оборвалась со смертью герцога Карла Смелого в 1477 г. Людовик XI ухитрился прибрать к рукам большую часть Бургундии. Все остальное бургундское наследство благодаря браку Марии Бургундской, дочери Карла Смелого, с императором Максимилианом I вошло в состав Священной Римской империи. После этого Габсбурги стали контролировать все те герцогства, графства, владения и города, которые герцоги Бургундские унаследовали или приобрели хитростью в Нидерландах и Бельгии. На северо-восточных рубежах Франции началась длительная борьба между Габсбургами и Валуа. Хотя со временем выявилась нестабильность королевской власти во Франции, Валуа все же правили единым и сильным государством. И глава этого государства вышел из долгой борьбы с Англией укрепившимся вдвойне: теперь он мог собирать налоги с неблагородных сословий, не обращаясь за одобрением к парламенту, и у него была постоянная армия. На свои деньги он мог нанимать швейцарскую пехоту, создавать и поддерживать в боеспособном состоянии большой парк артиллерии и содержать блестящую конницу.

Однако одно средневековое государство избежало общей тенденции усиления центральной власти. Священная Римская империя явно переживала распад. Начиная с 1438 г. римский престол занимал глава дома Габсбургов, и то, чего не могло сделать оружие, достигалось при помощи дипломатии. Хотя желания Максимилиана не соответствовали его возможностям, габсбургская дипломатия одержала ряд дипломатических побед. Династический брак Максимилиана I с самой богатой наследницей Европы дал австрийской династии немало политических выгод, (впоследствии династическая политика Габсбургов имела еще более блестящие результаты — эрцгерцог Филипп, наследник Максимилиана и Марии, женился на еще более богатой, чем его мать, наследнице, инфанте Хуане, принесшей ему в приданое Кастилию, Арагон, Сицилию и Неаполь. Сестра Хуаны Екатерина ускорила возвышение династии Тюдоров, выйдя замуж за наследника Генриха VII принца Артура, а после его смерти за короля Генриха VIII.

В этом мире растущей мощи королю Англии приходилось действовать, имея за собой намного меньше ресурсов, чем его соседи. Число его подданных составляло немногим более 3 миллионов… У него были меньшие доходы и отсутствовала постоянная армия. В отличие от других стран английский государственный аппарат зависел только от воли короля. И все же благодаря близости к Франции и Нидерландам Англии пришлось играть определенную роль в европейской политике. Ее монарх оказался вовлеченным в войны и переговоры, заключал союзы и влиял на изменения в балансе сил, хотя и не имел при этом достаточного опыта в области международной политики и обладал незначительными возможностями воздействовать на происходящие в Европе события.

В этом меняющемся мире, где сухопутные сражения выигрывались непобедимой пехотой испанца Гонсальво де Кордовы, швейцарской пехотой или мощной конницей под командованием Гастона де Фуа или других полководцев французского короля, старые политические приемы, прежние испытанные методы войны, столь долго приносившие добрые плоды английским королям, были уже почти бесполезны. Вот почему в XVI в. английским королям приходилось действовать с величайшей осторожностью, сознавая всю опасность своей слабости и опасаясь катастрофы, которая могла бы произойти, если бы какой-то сдвиг в континентальной политике поставил Англию один на один с Францией или Испанией.

До самой смерти старшего брата, принца Артура, Генриха готовили к принятию высокого церковного сана. Поэтому отец воспитывал его в атмосфере учения. Много времени посвящалось серьезным занятиям — латыни, теологии, французскому, итальянскому, музыке, — а также физическим упражнениям, рыцарским поединкам, в которых он преуспел, игре в мяч и охоте на оленей. Держался он просто, был непосредственным и произвел на одну из умнейших женщин своего века, Маргариту Австрийскую, регентшу Нидерландов, впечатление человека, на чье слово можно положиться. Благодаря бережливости отца он при восшествии на престол располагал большей суммой наличных денег, чем любой другой принц в христианском мире. Послы отсылали о нем благожелательные отзывы: «Его Величество — один из самых красивых монархов, которых я когда-либо видел. Он выше обычного роста и отличается чрезвычайно изящными ногами. У него светлая кожа и каштановые волосы, коротко подстриженные по французской моде; округлое лицо настолько прекрасно, что подошло бы хорошенькой женщине; шея довольно длинная и толстая. Он говорит на французском, английском, латыни и немного на итальянском. Генрих хорошо играет на лютне и клавесине, поет по нотам, натягивает лук с такой силой, какой нет ни у кого другого в Англии, и превосходно сражается на ристалище. Он увлекается охотой и никогда не прекращает травли, не загнав восемь или десять лошадей, которых для него расставляют заранее по маршруту. Он очень любит игру в мяч, за которой его крайне приятно наблюдать, его светлая кожа просвечивает через рубашку наилучшего материала».

В зрелом возрасте Генрих сохранил жизнелюбие и энергию, присущие его валлийским предкам. Окружающие короля чувствовали в его характере некое скрытое безрассудство, дремлющие страсти и неуемную силу. Французский посол после нескольких месяцев пребывания при дворе признавался, что ни разу не смог подойти к королю без внутреннего страха. Хотя посторонним Генрих представлялся открытым, веселым и способным на добрый юмор, так располагавший к нему толпу, даже те, кто знал его близко, редко проникали в его тщательно скрываемый внутренний мир, по причине сдержанности, которая не позволяла ему доверяться кому-либо. Видевшим его часто казалось, что в короле словно уживаются две личности: с одной стороны, он был веселым монархом, увлеченным охотой, пирами и праздниками, другом детей, покровителем спорта; с другой — холодным, внимательным наблюдателем, зорко следившим за присутствующими в королевском Совете, взвешивающим аргументы спорящих, не склонным — за исключением случаев крайней важности — высказывать свое мнение. Во время долгих охотничьих экспедиций, когда прибывал курьер с бумагами, он быстро покидал своих спутников и созывал ближайших советников для рассмотрения «лондонских дел», как он называл их.

Взрывы неуемной энергии и ярости сочетались у него с необычайным терпением и прилежностью. Будучи глубоко религиозным человеком, Генрих регулярно слушал проповеди, длящиеся от одного до двух часов, и написал не один превосходный теологический трактат. Он без труда выслушивал по пять служб в дни церковных праздников и по три в обычные дни, сам служил священником; его никогда не лишали освященного хлеба и святой воды по воскресеньям, и он всегда нес епитимью в Страстную пятницу. За рвение в теологических диспутах папа наградил его титулом «Защитник веры». [6]

Неутомимый труженик, он ежедневно изучал массу сообщений, донесений и планов, не прибегая к помощи секретаря. Он писал стихи и сочинял музыку. Глубоко погруженный в общественные дела, он выбирал себе в советники по большей части людей самого низкого происхождения: Томаса Вулси, сына бедного и вороватого мясника из Ипсвича, имя которого в городских документах того времени упоминается в связи с продажей непригодного к употреблению мяса; Томаса Кромвеля, мелкого стряпчего; Томаса Кранмера, малоизвестного богослова. Как и его отец, он не доверял наследственной знати, предпочитая получать советы от людей, общественное положение которых было ниже его собственного.

При своем восшествии на престол Генрих провозгласил: «Я не позволю, чтобы кто-то был властен управлять мной». Со временем его упрямство и своеволие увеличились, а нрав ухудшился. Вспышки его гнева были ужасны. «В стране нет ни одного человека, — сказал он однажды, — чью голову я не заставил бы слететь, если моей воле посмеют перечить». И действительно, за тридцать восемь лет его пребывания на троне слетело немало голов.

Этот чудовищный человек был кошмаром для своих советников. Стоило ему задумать какое-то предприятие — и уже почти ничто не могло отвратить его от этой цели; сопротивление его планам только усиливало упрямство, и, взявшись за любое дело, он всегда, если только его не умудрялись остановить раньше, заходил слишком далеко. Хотя он гордился своей терпимостью к любым мнениям советников, обычно считалось неблагоразумным продолжить перечить ему после того, как он принимал то или иное решение. «Его Величество, — как сказал Томас Мор и разговоре с Вулси, — считает, что самое опасное для советника то, что он продолжает упорствовать в своем сонете только потому, что однажды дал его». Единственный способ повлиять на монарха заключался в том, чтобы не допускать проникновения к нему опасных идей. Но пот секрет и Вулси, и Кромвель открыли только после своего падения. Но оградить короля от знакомства с новыми идеями было не так-то просто. Генрих имел привычку разговаривать с людьми всех классов — охотниками, брадобреями, дворцовой стражей и особенно с теми, кто — независимо от своего положения в обществе — был как-то связан с морем, узнавать их мнение о различных вопросах. Король часто использовал для этого охотники экспедиции, затягивавшиеся порой на несколько недель. Каждое лето он совершал поездку по стране, держась поближе к своим подданным, которых он понимал весьма хорошо. Одним из первых самостоятельных решений Генриха после смерти отца в 1509 г. стала женитьба на вдове своего брата Артура, принцессе Екатерине Арагонской. Свадьбу сыграли через шесть недель после похорон Генриха VII. Ему было тогда восемнадцать лет, а ей на пять с половиной лет больше. Принцесса всячески пыталась обворожить его и преуспела в этом настолько, что нет сомнений в желании Генриха завершить начатую Фердинандом Арагонским и Генрихом VII подготовку к браку; им, в частности, удалось получить от Папы римского разрешение на повторный брак Екатерины, и она находилась рядом с Генрихом в течение первых двадцати двух лет его правления — то есть в те годы, когда Англия превращалась в значительную силу в европейской политике, игнорировать которую иноземным монархам было бы опасно. До тридцативосьмилетнего возраста она оставалась любимой, сдерживала его безрассудства и помогала вести общественные дела, занимаясь этим в перерывах между своими многочисленными обязанностями. Генрих быстро привык к семейной жизни, несмотря на ряд несчастий, обескураживших бы человека менее крепкого характера. Первый ребенок супругов родился мертвым, когда Генриху едва исполнилось девятнадцать лет; другой, родившийся через год, тоже прожил недолго. Такое горе постигало королевскую пару пять раз.

Король продолжал сохранять тесные отношения со своим тестем, Фердинандом Арагонским, что служило возвеличиванию славы и богатства Англии. Он поддерживал Римского папу и получил Золотую Розу — высшее отличие, которое мог заслужить христианский монарх. Он опирался на советников своего отца — Уильяма Уорхема, лорда-канцлера и архиепископа Кентерберийского; Ричарда Фокса, епископа Винчестерского; Томаса Рутела, епископа Даремского и королевского секретаря. Под их руководством в течение некоторого времени Генрих проводил политику, к которой склонялся и его отец, — невмешательство в дела на континенте при условии продолжения Францией выплат. Но водоворот новой европейской политики уже угрожал захватить Генриха. Должен ли он броситься в него? Богатейшие города Европы в последние несколько лет то и дело переходили из рук в руки, каждый раз выплачивая победителю контрибуцию. Границы менялись почти ежемесячно. Фердинанд Арагонский, отец Екатерины, завоевал королевство Неаполитанское и две пограничные французские провинции — Сердань и Руссильон. Остальные правители преуспели не меньше его. В условиях, когда перед Генрихом открывались соблазнительные перспективы завоеваний, престарелые советники его отца упорно оставались приверженными миру. Генрих VII лишь однажды отправил за границу английских солдат, предпочитая обращаться к услугам наемников, которые сражались вместе с иностранными армиями. Теперь Генрих VIII решил, что эту политику следует пересмотреть. Он некоторое время уже наблюдал за деканом Вулси Линкольна, знакомцем маркиза Дорсета, сыновья которого посещали колледж Магдалины в Оксфорде, когда Нулей был его главой. Вулси настолько понравился Дорсету, что он пригласил его провести с ним рождественские праздники и обеспечил ему владение несколькими приходами. Затем молодой священник получил место капеллана у губернатора Кале. Имея академические познания, Вулси обладал замечательными способностями в области ведения переговоров и распоряжения финансами — в колледже Магдалины он исполнял обязанности казначея, — и Генрих VII, распознав его талант, вызвал Кале и дал ему незначительную должность за границей. И ноябре 1509 г. Генрих VIII назначил Вулси в Совет, где ему предстояло заведовать раздачей милостыни в королевских владениях. Было ему тогда тридцать шесть лет.

Растущее влияние Вулси проявилось через два года, когда было принято решение о вступлении в Священную лигу, созданную папой Юлием II, императором Максимилианом и Венецией против Франции. Тогда Вулси впервые подписал документы как один из исполнительных членов Совета. Ему была поручена подготовка к войне, а его бывший ученик, юный маркиз Дорсет, стал главнокомандующим. Франция в то время увязла в итальянской авантюре, и Генрих планировал захватить Бордо, потерянный за шестьдесят лет до этого. Одновременно король Фердинанд должен был вторгнуться в Наварру, независимое королевство, лежавшее на Пиренеях, а Венеция совместно с папой выступить против французских армий в Италии. Шел 1512 год, и впервые после Столетней войны английская армия вела кампанию в Европе.

Английская экспедиция в Гасконь потерпела неудачу. Фердинанд занял всю Наварру и, как доносил английский посол в Испании Уильям Найт, проявил огромное усердие, перетаскивая свои пушки через Пиренеи. Он активно склонял Генриха присоединиться к нему во время операции против Франции. Но англичане обнаружили, что тот способ боевых действий, который они освоили во время войны Роз, когда главная роль отводилась лукам и тяжеловооруженным всадникам, уже вышел из употребления на континенте. И Фердинанд, и французы нанимали профессиональную пехоту. Плотные каре швейцарцев и австрийцев наступали на большой скорости, ощетинившись во все стороны восемнадцатифутовыми пиками. Примитивное огнестрельное оружие того времени, аркебузы, было слишком тяжелым и чересчур медленно стреляло, чтобы нанести серьезный урон этим быстро передвигающимся формированиям. Фердинанд советовал Генриху использовать сосредоточенные в его руках значительные денежные средства для создания собственных крупных вооруженных сил. Но, прежде чем Генрих успел принять план тестя, армия Дорсета, не привыкшая ни к гасконскому вину, ни к французской тактике и к тому же пораженная дизентерией, распалась. Войска отказались подчиняться офицерам и погрузились на суда, чтобы возвратиться домой. Дорсет оставил безнадежное предприятие и последовал за ними. После переговоров, проходивших зимой 1512–1513 гг., Фердинанд и венецианцы бросили своих союзников, Генриха и папу, и заключили мир с Францией. Они пришли к выводу, что Священная лига, при всем благозвучии ее названия, оказалась бесполезной политической комбинацией.

В Англии ответственность за эти неудачи была возложена на нового советника, Вулси. В действительности именно в тяжелой административной работе, связанной с нуждами войны, он впервые проявил свои способности и громадную энергию. Однако входившие в состав Совета миряне с самого начала выступали против военной политики, проводимой священником, и плели интриги с целью избавиться от него. Но Генрих VIII и Папа римский не дрогнули. Папа Юлий II, осажденный в Риме французскими войсками, отлучил от церкви всю армию противника и отпустил бороду — это украшение не было тогда модным, — поклявшись, что сбреет ее только тогда, когда отомстит королю Франции. Генрих, не желая отставать, тоже отрастил бороду. Он договорился о том, что император Максимилиан со своей артиллерией и большей частью австрийской армии будет служить под королевским штандартом Англии. Говорят, что императора попросили развернуть свой собственный штандарт, но он отказался это сделать, сказав, что желает в этой кампании быть слугой короля и св. Георга.

Эти меры, хотя и обошедшиеся недешево, принесли замечательный успех. Под командованием Генриха англичане вместе с австрийскими наемниками разбили французов в августе 1513 г. в «Сражении за шпоры», названном так из-за поспешного отступления французов, потерявших много шпор. Вместе с группой знатных французов в плен попал и Пьер Террайль де Баярд, самый знаменитый в Европе рыцарь [7]. Турне, богатейший город Северо-Восточной Франции, капитулировал при одном только виде имперской артиллерий и был занят английским гарнизоном. В довершение всего, королева Екатерина, оставшаяся регентшей в Англии, прислала важную новость.

Для того чтобы помочь своему союзнику, Франции, шотландцы в сентябре в отсутствие английского короля перешли реку Твид и вторглись в Англию с армией в 50 тысяч человек.

Томас Говард, граф Суррей, сын герцога Норфолка, сторонника Ричарда III, убитого при Босуорте, находившийся, как и вся его семья, в опале, тем не менее получил право командовать английским войском. Это был опытный ветеран, единственный командующий, оставшийся в Англии после неудачи Дорсета, знавший каждую пядь своей земли. Говард без колебаний выступил навстречу шотландцам и, обойдя их войска, расположился между ними и Эдинбургом. Англичане численно уступали противнику в два раза. Девятого сентября 1513 г. у Флодден-Филд произошло ожесточенное сражение. Шотландцы традиционно выстроили своих копейщиков кругом, в центре которого высился королевский штандарт. Англичане обрушили на них град стрел, нанося врагу немалый урон. Кроме того, боевые топоры в руках английских пехотинцев оказались весьма эффективным оружием против шотландских копий, когда дело дошло до рукопашной, а английская конница дождалась своего часа, чтобы врубиться в образовавшиеся бреши. Когда наступили сумерки, весь цвет шотландского рыцарства оказался поверженным. Среди павших был и король Яков IV. То была последняя крупная победа, добытая с помощью луков. Суррей получил награду в виде восстановления Норфолкского герцогства. В Шотландии опустевший трон занял годовалый малыш, Яков V. Его мать, Маргарита, сестра Генриха, стала регентшей. На северной границе надолго наступил мир.

В Брюсселе дочь императора Максимилиана Маргарита Австрийская устроила по этому поводу праздник. Генриху, которому уже исполнилось двадцать два года, предоставили возможность протанцевать всю ночь с первыми красавицами императорского двора.

«Веселясь, — сообщал миланский посол, — он творит чудеса, прыгая, как олень». Совет запретил игры и присутствие женщин в английской армии, но, как добавляет посол, «австрийцы сделали для Генриха исключение». Чествование английского короля было достойным монарха: знатные участники праздника получили богатые подарки. Танцы чередовались с угощением, и Генрих проявил себя столь искусным кавалером, что ни разу не сел к столу, уронив свое королевское достоинство.


Примечания:



6

Титул «Защитник веры» Генрих VIII получил от Римского папы Льва X в 1521 г. за то, что написал трактат «В защиту семи таинств», опровергающий учение Лютера. — Прим. ред.



7

Генрих VIII освободил его из плена на следующий день после битвы. — Прим. ред.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх