Глава XXIV. ВИГИ И ТОРИ

Как только Карл II понял, что выборы в парламент не дали нужного ему результата, он отсрочил начало его работы почти на год. Именно в этом, 1680, году в английском обществе вошли в употребление названия «виги» и «тори», обозначавшие политические партии, которым было суждено разделить Британские острова почти на два столетия. Глубинные причины их противостояния лежали в религиозной сфере. Тем не менее в правление Карла II произошло оформление либеральных политических идей. Англия развивалась, и религиозные противоречия, прежде во многом определявшие политический прогресс, отныне занимали второе место. На смену войне верований пришла грязная и неконтролируемая борьба партий.

В течение этого 1680 года, до начала работы нового парламента, джентри, основу экономического и политического могущества которого составляли земельные владения, стало проявлять все больше беспокойства, так как отдавало себе отчет, что радикальные протестантские элементы готовы к насилию. Партия, поддерживающая короля и англиканскую церковь, все отчетливее видела в агитации Шефтсбери знакомые черты, характерные для кромвелевской диктатуры. Все чаще старшее поколение со страхом и ненавистью вспоминало о гражданской войне и годах республики. В городах многие тысячи людей подписывали петиции против герцога Йоркского, а в сельской местности мысль о том, что он может занять трон, вызывала ужас и полное неприятие.

Только что оформившиеся политические партии, вместо того чтобы решить, как они будут называться, стали давать едкие прозвища друг другу. Слово «виг» первоначально обозначало угрюмого, фанатичного шотландского пресвитерианина, стяжателя и ханжу, а «тори» — ирландского разбойника-паписта, грабящего поместья. Обе стороны не стеснялись в выражениях. «Тори — это чудовище с английским лицом, французским сердцем и ирландской совестью. Это широколобое существо с огромным ртом, задом, похожим на два бедра-окорока, полностью лишенное мозгов. Тори похожи на диких кабанов, подрывающих конституцию, покушающихся на оба оплота нашей свободы — на парламент и судей…» Сторонники короля заявляли: «Напыщенная речь вигов состоит из вздохов, всхлипываний, стонов, икоты, причем особый оттенок всему этому придает гнусавость».

Знакомясь с этими выражениями, полными презрения и ненависти, понимаешь, что Англия едва избежала еще одной жестокой гражданской войны. Однако же сами прозвища «тори» и «виги» не только прижились, но и стали любимыми и горячо превозносимыми теми, кто считает себя принадлежащими к той или иной партии. Постепенно они вошли в жизнь нации, став выражением двух основных типов английского темперамента. И виги, и тори способствовали величию страны; и тем, и другим принадлежит немало достижений во благо Англии. Партийная приверженность передавалась в семьях из поколения в поколение. Ораторы и знаменитые писатели, уверенные в привлекательности ставших популярными слов «виги» и «тори», употребляли их с гордостью и любовью.

Обеспокоенный Карл, не решаясь обострять отношения с уже четвертым своим парламентом, применил уловку, которая заставляет вспомнить бесполезный Большой совет (Magnum Consilium) времен его отца. Сэр Уильям Темпл, посол в Гааге и главный сторонник антифранцузской политики, предложил план преобразования Тайного совета путем сокращения его численности и в то же время увеличения властных полномочий его членов. Тридцать влиятельных представителей обеих партий, половина из которых занимала бы государственные посты, а другая половина являлась независимой, должны были заменить старый неофициальный кабинет, CABAL, потворствовавший заключению тайного Дуврского договора. В результате, как предполагалось, политика короля должна стать открытой; тайной дипломатии надо положить конец — что бы из этого ни вышло. К этому времени Карл уже полностью порвал отношения с Людовиком XIV, щедро рассовывавшим взятки членам оппозиции. Король принял план Темпла. Новый Тайный совет собрался. Его председателем король назначил вождя оппозиции Шефтсбери. Все старания Карла умиротворить противников ни к чему не привели. Разногласия были слишком велики, и внутри Совета быстро образовался узкий круг лиц, который и вел все дела. Участие в работе Совета ни в коей мере не удовлетворило Шефтсбери. Он по-прежнему оставался во главе вигов и, недовольный компромиссом, даже использовал свое высокое положение для защиты интересов партии. Когда в октябре 1680 г. парламент наконец собрался, на первом же заседании Шефтсбери снова выступил в защиту проекта акта «Об исключении». В этот момент он достиг вершины своей популярности и благодаря тому, что пользовался властью как министр и поддержкой как вождь оппозиции, приобрел значительное влияние. Билль прошел через палату общин, и борьба переместилась в палату лордов.

Конфликт сторонников короля с оппозицией закончился благополучно, и большая заслуга в этом принадлежит прежде всего государственному деятелю, благодаря которому слово «оппортунист» приобрело уважительный оттенок. Джордж Сэвил, маркиз Галифакс, был противником как папства, так и Франции. В его характере хладнокровие и сдержанность сочетались с широтой суждений и способностью к решительным действиям, что случается очень редко. Он умел находить компромисс и следовать ему с упорством и твердостью, характерными обычно только для экстремистов. Он мог поддерживать то одну сторону, то другую, не теряя при этом уважения обеих. При этом Галифакс всегда умел быть выше всех насмешек и клеветы приспособленцев, переходивших из лагеря в лагерь, преследуя своекорыстные интересы.

Галифакс, яростно выступавший против Дэнби, разгромил проект акта «Об исключении» в палате лордов. Его задачу облегчал тот факт, что оппозиция испытывала трудности с выдвижением собственной кандидатуры преемника Карла II, что для всех являлось очевидным. Часть тех, кто был настроен против Якова, поддерживала идею возвести на трон его старшую дочь Марию, жену славного протестантского принца Оранского, в жилах которого также текла кровь английских монархов. Некоторое время к этому варианту склонялся и Шефтсбери, но затем предпочел сделать ставку на бастарда Монмута. Шефтсбери добился включения Монмута в Тайный совет и ввел его в партию вигов. Виги вовсю распространяли слух о полной законности притязаний Монмута. Карл питал искреннюю и нежную привязанность к своему красивому и храброму старшему сыну, несмотря на его происхождение. Так почему бы королю не уступить давлению и не разогнать тучи, сгущающиеся вокруг династии, провозгласив Монмута своим законным сыном? Но такую мысль Карл никогда не рассматривал — потому что она ему не нравилась, как не нравилась она и палате лордов, в которой каждый пэр владел землей, пользовался богатством и властью только благодаря строжайшему следованию принципу наследственного права. Англиканская церковь отказалась короновать бастарда.

Шестьюдесятью тремя голосами против тридцати пэры отвергли билль «Об исключении». Страсти вокруг «папистского заговора» постепенно утихали по мере того, как жертв становилось все больше. Когда в ноябре 1680 г. один из последних осужденных, лорд Стаффорд, заявил на эшафоте о своей невиновности, толпа закричала: «Мы верим тебе!» Ложь, слухи И домыслы, распространяемые Оутсом и ему подобными, с каждым месяцем теряли правдоподобность. Судьи все более критически оценивали показания, на основании которых католиков осуждали на смерть, находя в них несоответствия и противоречия. Паника была слишком сильной, чтобы продолжаться долго. То, что король разорвал союзнические отношения с Людовиком XIV, способствовало умиротворению политических страстей. Карл, заметив изменившиеся настроения общества, увидел в этом возможность созвать более благожелательно настроенный к себе парламент. Маркиз Галифакс, только что оказавший королю ценнейшую политическую услугу, выступил против роспуска действующего собрания: он считал, что с ним еще можно вести дела. Но Карл после дебатов в Тайном совете не согласился с мнением большинства. «Джентльмены, — сказал он, — я слышал достаточно». В третий раз за три года избирателям предстояло сделать свой выбор. Но англичане, столкнувшись с явным вызовом со стороны короля, проголосовали так же, как и в предыдущий раз. Радикальных изменений в соотношении сил не произошло.

Было объявлено, что новый парламент соберется в Оксфорде, где на короля не смогут оказывать давления ни лондонский Сити, ни отряды сторонников Шефтсбери, называвшиеся «Белыми ребятами». Итак, избранные в палату общин виги и тори отправились в Оксфорд.

Карл разместил в городе свою гвардию, а несколько дорог, ведущих в Лондон, контролировали войска. Лорды-виги прибыли с вооруженными слугами, которые с почтительной враждебностью готовящихся к дуэли джентльменов посматривали на королевских гвардейцев и придворных щеголей. Депутаты приезжали группами по сорок — пятьдесят человек, причем лондонских парламентариев сопровождали вооруженные горожане. Назревал конфликт, и никто не мог поручиться, что он обойдется без кровопролития. Значительное большинство палаты общин все еще намеревалось провести акт «Об исключении».

Судя по всему, Карл предусмотрел два варианта развития событий и подготовился к каждому из них. Он обратился к Лоуренсу Хайду, сыну Кларендона и зятю герцога Йоркского, компетентному финансисту, с поручением самым тщательным образом изучить состояние доходов, получаемых короной. Может ли король, соблюдая строгую экономию, «жить за свой счет»? Самую значительную статью расходов составляли нужды военно-морского флота, о содержании которого король заботился больше, чем о собственных удовольствиях. Хайд доложил, что существующие таможенные сборы и налоги, вотированные парламентом, не обеспечивают исполнение всех статей расходов. Однако при условии жесткой экономии дефицит будет не так уж и велик. Затем Карл поручил Хайду вести переговоры с Людовиком XIV. В итоге Англия стала ежегодно получать сумму в 100 тысяч фунтов — эти деньги стали платой за обязательство не чинить препятствий французским устремлениям на континенте. Получая ежегодные субсидии от французского короля, Карл имел возможность действовать независимо от настроений оппозиционного ему парламента. Англия оказалась примерно в такой же ситуации, как при короле Иоанне Безземельном, который в похожих обстоятельствах сделал свою страну феодальным поместьем Папы римского [153]. Историки XX века, судящие о действиях Карла исходя из современных им конституционных стандартов, неодобрительно отзываются о монархе, продавшем внешнюю политику государства за 100 тысяч фунтов в год. Однако если оценивать события XVII в. с современной точки зрения, то религиозная нетерпимость, господствовавшая в парламенте, и методы действия вигов во главе с Шефтсбери тоже достойны осуждения.

Карл II не намеревался постоянно следовать в русле политики Людовика XIV: для него союз с Францией представлялся лишь одним из вариантов развития событий, если сотрудничество с парламентом окажется невозможным. Карл показал, что готов идти на уступки тем, кто опасался восшествия на престол короля-католика, о чем свидетельствует предложенный им план. Принцип наследования священен и не может быть нарушен, но должны быть приняты все меры, чтобы обеспечить незыблемость позиций протестантских сил. Обращение наследника престола в католицизм не может лишить его прав на трон, но он не будет обладать реальной властью. Яков займет престол формально. Управление страной необходимо оставить за протестантскими силами; его будут осуществлять протектор и Тайный совет. Если у Якова родится сын, то он должен быть воспитан в протестантском духе и взойдет на трон по достижении совершеннолетия. При отсутствии сына править должны дочери Якова, протестантские принцессы — сначала Мария, а после нее Анна. Протектором при них становится не кто иной, как Вильгельм Оранский.

Без сомнения, король мог пойти на такое урегулирование и затем, отказавшись от поддержки Франции, вступить в союз с голландцами и протестантскими князьями Германии. Нельзя осуждать Карла за этот план, сам факт появления которого свидетельствует о тяжелой внутренней борьбе в душе короля. Но Шефтсбери имел иные планы. Виги сделали ставку на Монмута. Как только парламент начал заседания, их настроения стали вполне очевидны.

Король в своей речи высказал неодобрение в адрес предыдущего парламента, действия которого он назвал неблагоразумными и возбуждающими в обществе раскол. Палата общин переизбрала бывшего спикера, который в своем выступлении намекнул, что депутаты не видят причин менять курс. На заседании палаты лордов Шефтсбери, остающийся членом Тайного совета и входивший в состав правительства, в присутствии пораженных ужасом пэров в жесткой форме предъявил Карлу своеобразный ультиматум. Королю была вручена бумага с требованием объявить Монмута наследником. Карл ответил, что это противоречит как закону, так и справедливости.

«Если вас удерживают только закон и справедливость, — сказал Шефтсбери, — положитесь на нас и предоставьте нам действовать. — Мы примем статуты, которые придадут законность мерам, необходимым для успокоения нации». «Не заблуждайтесь, — ответил король. — Я не уступлю. Запугать меня вам не удастся. С возрастом люди обычно становятся менее уверенными, но со мной дело обстоит наоборот. Сколько бы мне ни осталось прожить, я не намерен пятнать чем-либо свою репутацию. На моей стороне закон и требования разума. Меня поддерживают все благонамеренные люди, а также церковь, — здесь он указал на епископов, — и наш союз ничто не в состоянии разрушить».

Заседание палаты общин, состоявшееся через два дня после этого события, 26 марта 1681 г., было решающим. Один видный член парламента изложил своим коллегам план установления Протектората на время правления Якова, то есть план короля Карла. Возможно, король не возражал бы, чтобы его план подвергся обсуждению в палате. Но Оксфорд уже превратился в военный лагерь; обе группировки, и виги, и тори, были враждебно настроены друг против друга и вооружены. Взрыв мог последовать в любой момент. Как Яков был готов пожертвовать троном ради своей веры, так и Карл рискнул спокойствием в стране ради сохранения принципа наследования. Он пошел бы на все, чтобы Монмут не преградил Якову путь к трону, хотя именно из-за Якова возникла проблема престолонаследия.

Палата общин приняла резолюцию, требующую исключить герцога Йоркского из числа преемников Карла, и занялась новой редакцией билля «Об исключении».

В следующий понедельник, 28 марта 1681 г., в Оксфорд проследовали два портшеза. В первом находился Карл; в ногах у него была спрятана корона; во втором, окна которого тщательно зашторили, чтобы ничей посторонний глаз не мог проникнуть внутрь, везли скипетр и полное королевское одеяние. Король направился в палату лордов, заседавшую в здании школы геометрии Оксфордского университета. В палате общин шло обсуждение вопроса о законности преследования со стороны короны за клевету, когда в дверь постучал герольдмейстер «Черный жезл» [154] и депутатов пригласили в палату лордов. Большинство из них полагало, что король заявит о новых принципиальных уступках их требованиям, поэтому, увидев Карла на троне в полном облачении, они приготовились услышать приятные для себя известия. Каково же было удивление депутатов, когда вместо этого из уст канцлера прозвучали слова: «Парламент от имени короля объявляется распущенным!» Последствий этого решения короля предсказать не мог никто. Сорок лет назад Шотландская ассамблея отказалась подчиниться предписанию короны и разойтись. Сто лет спустя Национальное собрание Франции также воспротивится воле короля и заявит о продлении своих полномочий.

Но в Англии в 1681 г. память о гражданской войне была еще слишком свежа. Почтение к закону парализовало способность депутатов сопротивляться. Король под усиленной охраной гвардейцев возвратился в Виндзор. Шефтсбери попытался превратить остатки распущенного парламента в революционный конвент, но его никто не желал слушать. Карл точно рассчитал свои действия. То, что вчера было парламентом, считавшим себя ответственным за судьбу страны и готовым вступить в борьбу с королем, сегодня превратилось в толпу людей, соперничающих за кареты, чтобы вернуться домой.

С этого времени позиции Шефтсбери стали ослабевать, а влияние маркиза Галифакса — увеличиваться. Казни католиков вызвали в обществе естественную реакцию, которая еще более усилилась, когда англичане увидели, что парламент, распущенный третий раз подряд, безропотно подчинился королю. Через два месяца Карл почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы обвинить Шефтсбери в подстрекательстве к мятежу. К тому времени он находился почти при смерти. Невзгодам удалось сломить его здоровье, но дух лидера вигов по-прежнему оставался бодрым. Во время суда сторонники Шефтсбери пришли в отчаяние, увидев его состояние — он еле мог идти. Члены жюри присяжных графства Миддлсекс, многие из которых принадлежали к партии вигов, написали на билле с обвинениями против Шефтсбери только одно слово — «IGNORAMUS» [155]. Это означало, что они считают улики против него недостаточными. В соответствии с законом Шефтсбери был освобожден. Между тем в Оксфорде одного из вигов повесили, причем обвинение против него было сформулировано так же, как и против Шефтсбери. Продолжать борьбу обессиленный Шефтсбери уже не мог. Он советовал своим сторонникам поднять восстание и, видимо, в качестве подготовительной меры рассматривал возможность убийства короля. Ему удалось бежать в Голландию, где он надеялся получить поддержку. Он умер в Гааге, прожив там всего несколько недель.

Шефтсбери нельзя назвать архитектором парламентской системы. Прежде всего он являет образец революционера-пуританина. Шефтсбери прекрасно понимал все тонкости политики и великолепно разбирался в запутанной партийной игре; однако он намеренно запятнал себя кровью ни в чем не повинных католиков, потому что прежде всего стремился к триумфу вигов и либеральных идей. Хотя его влияние можно сравнить с влиянием Пима, борьба, которую он вел против короны всю свою жизнь, не оставила существенного следа в истории Англии.

Всю Англию занимал теперь один вопрос — будет ли гражданская война. Многие пребывали в волнении, опасаясь, что если на трон взойдет Яков, то им придется выбирать — либо обращаться в католичество, либо идти на костер, как это было при Марии. Эти страхи еще больше усилились, когда в мае 1682 г. в Англию вернулся Яков.

Бывший офицер «круглоголовых» Р. Рамбольд по прозвищу «Ганнибал», дежуривший у эшафота в Уайтхолле в памятный день 30 января 1649 г., жил теперь в местечке Рай-Хауз у Ньюмаркет-роуд. Был составлен заговор, участники которого планировали не больше не меньше, как устроить покушение на жизнь короля и герцога Йоркского. Они задумали нейтрализовать небольшой эскорт, сопровождавший их во время прогулки верхом возле Ньюмаркета. Для осуществления их плана было достаточно пятьдесят хорошо вооруженных человек. Одновременно (но совершенно независимо от этого заговора) виги готовили вооруженную акцию. [156] Их лидеры провели тайное совещание и все продумали. Значительная часть тех, кто спустя несколько лет свергнет Якова II с трона, уже была готова к борьбе. Но с самого начала события разворачивались не в пользу заговорщиков Из-за пожара, случившегося в Ньюмаркете и уничтожившего изрядную часть города, Карл и Яков вернулись в Лондон на несколько дней раньше, чем предполагалось, и покушение на Ньюмаркет-роуд провалилось. Они, ни о чем не подозревая, спокойно проследовали мимо Рай-Хауз, а через три недели заговорщиков выдал предатель. К удивлению Карла, оказалось, что оружие против него готовы обратить гораздо более широкие круги оппозиционеров, чем он думал ранее.

Когда известие о заговоре распространилось по стране, обстановка в Англии сразу изменилась. До сего времени виги эксплуатировали угрозу «папистского заговора» и заставляли простых людей верить в то, что король вот-вот будет убит католиками. Теперь же все узнали о заговоре вигов с целью устранения короля. Опасение, что смерть Карла возведет на трон его брата-католика, только усилило и без того свойственное англичанам почтение к монархии. Выросла и личная популярность Карла. С этого момента он стал хозяином положения. Маркиз Галифакс настаивал на созыве нового парламента, но король был по горло сыт этими собраниями. Имея субсидии Людовика, он мог сам оплачивать необходимые расходы. К этому времени уже тридцать католиков стали жертвами сфабрикованных обвинений, и Карлу пришлось скрепя сердце подписать им смертные приговоры; потому не удивительно, что он позволил себе отомстить вигам.

За участие в заговоре поплатились двое знаменитых людей — лорд Уильям Рассел и Элджернон Сидни. Ни тот ни другой не злоумышляли против короля, но лорд Рассел знал о подготовке к восстанию, а у Сидни нашли неопубликованную статью, в которой оправдывалось сопротивление королевской власти. Партия тори требовала возмездия. Карл назвал Рассела и Сидни врагами монархии — такими же, как и сэр Генри Вэн-младший. После публичного суда оба они взошли на эшафот. Расселу было обещано помилование, если он заявит о своем признании принципа непротивления королевской власти, но он отказался это сделать. Сидни перед смертью успел изложить фундаментальные принципы партии вигов. Во время следствия и суда и Рассела, и Сидни пытались переубедить, но поколебать их не смогли. Л. Ранке говорит об этом так: «Любопытная особенность XVII столетия в том, что столкновение политических и религиозных мнений тех, кто боролся за верховную власть, формировало в них устойчивые убеждения, возвышающие их над партийными распрями.

Падал жребий — и они либо обретали власть и простор для осуществления своих идей, либо подставляли шею под топор палача».

Казнь Уильяма Рассела и Элджернона Сидни имела большое значение. Мучеников за веру было в избытке и прежде. Протестанты, католики, пуритане, пресвитериане, анабаптисты, квакеры — все они прошли этим нелегким путем и не изменили своим убеждениям. Могущественные министры пали, когда их политика потерпела крах; цареубийцы с гордостью встретили настигшую их кару. Но Рассел и Сидни стали первыми, пострадавшими за партийные интересы. Многие поколения вигов чтили их как защитников своих идей, за которые «Гемпден пал на поле боя, а Сидни умер на эшафоте». Во многом благодаря им партия вигов вошла в историю. Когда мы рассуждаем о том, насколько ценны для нас принципы свободного управления, в то время только пробивавшие себе дорогу к признанию, то должны отдать должное этим людям, провозгласившим их еще в XVII веке.

После расправы над участниками «Ржаного заговора» в Англии никто уже не мог бросить вызов власти Карла. Он немедленно воспользовался этим, чтобы укрепить позиции тори. Опорными пунктами вигов были города. Они контролировали местное самоуправление (магистраты) и мировые суды. Для обеих партий являлось чрезвычайно важным завоевать позиции, обеспечивающие им победу на парламентских выборах. Судебное давление и различные манипуляции помогли кандидатам тори занять большинство постов на выборах шерифов в Лондоне, и теперь суды жестоко расправлялись с преступившими закон вигами. Ничего подобного оправданию Шефтсбери случиться уже не могло. Успех, достигнутый в Лондоне, тори закрепили в провинции. Муниципалитеты, которые последние несколько лет контролировали виги, издавна имели ряд прав и свобод — было решено проверить правомочность пользования ими. Во многих случаях, к удовольствию королевских судей, обнаружились серьезные нарушения. Муниципалитеты, опасаясь судебных преследований, испрашивали у короля новые грамоты, положившись на милость Карла. Сельские джентльмены, ревниво относившиеся к привилегиям городов, поддержали правительство. Таким образом, виги, потерпев поражение в сельской местности, начали терять власть и в городах. Но все же партия вигов смогла сохраниться как политическая сила, и в самом скором времени ход событий помог им восстановить утраченные позиции.

Хотя Карл одержал победу над оппозицией, во внешнеполитических делах вопреки собственным желаниям он был вынужден следовать тем курсом, который определял его французский казначей. Жить королю приходилось все более бережливо; его любовницы Тревожились за свое будущее и стремились получить как можно больше пенсий, назначенных им из доходов почтового ведомства. Лишь флот пользовался вниманием и заботой Карла. Людовик XIV продолжал вести агрессивные войны. Его армии вторглись в Испанские Нидерланды, он прибрал к рукам Страсбург, французские войска тревожили германские княжества. Никто в Европе не мог противостоять Людовику. Англия, игравшая важную роль в европейских делах при Елизавете и Кромвеле, утратила свои позиции и почти не вмешивалась в события на континенте. Она была всецело поглощена внутренними делами, а также сосредоточилась на торговле в Индии и на западном побережье Африки и развитии колоний.

В эпоху Реставрации в Новом Свете происходили немалые перемены, причем часто инициатива принадлежала самим колонистам — ни Лондон, ни Англия не имели к ним никакого отношения. «Компания Гудзонова залива», образованная в 1669 г., основала первые фактории в Канаде. Английские рыбаки, обосновавшиеся на острове Ньюфаундленд, возродили основанную ранее короной колонию. Англичане практически завершили заселение восточного побережья Американского континента. Захват англичанами Нью-Йорка в 1664 г. и образование поселения Нью-Джерси привели к тому, что вдоль атлантического побережья Северной Америки с севера на юг протянулась сплошная цепь английских колоний. Пенсильвания стала убежищем для всех, кто подвергался религиозным преследованиям, принимая беглецов из всех стран Европы. Южнее Пенсильвании были основаны колонии Северная и Южная Каролина, названные в честь короля Карла II. К концу правления Карла в американских колониях проживало около четверти миллиона поселенцев, не считая все возрастающего числа негров-рабов, доставляемых на кораблях из Африки. Местные органы власти — ассамблеи — последовательно утверждали в колониях традиционные английские права и свободы, сопротивляясь вмешательству в свои внутренние дела королевских министров. Не так уж много англичан предвидели широкие перспективы, ожидающие сравнительно небольшие и далекие американские поселения.

Одним из этих немногих был сэр Уинстон Черчилль. На склоне лет он опубликовал книгу под названием «Divi Britannici», где с гордостью писал о новых горизонтах, раскрывающихся перед Британией XVII века, «простирающихся до далеких регионов в солнечной Америке».

Но освоить огромные просторы мира Британии еще предстояло.

Постепенно разговоры об отстранении Якова от наследования трона стихли. Сам Яков энергично выступал за поддержку французских армий в Европе и мечтал о том, чтобы с помощью французского оружия вернуть Англию в лоно католической церкви. Тем не менее его популярность возросла: героическое поведение наследника престола во время войны с голландцами не было забыто. Фактически Яков вернулся к исполнению прежних функций: он снова возглавил флот, хотя и не занимал теперь пост лорда-адмирала. Яков, готовясь к трудной миссии, лежащей перед ним, доказывал Карлу необходимость проводить активную внешнюю политику; но король не питал никаких иллюзий относительно своих возможностей в этом отношении.

Карлу было 56 лет, и внешне он выглядел энергичным и сильным человеком, но на самом деле его здоровье было серьезно подорвано из-за беспорядочного образа жизни. Однако считать, что он провел всю жизнь в погоне за удовольствиями — значит недооценивать его.

Карл обладал целеустремленным характером и острым интеллектом. Его молодые и зрелые годы прошли в беспрерывной борьбе. Трагедия, свидетелем которой он стал в юности, лишения, испытанные в годы изгнания, двадцать пять лет, в течение которых он, оставаясь у власти, находился в центре сложных политических интриг, необходимость принятия решений, навязанных врагами, — все это стало для него немалым испытанием и наделило богатым жизненным опытом и мудростью. Маркиз Галифакс, пользовавшийся полным доверием монарха, побуждал его снова созвать парламент, и Карл, возможно, согласился бы с ним, но 2 февраля 1685 г. его внезапно сразил апоплексический удар. Доктора тщетно пытались облегчить его страдания, пробуя различные снадобья и средства, но улучшения не наступало. Король, чувствовавший, что его страдания затягиваются, демонстрируя превосходство над смертью, извинился перед ними за то, что выбрал для своей кончины столь неподходящее время. Рядом с умирающим находились все высшие лица государства, в том числе и Яков, готовый помочь брату спасти свою душу. К Карлу привели престарелого отца Хаддлстоуна, католического священника, помогавшего ему скрываться в дни его молодости. Теперь ему предстояло принять короля в лоно католической церкви, дать ему последнее утешение. В полдень 6 февраля 1685 г. мучения Карла прекратились. Всю свою жизнь Карл II тайно склонялся к католицизму, но веру сменил только перед смертью. Он мало во что верил и руководствовался в своей жизни не религиозными, а политическими принципами, в первую очередь принципом наследственной преемственности монархической власти. Карл имел все права на трон и добился его. Многие считали, что в религиозных вопросах он отличается терпимостью, но король был скорее циничен, чем жесток, и скорее безразличен, чем толерантен. Главной его заслугой многие историки считают заботу о военно-морском флоте.


Примечания:



1

Идею о шарообразности Земли выдвинул Парменид из Элей (конец IV–V век до н. э.). — Прим. ред.



15

«Ворота изменников» (англ. «Traitor's Gate») — главные водные порота Тауэрского замка, выходящие на Темзу. Получили свое название потому, что через них в замок водным путем доставляли преступников, обвиненных в государственной измене. — Прим. ред.



153

В 1213 г. Иоанн Безземельный предложил Папе римскому Иннокентию III принять временный сюзеренитет над страной и принес ему присягу как феодальному господину. — Прим. ред.



154

«Черный жезл» — герольдмейстер, постоянное должностное лицо палаты лордов. Его обязанность — приглашать членов палаты общин на тронную речь монарха. Название получил потому, что во время церемонии несет черный жезл и стучит им в дверь палаты общин. — Прим. ред.



155

«Ignoramus» по-латыни дословно означает «невежда». Такой вердикт присяжные выносили в том случае, если считали, что в действиях обвиняемого нет состава преступления. — Прим. ред.



156

Это событие вошло в историю Англии как «Ржаной заговор» (или «Райхаузский заговор»). Заговорщики действовали двумя независимыми друг от друга группами. Одна из них планировала осуществить покушение на жизнь Карла II и герцога Йоркского возле Ньюмаркета, из ржаного склада, располагавшегося на Ньюмаркет-роуд (этот склад и дал название заговору). Вторая группа, куда входили виги-аристократы, задумала напасть на короля, захватить его в плен и принудить выполнить свои требования. — Прим. ред.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх