Глава VII. БОРЬБА ЗА ПРОТЕСТАНТИЗМ

Развитие английской Реформации при Генрихе VIII определялось стремлением короля к власти и обстоятельствами его личной жизни. Он по-прежнему считал себя добрым католиком. Однако его жена-католичка так и не родила ему сына. Екатерина Арагонская дала жизнь будущей королеве Марии, Анна Болейн — будущей королеве Елизавете, но только Джейн, происходившая из протестантской семьи Сеймуров, произвела на свет будущего короля Эдуарда VI. Страх перед возможными спорами из-за наследования глубоко беспокоил Генриха, понимавшего, что народ не желает повторения событий войны Роз, и именно стремление обеспечить восхождение на английский трон единственного законного сына побудило короля порвать не только с Римом, но и со своими

Со сменой правителя Англию охватила новая, более мощная волна протестантских реформ. Опекуном и главным советником малолетнего короля был его дядя, Эдвард Сеймур, ныне герцог Сомерсет. Он и Кранмер делали все, чтобы политическая реформация Генриха VIII переросла в религиозную революцию. В университетах Оксфорда и Кембриджа стали появляться иностранные ученые из Германии, Швейцарии и даже далекой Польши [22]. Они давали образование новому поколению духовенства, основываясь на доктринах Реформации. В 1549 г. Кранмер представил, а парламент принял Книгу Общих молитв — новый молитвенник, написанный блистательной английской прозой. Затем, уже после падения Сомерсета, последовало утверждение нового символа веры — Сорока двух статей, потом второе издание Книги Общих молитв. Наконец Англия стала протестантским государством не только на бумаге, но фактически. И Сомерсет, и Кранмер искренне верили в те религиозные идеи, которые стремились передать соотечественникам; но широким массам населения не было никакого дела до теологических сражений, а немало было и таких, кто активно сопротивлялся завезенным из-за рубежа вероучениям.

Эдвард Сомерсет являлся не более чем одним из регентов, назначенных по завещанию Генриха, и его положение в качестве протектора, высокое и опасное одновременно, имело весьма слабое правовое основание. Его брат, Томас Сеймур, адмирал, обладал немалыми амбициями. Эдуард VI, слабый и болезненный ребенок, предрасположенный к чахотке, не давал повода надеяться на долгое правление. Протестантская партия поддерживала принцессу Елизавету, имеющую право на трон после смерти Марии. Она жила вместе с леди Екатериной Парр, последней женой Генриха, вышедшей после смерти короля замуж за адмирала Томаса Сеймура. Он делал недвусмысленные авансы юной принцессе, и «детские» забавы в ее спальне привели однажды к скандалу. Вскоре были обнаружены доказательства причастности Томаса Сеймура к заговору против брата, и протектору ничего не оставалось, как избавиться от него с помощью обвинения в государственной измене, на основании чего адмирала в январе 1549 г. казнили в Тауэре. Таким образом, первый кризис нового правления был преодолен.

Для протектора гораздо более серьезную проблему, чем личная безопасность, представляло недовольство, охватившее сельскую местность. Экономика средневековой Англии быстро приходила в упадок. Лендлорды видели, какие огромные состояния можно заработать на шерсти. Общинные владения мешали им. Между землевладельцами и крестьянством уже несколько десятилетий шла война. Медленно, но верно сельские общины теряли свои права и привилегии. Общинные земли захватывались, огораживались и превращались в пастбища для овец. Ликвидация монастырей устранила наиболее могущественный и консервативный элемент старой системы и на какое-то время дала новый толчок уже шедшему процессу. Рост огораживаний стал причиной бедствий во всем королевстве. В некоторых графствах до трети пахотной земли превратились в луга, и и людских сердцах накапливалась злость на новоявленных богачей, жиреющих на их несчастьях, но по-прежнему жадных.

Таким образом, Сомерсету пришлось иметь дело с одним из самых тяжелых экономических кризисов, когда-либо пережитых Англией. Дело было не только в повсеместно распространившейся безработице, но и в тяготах, связанных с понижением стоимости денег. Проповедники громко обличали пороки. Примером распространенных в то время обвинений в адрес Тюдоров может служить проповедь «О плуге» Хьюго Латимера [23] в 1548 г.: «В прошедшие времена люди были исполнены жалости и сострадания; но сейчас жалости нет, в Лондоне наш брат может умирать на улице от холода, он будет лежать у двери и потом умрет от голода. В былые времена, когда в Лондоне умирали богатые, они по обыкновению помогали ученикам в университетах. Когда кто-то умирал, он завещал большие деньги на облегчение бедным. Милосердие ушло; никто не помогает школярам и бедным; теперь, когда знание Слова Христова вынесено на Свет и многие усердно изучают и трудятся, чтобы объяснить его, — теперь почти никто не помогает поддерживать их». Весной 1549 г. Латимер не раз выступал с проповедями о пороках века, о «чудовищном и зловещем голоде, чинимом человеком». «Вы, лендлорды, вы, собиратели ренты, имеете слишком многое. Я говорю вам, лорды и хозяева, это не во славу короля. Во славу короля, чтобы его подданные следовали истинной вере. Во славу короля, чтобы достигалось благоденствие и принимались меры против голода, и товары этого королевства должным образом использовались, чтобы заботились о голодных и чтобы все в королевстве употреблялось, как можно, для направления подданных к труду и удержанию их от праздности. Во славу короля — стоять имеете с большинством народа, а не с этими хозяевами стад, огораживателями, собирателями ренты, ибо они помеха чести короля — ведь там, где раньше было много хозяев и жителей, теперь только пастух и его пес. Это все явно направлено на то, чтобы превратить йоменов в рабов. Все богатства скапливаются в руках немногих. Вы имеете слишком много, гораздо более необходимого». Сомерсета окружали люди, сделавшие свои состояния теми методами, которые осуждал Латимер. Он сам симпатизировал крестьянам и йоменам и назначил несколько комиссий для расследования огораживаний. Но это только усилило недовольство и подтолкнуло угнетенных к активным действиям. Англия оказалась охвачена сразу двумя восстаниями. На юго-западе крестьяне-католики поднялись против Книги Общих молитв, а в восточных графствах поденщики выступили против проводивших огораживания лендлордов. Враги Сомерсета получили удобный повод для обвинений против него. В Германии в 1524–1526 гг. за Реформацией последовала кровавая Крестьянская война, когда беднейшие классы сел и городов с благословения реформатора Цвингли поднялись против угнетавшей их знати. Нечто похожее могло произойти и в Англии в 1549 г. Иностранные наемники подавили восстание на западе, но в Норфолке беспорядки оказались гораздо серьезнее. Сопротивление здесь возглавил владелец сыромятни Роберт Кет.

Свой штаб он устроил неподалеку от Норвича на Маусхолд-Хилл, где примерно 16 тысяч крестьян построили лагерь из землянок, укрытых ветками. Сидя под большим дубом, Кет день заднем судил помещиков, предъявляя им обвинение в ограблении бедных. Кровь не проливалась, но собственность, приобретенная за счет огораживания общинных земель, возвращалась в общее пользование, и повстанцы кормились скотом, принадлежавшим землевладельцам. Местные власти оказались бессильны справиться с крестьянами, и Сомерсет признавал справедливость их требований покончить с восстанием. Беспорядки распространились на Йоркшир и уже начали затрагивать центральные графства.

Джон Дадли, граф Уорвик, сын человека, бывшего агентом Генриха VII, воспользовался возможностью возвыситься, представившейся благодаря восстанию. Во время французских кампаний Генриха VIII он показал себя способным солдатом и до сей поры тщательно скрывал свой истинный характер и мотивы, которые им руководили. Это был своекорыстный и энергичный человек, защитник лендлордов и их собственности. Теперь он возглавил войска для подавления беспорядков. Правительство ощущало себя столь слабым в военном отношении, что предложило восставшим прощение. Кет не отреагировал. В лагерь отправился парламентер, и тут произошел небольшой инцидент, спровоцировавший неожиданную развязку. Пока Кет обдумывал предстоящую встречу с Уорвиком, какой-то мальчишка привлек внимание сопровождавших парламентера «словами столь же непристойными, сколь отвратительным был его жест». Сорванца тут же подстрелили из аркебуза. Убийство разгневало сторонников Кета. Германские наемники являлись элитой войск Уорвика. Их точный огонь взломал боевые порядки крестьян. Погибло 3 тысячи человек. Раненых не было. Несколько оставшихся в живых укрылись за баррикадой из повозок и затем сдались. Кет попал в плен и был позже повешен в Норвичском замке. Благодаря удаче Уорвик приобрел репутацию сильного человека.

Противники Сомерсета приписали заслугу в восстановлении порядка себе. Вину за восстание на востоке они возложили на созданные правительством комиссии по огораживанию, самого герцога обвинили в симпатиях к крестьянам, а восстание на западе объяснили новыми религиозными реформами. Внешняя политика Сомерсета подтолкнула шотландцев к союзу с Францией, и регент потерял единственное приобретение Генриха — Булонь. Лидером оппозиции стал Уорвик. «Лорды в Лондоне», как называли его сторонников, собрались, чтобы предпринять активные действия против протектора. Никто не выступил в его поддержку. Оппозиция спокойно и тихо взяла верх в правительстве. После короткого заключения в Тауэре Сомерсету, ныне лишенному какой-либо власти, еще позволили некоторое время заседать в Совете, но его положение ухудшалось, а вместе с этим возрастала и опасность реакции в его пользу. В январе 1552 г. пышно одетого, словно к празднику, Сомерсета казнили в Тауэре. Этот приятный благонамеренный человек потерпел полную неудачу в попытках исцелить болезни правления Генриха и пал жертвой тех, чьи интересы он затронул: Тем не менее народ Англии еще долгое время вспоминал его как «доброго герцога».

Его преемники оказались менее разборчивы в средствах и менее удачливы. «Посреди крушения древних институтов, — пишет Фрауд, — нищеты, моральной и социальной анархии, раскалывавших нацию, вдумчивые люди Англии не могли не задаваться вопросом, что же они приобрели вместе с Реформацией. Правительство — коррумпировано, суды — продажны, торговые классы озабочены только собственным обогащением, массы мятежны из-за угнетения. Среди тех, кто остался чистым, большинство находились на стороне реформаторов». Формальный король Англии, пятнадцатилетний Эдуард VI, постоянно болел и мало участвовал в государственных делах. Смерть дяди не оставила в его дневнике никаких комментариев.

Правительство Уорвика, ставшего теперь герцогом Нортумберлендом, держалось за счет сопротивления социальным волнениям. Три года его правления в полной мере продемонстрировали жадность правящих классов. Частичная реформа вероучения стала всего лишь прикрытием для конфискации церковных земель, а новые епископы оплатили за свое посвящение частями своих владений. Создание так называемых «грамматических школ» Эдуарда VI явилось лишь началом осуществления обширных планов, полностью реализованных уже при Елизавете и ставивших целью вывести образование из-под контроля монастырей. То определение, которое дал Томас Мор правительству как «заговору богатых, обеспечивающих удобства для себя под названием общего блага», как нельзя лучше подходило для Англии этих лет.

Лишь одно смелое и достойное уважения предприятие отличает правление Эдуарда: это начало установления отношений между Англией и быстро набирающей силу державой в Восточной Европе, известной как Московия и ставшей впоследствии называться Россией. Небольшая группа англичан решила отправиться на поиски северовосточного пути в Азию через арктические воды. На северных берегах Азии могли жить люди, которые захотели бы покупать ткани и другие английские товары. Еще в 1527 г. появилась небольшая книжка, предсказывавшая это открытие. Вот одна примечательная фраза из нее: «Нет ни земли необитаемой, ни моря несудоходного». В 1553 г. была снаряжена экспедиция Московской компании, [24] получившая поддержку правительства. Управляющим компании стал Себастьян Кабот, умудренный опытом старый моряк, сопровождавший примерно за полвека до этого своего отца Джона Кабота во время плавания к Ньюфаундленду. В мае три корабля под командованием Хью Уиллоуби и Ричарда Ченслера пустились в плавание. Уиллоуби погиб вместе с командой где-то у Лапландии, а Ченслер перезимовал в Архангельске и весной двинулся уже по суше в Москву, ко двору Ивана Грозного. Монополии германских ганзейских городов, долгое время преграждавших английским купцам путь через Северную Европу, пришел конец. Началась торговля Англии с Россией. Во время второго путешествия Ченслер утонул у берегов Шотландии, когда на море разразился шторм [25]. Его дело продолжил один из его товарищей, Энтони Дженкинс. В период правления Елизаветы Дженкинс трижды побывал в России и сумел завоевать доверие русского царя. Во время своих путешествий он добрался до Бухары в Туркестане, выйдя на старинный Великий шелковый путь, обнаруженный Марко Поло, проник в Персию и первым установил английский флаг на берегу Каспийского моря. Но эти достижения принадлежат уже царствованию более великому, чем правление Эдуарда VI и его преемницы.

По закону о наследовании от 1543 г. английский трон после смерти единственного законного сына Генриха VIII должна была занять принцесса Мария, католичка, дочь Екатерины Арагонской. Нортумберленд имел все основания беспокоиться за свое будущее. Одно время он думал о том, чтобы возвести на престол сводную сестру Марии, но Елизавета, которая в свои девятнадцать лет была далеко не глупа, не имела никакого намерения ввязываться в его интриги. Тогда был изобретен рискованный план. Младшая дочь Генриха VII Мария была замужем за Чарльзом Брэндоном, герцогом Суффолком, и их потомки упоминались в завещании Генриха VIII как следующая очередь наследования после его детей. Старшей наследницей по линии Суффолков являлась леди Джейн Грей, девушка шестнадцати лет, правнучка Генриха VII. Нортумберленд женил на ней своего сына Гилдфорда Дадли. После смерти юного короля оставалось только осуществить военный переворот. Но принцесса Мария, которой было уже тридцать шесть лет, проявила осторожность и сумела избежать уготовленной для нее Нортумберлендом ловушки. Когда Эдуард слег, она укрылась в одном из имений герцога Норфолка, игнорируя призывы явиться к смертному одру брата. Шестого июля 1553 г. Эдуард VI скончался, и леди Джейн Грей была провозглашена королевой Англии. Единственным ответом на это известие из Лондона стало сплочение сил сопротивления: протектора яростно ненавидели по всей стране. Простые люди искали поддержки у Марии. Члены Совета и власти Сити поплыли по течению. Нортумберленд потерял всех своих союзников. В августе Мария вступила в Лондон. Елизавета находилась в ее свите. Леди Джейн и ее муж были отправлены в Тауэр. Напрасно Нортумберленд унижался и пресмыкался, уверяя, что всегда был католиком, что пытался развалить протестантскую партию. Уже ничто не могло спасти его от бесславной смерти. Обращаясь к одному из своих бывших сподвижников, он писал: «Есть старая и верная пословица — живая собака лучше мертвого льва. О, если бы только ее Светлость смилостивилась даровать мне жизнь — да, жизнь собаки». Эти слова могут служить подходящей для него эпитафией.

Женщина, ставшая теперь королевой, была, вероятно, самым несчастным человеком из всех, занимавших трон Англии. Мария Тюдор, единственная дочь Екатерины Арагонской и Генриха VIII, воспитывалась в ранние годы правления ее отца со всей церемонностью, присущей принцессе, которая в будущем станет королевой. В разное время она была помолвлена с наследниками престолов Франции и Священной Римской империи. Как и в судьбе ее матери, определяющую роль в ее жизни играла религия, поэтому развод Генриха с Екатериной и последующий разрыв с Римом стали для нее трагедией, катастрофической переменой прежнего уклада. Согласно принятому парламентом закону, Мария была объявлена незаконнорожденной, на нее оказывали давление, чтобы вынудить ее отказаться от своей веры; ей пришлось пережить тяжкий конфликт между совестью и долгом по отношению к отцу. При дворе она оставалась в тени сводных брата и сестры. В период правления Эдуарда VI Мария искала защиты у своих исповедников и много времени проводила в часовне, не без оснований опасаясь правящей группировки протестантских политиков. Испанская кровь в ней оказалась сильнее английской. У нее сложились близкие и доверительные отношения с имперским посланником Симоном Ренаром. Ее восшествие на трон предвещало возобновление связей с Римом и политический союз со Священной Римской империей.

Современники уверяют нас, что, если не принимать во внимание вопросов религии, Мария была по натуре милосердной женщиной. Она благосклонно приняла советников, робко пришедших к ней с уверениями в своей верности. Самым искусным из них оказался Уильям Сесил, которому было суждено на протяжении всего ее правления оставаться близким к правительственным кругам и которого ожидало большое будущее при ее преемнице. Благоразумная принцесса Елизавета спокойно приказала отслужить мессу при своем дворе и избегала каких-либо связей с находящимися под подозрением людьми.

Укрепившись на троне, Мария принялась воплощать в жизнь свое сокровенное желание — восстановление римского вероисповедания. Способного и энергичного слугу она нашла в епископе Винчестерском, Стивене Гардинере, входившем в последние годы Генриха VIII в окружение Норфолка. Религиозное законодательство реформаторского парламента было аннулировано. Одного только Мария не смогла сделать — вернуть церкви земли, распределенные среди знати. Тюдоровские магнаты были согласны ходить на мессу, но терять недавно приобретенную собственность они не собирались. Отмена церковных законов Генриха VIII не могла решить всех проблем. Мария так никогда и не осознала того, что простые люди, особенно в Лондоне, связывают католицизм с иностранным влиянием. Эти настроения были особенно сильными в правление Генриха VIII, но подобные ассоциации уходили своими корнями в глубокое прошлое. В руках народа были английская Библия и английский молитвенник; новая вера распространилась широко, хотя еще не сумела глубоко затронуть умы и сердца людей. Протестантские вожди бежали в Женеву и германские прирейнские города. В столице было неспокойно. Жизнь Гардинера оказалась под угрозой. Днем он постоянно носил кольчугу, а ночью его охраняли сто человек. В окно спальни королевы кто-то бросил мертвую собаку с веревкой на шее, с обрезанными ушами и запиской, в которой говорилось, что всех католических священников в Англии следует повесить так же, как этого пса.

Самым неотложным был вопрос о браке Марии. Палата общин поддерживала кандидатуру англичанина Эдуарда Кортни, графа Девона, происходившего из рода Йорков. Но взгляд Марии был устремлен за моря. Ренар, посланник императора Карла V, действовал быстро, и королева дала обещание выйти замуж за сына императора, будущего Филиппа II Испанского. Сэр Томас Уайатт, сын поэта времен Генриха VIII, составил заговор с целью помешать этому браку силой, а Кортни возглавил еще одну группу заговорщиков на западе. Известие о том, что женихом королевы стал испанец, просочилось из дворца и стало достоянием народа. Из уст в уста передавались страшные рассказы об испанской инквизиции и прибытии на остров испанских войск. Депутация из членов палаты общин пришла к королеве с нижайшей просьбой не идти против чувств народа. Но Мария, обладая упрямством Тюдоров, была лишена политического чутья, присущего ее отцу и деду.

Она стояла на пороге исполнения своей мечты — объединения католической Англии в вечном союзе с католической империей Габсбургов.

Теперь все взоры обратились к Елизавете, жившей в Хэтфилде и внимательно наблюдавшей за происходящими событиями. Вопрос о наследовании английского престола имел жизненно важное значение для дворов Европы. Неудивительно, что французский посланник Ноайль начал проявлять необычайную активность. Ставки были высоки: в соперничестве Валуа и Габсбургов, терзавшем Европу, поддержка Англии могла означать победу одних и поражение других. Елизавету подозревали в том, что она обратилась за помощью к Ноайлю. Предполагали, что она может выйти замуж за Кортни.

Но события развивались быстро и совсем по другому сценарию. На западе Кортни поднял восстание. Вскоре после объявления о помолвке королевы с испанским принцем в Южной Англии разразилось еще одно восстание. Сэр Томас Уайатт поднял свой штандарт в Кенте и медленно двинулся к Лондону, собирая по пути людей. Столица встревожилась. Горожане боялись, что их дома подвергнутся разграблению. Но Мария, ожесточившаяся и разочаровавшаяся в своем народе, зная, что ей не удалось завоевать сердца англичан, тем не менее не проявляла страха, хотя, если бы Уайатт вошел в столицу, ее репутация как католической королевы была бы непоправимо испорчена. Выступив с волнующей речью в Гилдхолле, ратуше лондонского Сити, Мария призвала лондонцев к защите города. Среди восставших наметилось разделение. Уайатт разочаровался в Кортни, чье выступление закончилось жалким провалом. Кентские повстанцы надеялись всего лишь принудить королеву к принятию своих условий, но не свергать ее. На улицах Лондона произошли беспорядочные стычки, и защитники королевы разбили противника. Уайатт был казнен. Это решило судьбу леди Джейн Грей и ее мужа. В феврале 1554 г. они оба спокойно встретили смерть на Тауэр-Хилл.

Теперь жизнь Елизаветы оказалась в большой опасности. Она была единственной законной претенденткой на трон, и испанцы требовали ее казни до того, как принц Филипп женится на королеве. Но Мария уже пролила достаточно крови и теперь не поддалась уговорам Ренара подписать смертный приговор своей сводной сестре, хотя тот употребил все возможные аргументы. Ренар писал своему королю: «Мадам Елизавета отправляется сегодня в Тауэр, как говорят, беременная, потому что она, как и ее мать, женщина легкого поведения. Когда не будет ее и Кортни, то уже некому будет в этом королевстве оспаривать корону или беспокоить королеву». Елизавете действительно почти не на что было надеяться, и она уже решила обратиться с просьбой, чтобы ей, как и ее матери, отрубили голову мечом. Тем не менее она страстно и бесстрашно продолжала отрицать все обвинения в пособничестве каким-либо изменническим действиям Уайатта и Кортни. Возможно, Мария поверила ей. В любом случае, через несколько месяцев ее выпустили из Тауэра и выслали в Вудсток, где в тишине и уединении она ждала поворота своей судьбы.

С приходом лета Филипп отплыл из Испании на север. Мария приехала в Винчестер, чтобы встретить своего жениха. В июле 1554 г. было торжественно отпраздновано проведенное по всем правилам католической церкви бракосочетание, сопровождавшееся всей присущей XVI в. пышностью. Гардинер к тому времени уже умер [26], но в Англии нашелся ему преемник, кардинал Реджинальд Поул. Весь период нахождения на троне Генриха VIII Поул провел в ссылке, а его семья значительно сократилась из-за казней и преследований [27]. Нунций Папы римского, он был не просто высоким иерархом церкви, но и практически принцем королевской крови, кузеном королевы и внуком герцога Джорджа Кларенса, брата короля Эдуарда IV. Реджинальд Поул, ревностный и строгий католик, наряду с посланником императора Карла V Ренаром стал одним из ближайших советников Марии. Главной его целью было обращение всей страны в прежнюю веру.

В памяти англичан Мария навсегда осталась печально знаменитой «Марией Кровавой», жестоко расправлявшейся со своими благородными подданными. Биографии их описал Джон Фокс в «Книге мучеников» [28], популярной в годы правления Елизаветы. Многие поколения англичан знакомились с ней еще в детстве. Гонения на протестантов стали частью исторической памяти народа, навсегда запомнившего многочисленные костры в Оксфорде в 1555 г., сожжение в 1556 г. епископов Латимера и Ридли, [29] героическую смерть в марте того же года престарелого архиепископа Кранмера, отрекшегося, но раскаявшегося в том и взявшего назад свои слова. Их мученичество подтолкнуло к протестантской вере многих из тех, кто прежде оставался равнодушным. Страдая, приверженцы нового учения понимали, что их смерть не напрасна. Стоя на костре, Латимер сказал, обращаясь к Ридли: «Сегодня мы зажжем в Англии такую свечу, которая, по милости Господа, не погаснет никогда!»

Королева тщетно старалась соединить интересы Англии с интересами Испании. Она вышла замуж, чтобы укрепить в стране католицизм, и ради этой мечты пожертвовала тем немногим личным счастьем, на которое могла надеяться. Как жена короля Испании, вопреки интересам королевства и против советов ближайшего окружения, в том числе кардинала Поула, она позволила втянуть себя в войну с Францией, в результате чего город Кале, последнее английское владение на континенте, пал без сопротивления. Утрата Кале, символа величия и мощи средневековой Англии, стала национальным позором. Королева, как и ее подданные, остро переживала горечь поражения. Надежда Марии обеспечить переход трона к католическому наследнику осталась нереализованной. Политические неудачи и личное горе Марии не могли быть скрашены сколько-нибудь значительными успехами. Тем не менее одно достижение, пусть и скромное, обойденное вниманием хронистов и историков и не удостоившееся их похвал, все же есть на ее счету. В краткий период ее правления министры взялись за решение большой и трудной задачи по регулированию и сокращению расходов; ко времени ее смерти они уже немало сделали для очищения правительства от коррупции и ликвидации излишеств режима Нортумберленда.

Разочарованный неудачами всех своих политических замыслов, в августе 1555 г. Филипп отплыл в Нидерланды, а затем возвратился в Испанию. Лишенная счастья, видя вокруг только неверность и недовольство, Мария заболела. Семнадцатого ноября 1558 г. она умерла, а ее ближайший советник кардинал Поул пережил ее всего на несколько часов. Так завершилось ее короткое трагическое правление. Смерть Марии окончательно определила обращение английского народа в протестантскую веру.

Реформационное движение в Европе первоначально представляло собой выступление против пороков католической церкви, охватившее ряд немецких земель. Но когда через несколько лет католики упорядочили дисциплину в церкви и ее организацию, исчезло большинство поводов для недовольства ею. Реформация превратилась в восстание народов Северной Европы против аппарата консервативной римской церкви, противодействовавшей дальнейшему развитию человеческой мысли. После крушения Римской империи западноевропейское общество развивалось в узких рамках, определяемых и регулируемых церковью. Теперь доктрины и практика церкви изменились, реформированные религиозные сообщества уже не были скованы средневековыми шаблонами вероучения и богослужения, что оказалось более соответствующим веяниям нового времени. До Реформации в основе конфликтов между королями и церковью, между правящими классами и народом, между различными группировками знати лежало представление о том, что все несчастья и все пороки общества — неотъемлемые условия жизни в мире горя и скорби, раз они существовали всегда. Никто не мог найти решение этих проблем или хотя бы предложить какое-нибудь утешение в них. Реформация глубоко изменила понимание жизни, как общественной, так и личной, всеми сословиями, подтолкнула людей к активным действиям и обратила их взор на новые идеалы, ради которых и знатные, и простые люди одинаково были готовы не только страдать, но и даже идти на смерть. Католическая церковь, которая, несмотря на свои многочисленные изъяны, на протяжении многих веков являлась основой общества, оказалась расколотой настолько сильно, что все другие социальные конфликты отошли на второй план. С этого времени и впредь все страны Европы, в том числе и Англия, должны были делать выбор за или против Реформации.

Силу этого потрясения вряд ли можно понять нам, живущим в XX в., но все же, несмотря на множество коллизий, в Англии Реформация прошла менее разрушительно, чем в Германии или во Франции. Случилось это потому, что реформа церкви началась там достаточно рано, в годы абсолютного правления Генриха VIII. Тем не менее углубление Реформации, предпринятое Кранмером при Эдуарде VI, а затем контрреформация Гардинера и Поула при Марии, на целое десятилетие ввергли страну в смуту. Сначала вся нация получила от имени короля Эдуарда VI приказ двигаться к спасению одной дорогой, а при Марии всем было указано идти в противоположном направлении. Те, кто не сдвинулся с места в первый раз или не повернул во второй, должны были доказывать свои убеждения на виселице или на костре. Так католическая церковь попыталась переломить ход событий одним страшным ударом; но протестантизм в Англии оказался сильнее. Их борьба привела к появлению англиканства — компромисса между старым и новым, который, хотя и не положил конец войне между ними, сумел ее ограничить и таким образом сохранить единство английского общества.


Примечания:



2

Джон Гонт (1340–1399) — герцог Ланкастер, четвертый сын английского короля Эдуарда III. Приходился Генриху Мореплавателю дедом по матери, графине Филиппе. — Прим. ред.



22

Имеются в виду немцы Петр Мартир и Мартин Буцер, а также поляк Ян Лаский, которого в Англии называли Джон Аляско. — Прим. ред.



23

Хьюго Латимер (1485 — 1556) — епископ Уорчестерский, придворный проповедник при Эдуарде VI. — Прим. ред.



24

Первую английскую экспедицию в Московию снарядили лондонские купцы «Торговой компании открытия стран, островов, государств и владений». Московская компания была образована в 1555 г. после завершения первого плавания в Россию. — Прим. ред.



25

Корабль Р. Ченслера разбился 10 ноября 1556 г. — Прим. ред.



26

Автор неточен: Стивен Гардинер служил торжественную мессу во время бракосочетания Марии и Филиппа и руководил всей церковной церемонией, а также предоставил свой дворец для проведения свадебного пиршества. Умер Гардинер в 1555 г. — Прим. ред.



27

Мать Реджинальда Поула, графиня Маргарет Поул, была арестована в 1539 г. и в 1541 г. казнена (ей было шестьдесят девять лет). Кардинал также потерял двоих братьев и племянника, которые были либо казнены, либо заключены в тюрьму. Клан Поулов был почти уничтожен Генрихом VIII из династических соображений. — Прим. ред.



28

«Книга мучеников» (1563 г.) — биографии наиболее видных протестантов, погибших за свою веру в период правления Марии. Большое внимание Фокс уделил освещению их жизни и человеческих качеств. — Прим. ред.



29

Николас Ридли — епископ Лондонский. — Прим. ред.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх