Загрузка...



  • НАДПИСЬ СО «СЛОВОМ БОЖЬИМ»
  • НАСЛЕДНИК
  • МОГИЛА ОСИРИСА  
  • ЗАКРОМА ИОСИФА
  • ТАЙНЫ ПИРАМИД
  • ГИБЕЛЬ БОГОВ
  • В ДОЛИНЕ ЦАРЕЙ   
  • ВОЗВРАЩЕНИЕ БОГОВ
  • ТАЙНИКИ МУМИЙ 
  • У КРАСНОГО МОРЯ
  • ВОЗВРАЩЕНИЕ  И ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ
  • Часть 3. На Ниле

    НАДПИСЬ СО «СЛОВОМ БОЖЬИМ»

    Вы, которые через долгие годы увидите

    эти памятники, рассказывающие о том, что

    я сделала, вы скажете: Мы не знаем...

    как они смогли создать целую гору золота.

    (Царица Хатшепсут. Египет)





    Египет — это речной оазис, который протянулся на полторы тысячи километров; это «дар Нила». Без Нила здесь не было бы жизни.

    «Эль-Бар» («Море»), как называют арабы Нил, течет с юга, из экваториальной зоны, где весной выпадает огромное количество осадков. Воды Нила достигают южной границы Египта, протекая на протяжении более пяти тысяч километров (Нил — вторая по длине река мира), и оттуда проходят еще полторы тысячи километров по стране до широкой дельты — места впадения в Средиземное море.

    Египет почти не знает дождей. Только Нил орошает поля, питает колодцы и поит землю, на короткое время, превращая страну вечно сияющего неба в полный жизни плодородный  сад.

    Пока животворные воды не достигнут летом Египта, страна борется со смертью. С иссушенных полей дует сухой пыльный ветер. Знойные ветры пустыни, адская жара, беспощадно палящее солнце изнуряют людей и животных. Уровень воды в реке угрожающе понижается, иссякают колодцы, огромные водяные колеса, подающие воду, останавливаются, и пустыня, как страшный красный зверь, готовится поглотить умирающую от жажды добычу, чтобы уничтожить последние следы жизни.

    Нигде нельзя с такой ясностью провести и одновременно так легко стереть границу между жизнью и смертью, между плодоносящей землей и пустыней, как в Египте. И поэтому мировоззрение этого народа, как никакого другого, необычайно глубоко отражает проблемы смерти, пустыни и загробной  жизни.

    Отсюда понятно, почему Египет доисторического времени не смотрел на восток, чтобы восхищаться восходом солнца и поклоняться ему, а смотрел на юг, откуда текла река, которая ежегодно давала ему жизнь. Справа был запад, слева — восток.

    Так было из года в год, из поколения в поколение, из века в век. Когда адская жара становилась нестерпимой и иссякали колодцы, тогда египтяне смотрели на юг, навстречу желанному Нилу. Каждое утро они следили за повышением уровня воды, но не один раз Нил разочаровывал их.

    И, в конце концов, они узнали: когда рано утром, до восхода солнца, на небе появлялась одна и та же звезда, на юге, откуда приходила река, уровень воды поднимался. Появлялась эта звезда, самая большая на небе, поднималась и вода в Ниле.

    Таким образом, звезда приносила великую радость. Египтяне давали ей много имен, одно из них, очевидно, было «Сет». Это был добрый бог времени, провозвестник воды, жизни. И как вестник наступления нового года — также пророк новой жизни.

    Иногда рядом с Сетом сияла еще одна красивая и большая звезда; это бывало, когда Сет впервые в году появлялся на утреннем небе перед восходом солнца. Египет дал имя и этой звезде — Гор.

    Гор — это планета Венера, которая регулярно появляется каждый восьмой год как утренняя звезда около Сета, звезды, которую теперь называют Сириус. Между тем вечернюю звезду египтяне считали богиней. Они еще не знали, что утренняя и вечерняя звезда — это одна и та же Венера.


    Корабль мертвых

    Почти в то же время — может быть, лишь немного раньше или позже,— когда Сет-Сириус провозглашал на южном небе приближение вод Нила, по небу на восток, туда, откуда из желто-белой сияющей пропасти выходило потом солнце, плыл узкий, ущербный



                                                                      Египет в греко-римское время


    серп луны, напоминающий таинственный корабль мертвых. Этот корабль исчезал там же, на востоке.

    Через три дня или на третий день на западе вечернего неба появлялся новый лунный серп. Это, без сомнения, был новый корабль.

    Египтяне долго размышляли над этим. Потом пришли чужеземцы, завоеватели и основатели городов, и сказали, что корабль мертвых — это бык с большими золотисто-желтыми рогами. Когда поднимался Нил и одновременно на юге появлялся Сет, большая звезда, тогда на востоке золотой бык приближался к смерти. И часть жителей страны на Ниле уверовала, что Осирис, лунный бык, должен был умереть, потому что появлялся Сет, который отбирал у него жизнь. Другие же полагали, что золотой бык добровольно шел навстречу смерти, чтобы вода жизни напоила Египет.

    Египет сохранил все символы: корабль мертвых, быка, большую звезду Сет и утреннюю звезду Гор. И когда животворные воды Нила не приходили вовремя, сначала лишь часть жителей Египта, а затем и все население стало воспроизводить смерть золотого небесного быка, убивая быка на земле. И пришли к Нилу другие люди, которые считали, что луна, умирающая в небесном океане, не была быком, а рыбой. По их мнению, быки не жили в небесном океане, где плавают совсем не корабли мертвых, а рыбы. Поэтому они в определенное времяловили и убивали рыбу с тем, чтобы Нил приносил им воду.

    И вот снова пришли на берега Нила люди, которые говорили уже не о рыбе или быке, а о других рогатых животных: баранах, козах и каменных козлах, даже о золотых кабанах и, наконец, о рогатых змеях, которые были похожи на рыб,точнее на угрей.

    Египтяне оставили и это; они почитали всех животных, которые хоть в чем-нибудь напоминали серп луны.

    Но потом случилось так, что пришли чужеземцы. Они стали утверждать, что не с юга идет благоволение небес. Что большие реки Индии и Месопотамии, так же как и Иордан в Ханаане, не текут с юга на север, а как раз наоборот — с севера на юг. Если Нил по неизвестным причинам делает исключение, то это ни в коем случае не дает повода к тому, чтобы поклоняться лишь югу. С тех пор египтяне обратили свои взоры и на север. Они узнали, что оттуда веет не знойный ветер пустыни юга, а ласковый освежающий ветер севера. И они увидели на небе, как мириады звезд, словно гигантское колесо, вращаются вокруг Северного полюса; они увидели среди неба сверкающее дерево, усыпанное звездами, и полную луну на его ветвях.

    Когда полная луна передвигалась среди двух огромных ветвей прекрасного дерева небес, тогда и приносил Нил свои воды. И это включили египтяне в свои религиозные представления. Они возносили молитву огромному льву полнолуния, который появлялся среди ветвей дерева всегда в одно и то же время, когда летний зной набрасывался на иссушенную жаждой страну. Тогда люди молились и убивали животных, принося их в жертву новым водам Нила.


    Правитель ада

    Жители некоторых районов на побережье Нила начали испытывать ненависть к Сету, большой звезде. Они убедились, что вместо благотворных вод Нила он приносил адский зной лета. Египтяне стали бояться его, имя Сета стало синонимом всего плохого вообще. Он сделался олицетворением красной пустыни и летнего зноя, правителем ада, не знающим милосердия, готовым к убийству жертвенного золотого быка. Сет приказывал убить быка, как только появлялся на утреннем небе, выходя из своего царства пустыни и ада, этот ненавистник доброго, готового к принесению себя в жертву бога.

    И опять пришли к Нилу новые люди, которые разъяснили, в конце концов, что на небе не живут ни быки, ни рыбы, потому что небо — это не луг и не океан, а воздушное море. Там живут птицы, большие священные птицы, когти и клювы которых тоже напоминают лунный серп. И страна у Нила начала почитать ибиса как бога луны, сокола как Гора, коршуна как вечную  звезду.

    А потом произошел великий переворот: египтяне узнали, что все боги на небесах вовсе не похожи на обитающих на земле, в море или воздухе животных, что божества имеют человеческий облик. Старых богов в образе зверей стали изображать с телом человека. Только головы все еще напоминали о древних религиозных представлениях египтян. И, наконец, у богов и богинь лица тоже стали человеческими, лишь на лбу сохранились древние символы.

    Таким образом, сложилось так, что готовые к жертве золотой бык, рыба или баран превратились в богочеловека, смерть которого приносила животворную воду, новое время и новую жизнь.

    И с тех пор в Египте приносили в жертву людей — множество людей. На его алтарях текла человеческая кровь для того, чтобы поднялся Нил, чтобы земля опять стала плодородной, чтобы люди получили пищу, чтобы жизнь не погасла, а возродилась вновь. Египет сохранил все, не забыв ничего. Он сохранил старое наряду с новым, почитая и то и другое.

    И сейчас, после попытки проникнуть в душу народа самой древней (наряду с шумерской) культуры и понять ее,— сейчас стоит прийти в эту страну, которая ничего не забыла, все впитала в себя и которая, в конце концов, в чрезмерной религиозности своего собственного мировоззрения потеряла способность полнокровно жить, но была слишком благочестивой, чтобы умереть.


    Приключение начинается

    Когда в середине XVIII века из-под пера путешественников по Африке появились первые описания египетских памятников, они встретили живой интерес на Западе, как раз из-за того ощущения тайны, которая окружала страну на берегах Нила. Это были сведения о пирамидах, переданные смелыми людьми, рассказы, полные романтики приключений. В них упоминалось — не без попытки слегка попугать читателя — и о Долине царей на среднем Ниле, неподалеку от развалин Фив.

    Так, англичанин Ричард Покок в своей книге «A Description of the East» («Описание Востока»), вышедшей в 1743 г., рассказал об опасном путешествии верхом через горные пропасти на западе среднего Нила. Слева и справа от дороги он видел вырубленные в скалах какие-то сооружения, часть которых  поддерживали  колонны.

    Вообще же по всей этой местности он не встречал следов каких-нибудь поселений. Все вымерло. Не росло никаких деревьев, не было ни одной травинки; даже птицы не пели, нигде не чувствовалось дыхания жизни.

    После долгой езды верхом Покок и его спутники прибыли к открытой круглой площадке, напоминавшей амфитеатр. Там они сошли с лошадей и полезли вверх по узкому ступенчатому проходу, который, очевидно, был высечен в скале. Когда путешественники поднялись наверх, они увидели голые, словно покрытые ржавчиной горы и скалы и Долину царей между ними — еще более уединенную и унылую, чем пройденная ими до этого область; безмолвная и неподвижная, без всякой зелени, без дерева и кустика, как кратер вулкана после извержения, застыла она в тревожном одиночестве.

    Покок нашел 14 царских могил, составив планы пяти из них. Он набросал также эскизы наружных галерей и камер четырех склепов. Остальные могилы, которые ему удалось определить, он назвал «замкнутыми». Очевидно, Покок не имел возможности спокойно завершить свои исследования. Его спутники торопились. Они якобы боялись нападения разбойников, которые бродили по этой области. Но скорее всего они просто не решались провести ночь в Долине царей. Казалось, что духи прошлого витают в этой долине мертвых фараонов.

    Ровно через 25 лет, в 1768 году, свое счастье в Долине царей попытал один шотландец. Это был английский консул в Алжире Джеймс Брук, который страстно любил путешествовать по странам древних культур.

    В своем пятитомном сочинении об экспедиции к истокам Нила (Лондон, 1790) Брук рассказал о тех трудностях, которые ему пришлось преодолеть. Его проводники, местные жители, так боялись провести ночь в Долине царей, что просто покинули путешественника, когда он решил остаться в таинственной  долине.

    Проводники Брука также говорили о бандах разбойников, делавших пребывание в долине небезопасным. Во всяком случае, предприятие английского консула вскоре было завершено.

    Когда Брук остался один среди гробниц фараонов, им неожиданно овладело чувство необъяснимого ужаса. Путешественник опрометью бросился бежать и вздохнул с облегчением, лишь увидев перед собой воды Нила. Однако в наступившей темноте он долго не мог успокоиться. Только когда Брук добрался до своей лодки и оттолкнулся от берега, он почувствовал себя человеком, вернувшимся к жизни.


    Розеттский камень [1]

    В 1787 году Рим посетил Гете. Там поэт увидел весьма удививший его рисунок египетской пирамиды, привезенный с Нила одним французским путешественником. Гете оценил эту пирамиду как «самую значительную архитектурную идею», которую он когда-либо знал в своей жизни. Он считал, что превзойти  ее невозможно.

    Через несколько лет друг Гете — известный медик Карл Густав Карус предположил, что пирамиды говорят о какой-то забытой сейчас науке, науке очень древнего времени. Причем об этой науке можно сказать, что она легко вогнала бы в краску все современное человечество, уличив его в безграмотности.

    В 1797 году Цоэга — датский Дарвин среди исследователей культуры,— будучи в Риме, также писал о египетских обелисках. Одновременно он со всей осторожностью попытался «рассортировать» иероглифы. Но объяснить их он не решился.

    Два года спустя, в 1799 году, случилось следующее: был найден Розеттский камень. Нашли его во время похода Наполеона I в Египет. И здесь возникает вопрос, не делаются ли такие великие исторические открытия всегда в рамках событий, которые своим мнимым величием прикрывают самое основное, хотя вначале оно представляется нам маленьким и незаметным. Не прячется ли оно, это основное, среди дыма и грома канонады, за сверкающими штыками, командами и распущенными парусами огромных военных кораблей. И кто в путанице современного мира сумеет поверить, что ожидаемое открытие должно обязательно явиться в назначенное для него время, ибо на это уже направлены мысли больших ученых, тот будет подготовлен к тому, чтобы понимать весь поход Наполеона на Египет как сверкающее обрамление, предназначенное лишь для открытия Розеттского камня. Потому что при этом создавал историю только камень из Розетты. Незабываемую историю.

    Розетта — это небольшая египетская деревня в дельте Нила. Во время похода французского императора в Египет один из солдат Наполеона копал по приказу офицера окоп в районе Розетты. Неожиданно его лопата ударилась о плоский камень величиной примерно с крышку стола.

    Когда этот удивительный камень осмотрели — имени нашедшего его солдата история не сохранила, но стало известно имя французского инженера Бушара, первым определившего его значение,— то сразу же выяснилось, что не хватает одного куска, который так и не смогли найти.

    Но основное внимание обратили на другое: на поверхности камня разными знаками письменности были начертаны три текста. Самый нижний — оказался греческим. Приглашенные на место находки лингвисты сразу же склонились над этим текстом и прочли интересную историю. Надпись рассказывала о том, как жрецы из всего Египта собрались в городе Мемфисе, чтобы прославить царя. Жрецы решили в благодарность за благодеяния, оказанные храмам, и за поддержку жречества молодым царем Птолемеем V Эпифаном на девятом году его царствования (196 г. до н. э.) воздвигнуть ему статуи во всех святилищах страны. Помимо этого, решили также, что постановление египетского жречества должно быть высечено на мемориальном камне «священными, демотическими и эллинскими  буквами».


    Попытки дешифровки

    Таким мемориальным камнем и был разбитый Розеттский камень, через 2000 лет после решения жрецов найденный французским солдатом в песчаной яме у западного рукава дельты Нила, в двух часах ходьбы от берега Средиземного моря.

    Камень был из черного базальта. Верхняя часть текста, несомненно, написана иероглифами, «священными буквами», и она должна — как об этом говорится в греческом тексте — совпадать с нижней,  греческой  частью.

    Текст средней части камня написан «демотическими» буквами, то есть египетским курсивом, наследником иероглифов. Он также еще не был известен ученым. Но теперь появилась реальная возможность проникнуть в тайну иероглифов путем расшифровки демотического письма. Надо было попробовать — надо! Но как это сделать, если неизвестно ни письмо, ни  язык,  который  лежит  в  его  основе?

    И вот один французский ученый решил попытать свое счастье. Он стал сравнивать демотический текст с греческим. Этим ученым был Сильвестр де Саси, прославленный востоковед, член высокочтимой Академии надписей в Париже. Саси пришел к выводу, что иероглифы представляют собой лишь определенные символы и аллегории, расшифровать которые не представляется возможным, но что демотическое письмо — это письмо алфавитное, хотя определить значение отдельных его букв очень трудно. Во всяком случае, он за это не взялся. Он смог выяснить значение только отдельных групп знаков, соответствующих определенным именам царей. Это был довольно жалкий результат, но все-таки какое-то начало.

    В 1802 году шведский дипломат Окерблад сумел составить целый «алфавит» демотического письма. Это, правда, было продвижением вперед, но Окербладу удалось определить только буквы, звучание которых оставалось неизвестным: их невозможно было прочитать и перевести.

    Прошло еще 12 лет, и лишь в 1814 году одному англичанину удалось сделать следующий важный шаг. Это был врач Томас Юнг. В 1815 году он опубликовал в Кембридже примерный перевод всего демотического текста Розеттского камня. Юнг расшифровал упомянутые там собственные имена и пытался объяснить также большое количество других слов. Но основная часть демотического текста все-таки осталась непрочтенной. И Юнг решил, что многие слова демотического текста были написаны не по алфавитному принципу, а имели скорей символическое значение. Это происходило из-за сокращения отдельных слов или беглого написания старых иероглифов. Такое письмо называли иератическим, то есть священным.

    Боже мой! Значит, мы имеем сейчас уже три системы египетского письма: иероглифическую, иератическую (которая отличается от иероглифов приблизительно так же, как наш печатный шрифт от рукописного) и, наконец, демотическую. Восхищения широкой общественности загадками египетских букв-знаков, отзвуков древнейшей, казалось, навсегда исчезнувшей культуры таинственного мира, за одну только ночь как не бывало.

    И не случайно. Ведь тайна так и осталась нераскрытой. И ни один ученый, даже самый образованный языковед, не мог сказать, что скрывали бесчисленные надписи на стенах египетских храмов, на гигантских памятниках, на оружии и амулетах, стеблях папируса и надгробных камнях.

    Никто! Если было так трудно расшифровать демотическое письмо, то казалось уже совсем невозможным понять иероглифы. Это, видимо, было бессмысленной задачей. И только глупцы могли еще пытаться решить ее! Глупцы, хотя и существовал   камень  из  Розетты!


    Появление новой звезды

    На этом месте авторы, которые пишут о богах и гробницах, делают маленький экскурс, в начале которого саркастически утверждают, что стало уже обычным знакомить заинтересованного читателя с жизнью великих людей, привлекая массу не имеющих отношения к делу бытовых подробностей. При этом достойный уважения труд остается забытым, но зато тем подробнее описывают болезнь матери гения или смелые изречения пяти—семилетнего ребенка и по возможности какие-нибудь сенсационные или трагикомические моменты его жизни. По каким-то неясным причинам из него делают горячего сторонника республиканцев, несмотря на то, что на самом деле он был фанатичным поклонником Наполеона. Может быть, причина в том, что именно это больше нравилось читателю  республиканской  Франции.

    Короче говоря, нет никакого смысла драматизировать жизнь Жана Франсуа Шампольона, хотя, конечно, ему приходилось преодолевать серьезные препятствия. Но одно, правда, можно утверждать точно: ради своей жизненной цели он трудился, не разгибая спины до самой смерти. Шампольон родился — пусть астрологи примут это известие к сведению — 23 декабря 1790 года в небольшом местечке французского департамента Ло. На его счастье, у него был двенадцатилетний брат, который впоследствии стал профессором греческого языка и как исследователь античности работал в Гренобле. По-видимому, брат и пробудил в маленьком Жане Франсуа Шампольоне овладевшую им в будущем страсть, а может быть, привил и ту упорную энергию, которой обладал сам. Брат стал для Жана Франсуа отцом, примером, кумиром его души. В развитии политического мировоззрения юноши место брата впоследствии занял Наполеон, в котором Шампольон стал видеть своего покровителя и защитника; он обучал, воспитывал и направлял внимание Жана Франсуа на исследование тайн Египта. Правда, никто, конечно, не может точно сказать, когда в молодом сердце юноши зародилось горячее желание доказать великими делами, на что он способен.

    Жан Франсуа Шампольон отдал свою жизнь науке и достиг успеха. А его старший брат, профессор, хотя и пережил Жана Франсуа на целых тридцать пять лет, так и не сделал себе имени в науке.


    Перст судьбы

    В 1807 году 17-летний юноша приезжает в Париж, где он усердно занимается. В 1809 году Жан Франсуа становится профессором истории в университете Гренобля. Этому, несомненно, содействовал Жак Жозеф Шампольон, который был очень привязан к младшему брату.

    В течение шести лет все шло хорошо. Все это время Жан Франсуа упорно пишет свой трехтомный труд «Египет при фараонах» — смелое по тем масштабам предприятие, если учесть, что тогда не могли прочитать ни одной строчки из памятников египетской литературы. Естественно, что 24-летний профессор из Гренобля мог быть вполне доволен собой. Но это было не так.

    В 1815 году Шампольон был уволен с кафедры как бонапартист. Он переехал в Париж. И вот здесь в душу молодого человека запало то, чему он посвятил всю свою жизнь. Он сам поставил перед собой такие барьеры, которые только мог придумать уволенный профессор древней истории,— Шампольон решил расшифровать иероглифы. Он хотел перещеголять всех: де Саси, Окерблада, Юнга. Ради этого он голодал, ради этого он ломал голову.

    И опять в мире случилось нечто, что было для упрямого Жана Франсуа Шампольона как бы указанием свыше: на Нильском острове Филэ, далеко на юге Верхнего Египта, в 1815 году нашли обелиск с двуязычной надписью — иероглифической и греческой. Греческая надпись содержала только два царских имени: Птолемея и Клеопатры.

    Оба имени в иероглифической надписи были заключены в «картуши» — овалы, окружавшие царские имена,— и поэтому сразу бросались в глаза. А имя Птолемея, кроме того, уже встречалось на Розеттском камне. Надо было только сравнить группы иероглифов, заключенные в картуши, и доказать, что царские имена всегда писались в овалах. Отсюда и следовало начинать!

    Ибо только так можно было доказать, по какому принципу написаны имена Птолемея и Клеопатры в иероглифическом тексте. А оба эти имени было нетрудно отличить друг от друга.

    Несмотря на это, прошло еще семь лет.

    В 1817 году Шампольон вернулся в Гренобль. Он снова принял профессуру. В дешифровке иероглифов он не видел еще никакого просвета. Шампольону было 27 лет — это еще слишком мало для славы.


    Бельцони выуживает из Нила обелиск

    О Джованни Баттиста Бельцони из Падуи (Италия) благочестивая легенда рассказывает, что его уважаемая и патриархальная семья прочила Джованни духовную карьеру. Но вместо этого молодой человек занимался какими-то основанными на гидравлике и граничащими с волшебством фокусами, которые он пытался показывать на рыночных площадях любопытной толпе.

    Однако эти занятия не спасали его от нужды, и он был вынужден уйти в монастырь. Но вскоре этот красивый 22-летний мужчина покинул монастырь и уехал за границу. В Испании и Англии Бельцони меньше всего занимался катехизисом; чаще он выступал как атлет в цирке. Этим он, очевидно, производил исключительно сильное впечатление на некоторых женщин.

    Из Англии и Испании судьба привела его, наконец, в Египет. Там в возрасте 37 лет он испытал самое большое приключение в своей жизни, и без того полной приключениями.

    Вообще Бельцони хотел лишь заинтересовать египтян своими новыми методами добычи воды — при помощи любимой гидравлики. Но здесь он потерпел поражение. Консервативных жителей долины Нила совсем не заинтересовали какие-то новые методы. И Бельцони вынужден был искать себе новую профессию. Но на этот раз он не пошел в монастырь.

    Совершенно случайно он встретился с немецким путешественником по Африке Буркхартом, который, в свою очередь, познакомил его с английским генеральным консулом Солтом. Этот англичанин заключил договор с сильным и, очевидно, мужественным Бельцони, который готов был безоглядно взяться за любую работу. Бельцони должен был перевезти «колоссальную статую Мемнона» (имелась в виду огромная голова фараона Рамзеса) из Фив-Луксора на среднем Ниле в средиземноморский порт Александрию. Оттуда этот колоссальный памятник хотели переправить в лондонский Британский музей.

    И Бельцони удалось это. Он и на самом деле привез в Александрию голову фараона, которая весила несколько тонн. С тех пор он выполнял работы или по заданию Британского музея, или по собственной инициативе.

    В течение пяти лет этот человек собирал для Лондона древние памятники везде, где только ему удавалось их обнаружить; памятники, начиная от маленького амулета и кончая обелиском длиной 25 метров, весившим несколько центнеров. Бельцони собирал все. Конкурируя с Дроветти, который работал по поручению французского консула для музеев Франции, Бельцони часто присваивал себе все египетские древности, казавшиеся ему и его музеям интересными и ценными, даже если их приходилось добывать с оружием в руках. Это была жизнь разбойника, возможная на берегах Нила лишь в начале  XIX  века.

    В 1819 году Бельцони вернулся в Англию. Там он написал книгу о своих приключениях на Ниле. В 1821 году она вышла в свет, а через сто лет Г. Картер[2] считал ее самой увлекательной приключенческой книгой из всей литературы по истории древнего Египта. Рассказ о ссорах с египтянами и трудностях, с которыми сталкивался Бельцони (например, у него упал в Нил обелиск весом в несколько тонн, и он сумел его вновь выловить), открывает, так сказать, первую главу египтологии, которая находилась тогда в самой зачаточной стадии своего развития.

    Однако все то, о чем написал Бельцони, могло лишь возмутить ученых-египтологов, работающих на университетских кафедрах Запада. Потому что у Бельцони отсутствовало всякое уважение к произведениям древнейшего искусства и надгробным памятникам. Например, он не побоялся использовать таран, чтобы в Долине царей проникать через замурованные входы гробниц.

    Таким путем ему удалось то, что до сих пор не могли сделать спокойные и неторопливые египтяне: вскрыть несколько царских гробниц. Из гробницы фараона Сети I он извлек прекрасный алебастровый гроб, который теперь стоит в лондонском музее.

    Когда Бельцони как победитель появился в Лондоне, он устроил там выставку своей коллекции. Одновременно он заявил, что в Долине царей больше ничего не удастся найти. Всякий интерес Бельцони к Египту после этого неожиданно пропал. Он больше не вернулся к Нилу. Вместо этого в конце 1822 года он предпринял путешествие в Западную Африку, чтобы найти там истоки реки Нигер. По дороге, в возрасте 44 лет, он умер.

    На этом окончилась первая глава изучения древнего Египта. Началась новая. Спустя год после выхода в свет книги Бельцони, в 1822 году, Шампольон заявил, что он уже может читать некоторые иероглифы.


    Первая кафедра египтологии

    В 1821 году Жан Франсуа Шампольон издал свою первую книгу о египетских иероглифах. Это произошло после того, как в 1817 году он вернулся в Гренобль и вновь занял там должность профессора истории. Но в этом же 1821 году его опять уволили. Шампольон был бонапартистом и отнюдь не поклонником правящего императорского дома. Он вновь переезжает в Париж. Там в 1822 году Шампольон пишет свое широко известное письмо барону Дасье, постоянному секретарю Академии надписей. В этом письме Шампольон объяснял, как он прочитал греческие и римские царские имена и вывел из них иероглифические алфавитные знаки. Хотя это открытие и не было бесспорным, но, как выяснилось позже, в основном оказалось правильным.

    Мир пока еще молчал. Пока еще этот уволенный с должности профессор должен был голодать в Париже и ожидать оценки корифеев французских академий. В это время Шампольон продолжал усердно работать над своими рукописями. В 1824 году вышла его книга «Очерк иероглифической системы древних египтян», в которой он доказал, что алфавитные иероглифические знаки, выведенные им из царских имен, могут быть использованы и для прочтения других слов.

    1824 год стал поворотным в судьбе Шампольона. Ибо вся Франция с восторгом встретила новую звезду, появившуюся на небе науки. В этом же году он получил поручение императора отправиться на 2—3 года в Италию для проведения там некоторых важных исследований. Французская академия, однако, заняла выжидательную позицию. «Бессмертные»[3] умы Франции пока еще не были убеждены в том, что этот упрямый бонапартист способен на самом деле расшифровать египетские иероглифы.

    Много говорит в пользу этого. Но надо посмотреть. Нельзя спешить. Но, конечно же, невозможно допустить, чтобы будущая знаменитость, человек, который сможет увеличить научную славу Франции, умрет с голода. И нельзя его доводить до отчаяния, надо дать ему работу, пусть это будет и не так близко — в Италии.

    В 1826 году Шампольон возвращается. В возрасте 36 лет он занимает в Париже должность хранителя египетской коллекции. Там Шампольон почувствовал себя в родной стихии. Печатались его новые книги: о божествах египтян, о его исследованиях в египетском музее Турина. У Шампольона было много дел, и он был счастлив. В 1828 году его судьбу озарил первый счастливый луч. Шампольона направили в Египет. В сопровождении художников и архитекторов он отправляется к берегам Нила. Это было прекраснейшее путешествие в его жизни. И он сумел блестяще отблагодарить за это Францию.


    Сенсационные Фивы

    Корабль доставил Шампольона и его спутников на юг — в разрушенный город храмов на среднем Ниле, Луксор-Карнак, который египтяне называли «Везет», Библия — «Но», а греки — «Фивы».

    Ученый предчувствовал, что его ждет, ведь уже Гомер восхищался в Илиаде стовратными Фивами. Его сердце готово было выскочить из груди, когда он увидел на восточном берегу Нила огромный храм Луксора. Белый мрамор и прекрасные портики с колоннами, гигантские ворота — пилоны, 14-метровые статуи сидящего фараона Рамзеса II, гранитный обелиск (второй такой же стоит в Париже на площади Согласия), рельефы и надписи на стенах храмов, статуи из красного и черного гранита, настенные изображения, показывающие церемонию жертвоприношения и другие торжества.

    Среди холмов щебня и развалин Шампольон познакомился с невероятным чудом древней культуры, которая расцвела здесь более трех тысячелетий назад, за тысячелетие или даже больше до времени древних греков.

    Шампольон шел по улице бедной арабской деревеньки, которая раскинулась близ развалин луксорского храма. Уже издалека увидел он величайшее чудо — Эль-Карнак.

    Он не узнавал пока аллею вырубленных из камня сфинксов, которая вела в Карнак. Некоторые памятники были занесены песком пустыни, как будто они лежали под саваном, скрывающим их от солнца, сияющего на вечно голубом небе.

    Но вот показался величественный Карнак во всем своем великолепии и таинственной роскоши, свидетельствующей о древней славе царя всех египетских городов. Перед Шампольоном лежал весь город.

    Пилоны — гигантские ворота — приветствовали его, колоннады и залы с колоннами вели мимо прекрасных рельефов, статуй царей, стенной живописи, изображающей сцены из жизни царей, жертвоприношения и войны, мимо разрушенных построек храмов и молелен. Это было нечто неописуемое!

    Когда Шампольон прошел через огромные ворота (почти 44 метра высотой и 113 метров шириной), чьи гигантские каменные блоки пятнадцатиметровой толщины защищали святилище, он оказался в величайшем дворе из всех больших храмов Египта.

    В центре двора и по сторонам расположились колоннады, справа возвышался храм Амона, построенный фараоном Рамзесом III, повсюду валялись отколовшиеся куски колоссальных статуй. Хотя Шампольон и увидел горы развалин, но он сразу почувствовал то величие, которое заключалось в этих постройках. Через другие ворота, почти 30-метровой высоты, ученый вошел в большой зал с колоннами.

    Все, что он до сих пор увидел, было лишь интродукцией к блестящему аккорду. Шампольон с волнением всматривался в открывшуюся ему чудесную картину. На площади приблизительно 5000 квадратных метров возвышался целый лес исполинских колонн из песчаника. Рядами, по шестнадцать колонн, стояли перед ним 134 колонны, из которых каждая в отдельности производила глубокое впечатление. В середине поднимались двенадцать «папирусных колонн» высотой в 21 метр, каждая более 10 метров в окружности. Остальные 122 колонны были высотой 13 и около 9 метров в окружности. Стволы колонн и стены зала были покрыты рельефами, изображающими культовые церемонии, иероглифами и царскими картушами. На наружных стенах можно было увидеть различные военные сцены.

    Шампольон вновь прошел через большие ворота, мимо различных построек, памятников и обелисков, и снова вошел в зал с колоннами. Слева он увидел самый большой обелиск Египта из красного гранита. Необычайно гармоничные формы гранитного монумента (почти 30 метров высотой, весом около 350 тонн) четко выделялись на фоне голубого неба.

    Одиноко и задумчиво стоял Шампольон среди гигантских построек, среди молчаливой красоты далекого прошлого.

    Невероятно! При этом он не знал еще папируса Гарриса, где было сказано, что в священном Карнаке стояло когда-то 86 000 статуй. Шампольон и так уже был потрясен открывшимся перед ним величием.


    Обелиск царицы

    Там впереди возвышался гигантский обелиск. Кто велел воздвигнуть его? Наверное, один из могущественных фараонов. Он подошел поближе. На обелиске должно быть имя; конечно, в картуше.

    Шампольон чуть не упал. У него закружилась голова. Это, наверно, от того счастливого чувства, что он может читать иероглифы. И он прочитал картуш с царским именем: Хатшепсут.

    Хатшепсут?

    Не была ли эта женщина царицей?

    Он остановился, попытался читать дальше — ах, как это было трудно!

    Нет, он лишь уловил смысл того, что там написано: «Эти обелиски из твердого гранита с южных каменоломен. Их вершины из чистого золота, самого лучшего, что можно найти во всех чужих странах. Их можно увидеть у реки издалека; свет их лучей наполняет обе стороны, и когда солнце стоит между ними, поистине кажется, что оно поднимается к краю(?) неба...

    Чтобы позолотить их, я выдала золото, которое измеряли шеффелями, словно это были мешки зерна... Потому что я знала, что Карнак — это небесная граница мира».

    Хатшепсут?

    Шампольон опять прошел мимо здания с воротами, мимо ниш со статуями бога Осириса, мимо колонн с 16 гранями, мимо колоссальных статуй богов и богинь, мимо рельефов, изображающих процессии жрецов, которые несут священную барку — лунный корабль, мимо дворцовых помещений, в которых когда-то жила царица Хатшепсут, мимо маленьких святилищ, через разрушенные дворцы, через парадный зал, 20 колонн и 32 столба которого (по числу 52 недель одного года) расположились в пяти нефах, мимо храмов, посвященных усопшим, и обширных дворцов. Оставались позади стены, надписи, рисунки, вновь целые районы храмов, частично совсем разрушенных, опять памятники, пилоны, барельефы, надписи. Просто невероятно! Нет, разум отказывался понять все это.

    Шампольон был глубоко потрясен, он чуть не плакал. Такое огромное количество надписей! Бог мой, откуда взять силу и время, знание и опыт, чтобы перевести их когда-нибудь? Это могло бы быть задачей целой жизни для многих людей. Он один не сможет совершить такой подвиг — нет, он не верил, что может проделать этот труд, никогда! И он писал впоследствии своим друзьям в далекую Францию: «Я, наконец, попал во дворец или скорее в город дворцов — Карнак. Там я увидел всю роскошь, в которой жили фараоны, все, что люди смогли выдумать и создать в гигантских размерах... Ни один народ мира, ни древний и ни современный, не понял искусства архитектуры и не осуществил его в таком грандиозном масштабе, как это сделали древние египтяне. Они сделали это как люди ростом в 100 футов».

    Как гиганты!

    Шампольон не мог заснуть, так захватило его все, что он видел. Ученый предчувствовал, что никогда не сможет довести до конца задачу прочтения всех этих надписей; она была слишком велика, слишком огромна для него.


    Ступенчатый храм царицы Хатшепсут

    Шампольон попросил переправить его на западный берег Нила, к царским могилам. Там, у западного берега, глубоко потрясенный ученый остановился перед развалинами самого красивого храма, который когда-либо был создан в Египте: перед храмом мертвых той же царицы Хатшепсут, обелиском которой он так восхищался в Карнаке.

    Это был храм с террасами в Дейр-эль-Бахри.

    Храм прилегал к поднимающимся круто вверх скалам, которые возвышаются над долиной. Перед фронтоном стояли стройные колонны достойные сравнения с архитектурой древних греков. Фундамент, заложенный перед храмом, переходил в пандус, ведущий к центру следующего этажа.

    Отсюда начиналась вся постройка из трех террас с залами, опирающимися на столбы. В скале было высечено помещение для святилища.

    С какой болью воспринимал Шампольон разрушения, коснувшиеся прекрасного здания! Но он все-таки смог еще ясно представить себе его былую красоту.

    Хотя Шампольон не знал, что террасы когда-то были обсажены деревьями, он все-таки чувствовал присутствие здесь тонкого женского вкуса, изящество и гармонию.

    Хатшепсут?

    Когда это было?

    Кто она такая?

    Ему предстояла огромная работа.


    Он умер

    Многое, что увидел в Египте Шампольон, было восхитительными грандиозным. И он собирал, рисовал, копировал надписи, искал и раскапывал. Ученый работал как одержимый.

    В 1830 году он вернулся в Париж. Египет держал его в своей власти еще почти два года. Шампольон был опьянен вечным солнцем и голубым небом, опьянен познанным им, любимым, невероятным...

    И Франция трогательно обнимала своего великого сына. Шампольона приняли в Академию надписей. Следующий год принес ему новый успех. Франция создала специально для него первую кафедру египтологии при Коллеж де Франс — для него, Шампольона!          

    Спустя несколько месяцев, 4 марта 1832 года, смерть вырвала из его рук еще не законченную работу. Усталый и изнуренный, закрыл он навсегда глаза в возрасте всего лишь 41 года.

    Предполагал ли он это? Наверное, предполагал. Только из его наследия стало известно, как работал Шампольон. Все богатство познаний, которое он усвоил, все, чего он добился тяжелым трудом, открылось только после его неожиданной смерти. Из этого наследства Франция приобрела две тысячи страниц рукописей за огромную в то время сумму— 50 000 золотых франков. Потом они составили три тома «Египетской грамматики» (1836—1841) и «Египетский словарь» в нескольких томах (1842—1844).

    Эти посмертные труды Шампольона попали в руки все еще сомневающихся и нерешительных ученых, как в самой Франции, так и вне ее, которые хотя и готовы были признать, что можно прочитать имена египетских царей, но не верили в возможность расшифровки множества текстов на памятниках и папирусе.

    Должен ли был появиться новый Шампольон, чтобы убедить этих неисправимых?



    НАСЛЕДНИК

    Ты поместил Нил на небо,

    чтобы он опустился к нам...

    Как великолепны твои мысли, ты,

    господин вечности!

    (Из гимна фараона Эхнатона)


    Что же случилось, когда умер гений, когда он — еще молодой, в расцвете творческих сил, прилежный, как пчела,— неожиданно покинул мир?

    Подхватили ли другие факел, который выпал из рук умирающего? Или сперва должно было подрасти новое поколение, чтобы продолжить начатое?

    Представителем этого поколения был Ипполито Розеллини, итальянец, родившийся в Пизе. Будучи на десять лет моложе Шампольона, он так же рано, как и Шампольон, стал профессором восточных языков при Пизанском университете. Молодой ученый изучал Египет с таким же восторгом, как и Шампольон, которому Розеллини помогал в его египтологических работах в Италии. Вместе они направились в Египет во главе Тосканской исследовательской группы. Вместе они восторгались чудом у Нила, вместе они собирали, рисовали, копировали и вместе трудились некоторое время над расшифровкой тайн египетской письменности и языка.

    Розеллини, без сомнения, был достойным наследником Шампольона. Он издал в девяти томах и трех атласах великолепную работу о Египте и Нубии, написал весьма авторитетные статьи о египетском языке и египетско-коптскую грамматику, составленную по наброскам Шампольона.

    Итак, Розеллини — наследник!

    Но он тоже умер очень рано. Как и Шампольон, Розеллини дожил только до 42 лет. Он умер в июне 1843 года, то есть приблизительно через десять лет после смерти Шампольона. Как свеча, погасла жизнь одного из самых надежных претендентов на опустевший престол Шампольона. Был еще один талантливый ученый, который также сопровождал Шампольона в его знаменитом путешествии в Египет,— Шарль Ленорман. Будучи студентом юридического факультета, он неожиданно стал заниматься археологией. Потом работал в Парижской библиотеке и в Лувре и наконец, стал профессором археологии.

    Дальнейшие шаги по дешифровке иероглифов пока так и не были предприняты. Методы Шампольона не получили еще окончательного признания; чаши весов все еще колебались между славой и забвением. Тайны Египта пытались раскрыть другие исследователи в Средней и Восточной Европе, но иным путем.

    Шарль Ленорман — профессор египтологии в Париже — ничего не смог добиться сам. Ведь он не был гением, ему не хватало того фанатизма, той одухотворенной энергии, которой обладал Шампольон. Нет, Ленорман не стал наследником Шампольона перед судом истории.

    Но кто же тогда стал им?

    Случилось нечто странное.

    И хотя мы не принадлежим к сторонникам туманной мистики и тем более астрологии, но происходящие события были на самом деле окутаны какой-то таинственностью. Может быть, это и была случайность, но, во всяком случае, какая-то необыкновенная, удивительная случайность. Дело в том, что наследник Шампольона родился в тот же самый день, что и Жан Франсуа,— 23 декабря — только на 20 лет позже Шампольона и не во французском провинциальном местечке, а в Средней Германии.


    Декрет из Канопа

    В 1842 году пруссаки решили действовать подобно французам и итальянцам и тоже предприняли экспедицию к Нилу. Ими руководил молодой филолог Карл Рихард Лепсиус. Организованная на государственные средства экспедиция ставила перед собой задачу провести систематические исследования в Египте, Нубии, Судане и на Синайском полуострове. К этому времени Египет — особенно Фивы на среднем Ниле — был уже наводнен исследователями из самых различных стран, особенно из Англии. Пруссаки с характерной для них педантичностью обмерили всю Долину царей, раскопав при этом могилу фараона Рамзеса II и частично еще одно погребение. Исследования пруссаков в Египте и соседних областях, в общем, продолжались три года. Их следствием был изданный в Германии за государственный счет превосходный труд под названием «Памятника Египта и Эфиопии» в 12 томах большого формата с приложением почти 1000 художественно выполненных таблиц (Берлин, 1849—1860). Затем появились еще четыре тома текстов.

    А Шампольон? Что же общего имело это прусское предприятие с Шампольоном? Правда, Карл Рихард Лепсиус написал через несколько лет после безвременной смерти Шампольона статью об иероглифическом алфавите и в 1837 году направил ее Розеллини. Лепсиус опубликовал также первое солидное собрание древнеегипетских текстов и принес все еще сомневающимся языковедам доказательство того, что Шампольон шел к расшифровке египетской письменности по правильному, единственно возможному пути.

    Однако доказательство это Лепсиус сумел обосновать только в 1866 году, во время своего второго путешествия в Египет, находясь среди развалин Сана (Танис) в дельте Нила. Там, в библейском городе Цоане, где сыны Израиля когда-то томились под гнетом Египта, Лепсиус нашел новый камень с иероглифами.

    Этот камень уж безусловно доказывал правоту Шампольона. На нем был «Декрет из Канопа» — надпись 239 года до н. э., созданная в египетском городе Канопе египетскими жрецами в честь царя Птолемея Эвергета. Эта трехъязычная надпись, полностью сохранившаяся, представляла собой самое блестящее подтверждение идей Шампольона.

    Теперь уже с полной определенностью можно было сказать, что родившийся 23 декабря 1810 года в Наумбурге Карл Рихард Лепсиус, сын историка, самим небом был избран наследником слишком рано умершего француза.

    Лепсиус преодолел барьер заблуждений и сомнений, убедительно изложив сущность египетской иероглифики. Этим он заложил те основы египтологии, о которых еще не мог знать Шампольон.

    И карьера берлинского профессора Лепсиуса — наследника покойного Шампольона, подтвердившего его теорию находкой камня на одном из холмов в дельте Нила и закрепившего этим самым научную славу своего предшественника,— сразу же пошла в гору: он был избран членом Берлинской академии наук, стал директором берлинских музеев, издателем «Журнала по египетскому языку и археологии», автором многих книг и научных статей о языке и алфавите Египта, его культуре и летосчислении. Под конец своей полной почета и уважения жизни Лепсиус был возведен в ранг действительного тайного советника Пруссии, стал светочем развивающейся египтологии. Когда Карл Рихард Лепсиус 10 июля 1884 года в возрасте 74 лет навеки закрыл глаза, дальнейшая судьба дешифровки египетской письменности уже была решена. Противники Шампольона молчали, а восхищенные представители многих цивилизованных наций шли по пути Шампольона и Лепсиуса к одной и той же великой цели.


    Юристы, торговцы, филологи

    В это время нашлись смелые люди, попытавшиеся перевести некоторые египетские надписи на памятниках и тексты на папирусе. Профессионалы-лингвисты не взяли на себя такую задачу (это могло бы повредить их репутации специалистов).

    Наоборот, сторонние языкознанию лица стали заниматься столь трудным и неблагодарным делом. Скорее из любопытства, но в ходе этих занятий незаметно для самих себя они стали авторитетными египтологами.

    Было бы вообще небезынтересно путем тщательного обследования выяснить, сколько «посторонних» лиц, особенно юристов, внесли свой вклад в развитие новой науки. Во Франции это был виконт Эммануэль де Руже, который изучал юриспруденцию, а в 33 года увлекся египтологией. Незадолго до того как ему исполнилось 50 лет, он даже стал профессором египетской археологии в известном Коллеж де Франс в Париже.

    Одновременно изучением египетских иероглифов заинтересовался 34-летний коммерсант Франсуа Шаба. В 1856 г. он уже опубликовал важную работу — перевод египетской надписи; она рассказывала об эксплуатации древними египтянами золотых рудников в Нубии. Шаба выпускает одну работу за другой, почти каждый год из-под его пера выходит новая книга. Многочисленные статьи Шаба в специальных журналах доказали всем сомневающимся современникам, как много могут открыть египетские иероглифы; надо только уметь их читать.

    В Лондоне иероглификой занимался юрист Чарльз Вайклиф Гудвин. Он тоже вписал свое имя в анналы молодой науки египтологии как автор переводов египетских текстов. В это же самое время ломал голову над египетскими иероглифами Самуэль Берч — самоучка, влюбленный в египтологию. В течение почти двух десятилетий он занимал должность помощника хранителя отдела древностей Британского музея, а хранителем он стал лишь в 42-летнем возрасте. И этот человек, который всю свою жизнь провел среди коллекций Британского музея, откуда он черпал материал для своих исследований, не одну ночь просидел над клинописными текстами и иероглифами. Лишь много лет спустя Берч добился признания, и ученые стали прислушиваться к его мнению.

    Как иногда странно, как несправедливо поступает с человеком судьба. Этот Самуэль Берч так никогда и не побывал в стране своей мечты. Несмотря на его многочисленные сочинения и научные книги, никто не послал его в экспедицию к Нилу. Никогда не видел он оазисов и пальм, красной пустыни, голубого неба, храмов, обелисков и пирамид. Ничто в Лондоне не напоминало ему пылающего солнца Африки, и висящий над Темзой туман не имел ничего общего с жарким сверкающим воздухом, нависшим над Нилом. И все же Берч писал о Египте. 27 декабря 1885 г. он умер в возрасте 72 лет. Египтология, без сомнения, была обогащена его драгоценными познаниями.


    Как можно стать пашой

    В то время когда Самуэль Берч работал в скромной должности помощника хранителя древностей в Лондоне, берлинец Карл Бругш был еще 17-летним гимназистиком с горящими щеками и живыми глазами — это было пока все, что он смог получить от известий и научных докладов, сообщающих о таинственном Египте. В 1848 году из-под пера Бругша (ему тогда был 21 год) на удивление всего научного мира выходит статья «Scriptura Aegyptiorum demotica», в которой молодой студент показал свои знания древнеегипетского народного языка и иероглифики. В следующем году вышла новая его книга, а через год еще одна: «Собрание демотических документов». Она была написана уже по-немецки. Закончив учение, Бругш едет в Париж, затем в Лондон, Турин и Лейден (где голландец К. Лееман составил себе имя как египтолог) и изучает египетские коллекции больших европейских музеев.

    В 1853 году наконец наступило и его время: 27-летний Генрих Карл Бругш был направлен за государственный счет в долину Нила. С бьющимся сердцем вступил он в страну, которая имела такое большое значение для всей его жизни. На берегах Нила он повстречался с французом Огюстом Мариэттом из Булонь-сюр-Мер, который был на шесть лет старше Бругша. Мариэтт, по профессии школьный учитель, в 1849 году перешел на работу в Парижский египтологический музей. По поручению этого музея он в течение трех лет работал в Египте.

    Мариэтт нашел в Мемфисе на нижнем Ниле могилы священного быка Аписа. В длинных пробитых в скалах ходах стояли 24 огромных каменных склепа для священных животных. Каждая гробница была высечена из единой гранитной глыбы — 4 метра шириной, более 3 метров высотой и около 60 тонн весом.

    Могилы Аписа разграбили еще в глубокой древности. Трупы быков были когда-то убраны роскошными драгоценностями: золотом, амулетами и благородными камнями. Так почитали египетские жрецы в Мемфисе некоторых символических животных и земных представителей бога небес Пта.

    Итак, Мариэтт и Бругш стояли у склепов этих небесных быков и пытались постигнуть представления и верования древнеегипетской религии. Оба они вернулись в Европу полные впечатлений: Мариэтт — в свой музей в Париж, Бругш — в Берлин, где он стал приват-доцентом и ассистентом Египетского музея.

    В 1855 году Бругш опубликовал, помимо официального отчета о поездке, грамматику демотического письма.

    В 1857—1858 годах обоих ученых опять потянуло к Нилу. Бругш едет для дальнейших исследований, а Мариэтт — чтобы принять руководство раскопками развалин храмов в Абидосе и Эдфу, начатыми египетским правительством.

    Мариэтт оставался в Египте много лет. Он организовал в Каире Музей египетских древностей, и долгие годы руководил им. Одновременно он печатал многочисленные статьи в европейских специальных журналах, а также опубликовал несколько книг. В 1867 году Франция пожаловала ему звание кавалера Почетного легиона, а в 1879 году в Египте же ему был присвоен титул паши.

    Генрих Бругш основал в 1863 году «Журнал по египетскому языку и археологии», позже издававшийся Лепсиусом. В 1864 году Берлин назначает его консулом в Каире, где он использовал каждую свободную минуту для подготовки своей большой работы «Иероглифо-демотический словарь». Она вышла в 7 томах в 1867—1882 годах. Некоторое время Бругш был профессором египтологии в Геттингене. Потом возглавил в Каире вновь созданную Школу египтологии, а в год смерти Огюста Мариэтта, в 1881 году, вице-король Египта также пожаловал ему титул паши.


    Становится светлее

    Новое поколение приняло все еще не оконченный труд из рук своих предшественников. Теперь это были уже не двое или трое ученых, которые показали себя превосходными египтологами,— это были многочисленные английские, немецкие, итальянские, австрийские, голландские, русские и швейцарские ученые. К началу XX столетия составители одного немецкого словаря назвали уже не меньше 37 заслуженных египтологов, которые почти во всех странах мира трудились над изучением древнего Египта[4].

    С 1878 года в течение пяти десятилетий в Берлине работал над своей древнеегипетской грамматикой Адольф Эрман. Его труд явился беспримерным памятником немецкой филологии. Последователями его стала целая плеяда талантливых учеников, опубликовавших блестящие работы по египетской истории, языку и культуре.

    В 1904 году француз Пьер Лакье издал первые точные переводы египетских надгробных текстов.

    В 1908 году Курт Зете в Германии начал публиковать переводы текстов пирамид. Вскоре появился новый капитальный труд: пятитомный словарь древнеегипетского языка. Его подготовил Адольф Эрман в сотрудничестве с крупнейшими учеными всего мира.

    В США была создана пятитомная хрестоматия, включившая переводы почти всех надписей и текстов, которые были найдены к началу XX века в Египте. В 1927 году Джеймс Генри Брестед переиздал ее в Чикаго.

    Итак, они уже могли читать!

    Глубокую древность осветил луч света. Он озарил склепы и внутренние помещения пирамид, саркофаги, закопанные и замурованные убежища, маски покойников, свитки с изречениями и амулеты, огромные залы с колоннами, шахты и ложные погребальные камеры, строительные документы, сообщения о победах и гимны богам — разные тайны, которые были скрыты в земле Египта.

    Но все ли теперь знали ученые?

    Понимали ли они то, что можно было лишь бегло прочитать?

    Соответствовало ли действительности гордое заявление Леонарда Вулли о том, что в наше время больше известно о каждодневной жизни Египта середины II тысячелетия до н. э., чем о жизни Англии на три тысячелетия позднее?


    Как они писали?

    Нет, на самом деле все было гораздо сложнее.

    Египетское письмо содержало около 800 знаков. Эти знаки-рисунки не возникли все сразу; их число постепенно увеличивалось. При этом некоторые знаки выходили из употребления, другими пользовались только в определенное время, появлялись новые знаки.

    Это обстоятельство иногда может служить точкой опоры для определения возраста документа, если он точно не датирован в самом тексте.

    Из рисуночных знаков, которые вначале изображали конкретные вещи из мира природы, религиозных культов и техники, возникали обозначения для абстрактных представлений. Чтобы выразить слово «властвовать», изображали царский скипетр. Чтобы раскрыть понятие «писать», рисовали инструменты для письма. Но потом становилось все труднее находить письменное выражение слов. Тогда слова, которые не имели собственного знака, стали выражаться знаком, сходным по звучанию. Один знак получил несколько значений, подобно тому как, например, немецкое слово Тог обозначает одновременно и ворота и глупого человека, а слово Arm— как часть тела, так и состояние (нищета). Таких примеров можно привести много. Иными словами, египтяне перешли на звуковое письмо. При этом обозначение звука часто отходило от первоначального значения рисунка.

    Так постепенно возникли отдельные согласные — «буквы». Гласных в египетском письме вообще не было (их начали употреблять только греки). Иногда возникали группы согласных, состоящие из 2—3 согласных звуков.

    Чтобы легче понять написанное, египтяне добавили пояснительные   знаки — детерминативы,   определители   понятий.

    В конечном счете, из смешения рисуночной и звуковой письменности возникла египетская система письма, которая, правда, как уже было сказано выше, с течением времени претерпела серьезные изменения. Но эта система письменности на протяжении всей истории древнего Египта так и не стала полностью алфавитной[5].


    Нераскрытые тайны

    К не раскрытым пока еще тайнам относится тот факт, что уже у истоков исторической жизни Египта III тысячелетия до н. э. появляются удивительные следы курсивных письменных знаков, следы непрерывного письма. Это письмо пока остается тайной Египта и позволяет сделать заключение, что письменность могла быть создана еще до начала египетской истории.

    Но кто были эти таинственные писцы, пришли ли они в Египет из неизвестных краев и погибли там, унеся в могилу свою систему курсивной письменности, или странствовали близ Египта, зарождая идеи создания письменности среди живущих у берегов Нила,— все это пока загадка египетского сфинкса.

    Во всяком случае, возникшая впоследствии на берегах Нила рисуночная письменность, вероятно, имела иное происхождение. Почти одновременно с появлением письменности шумеров у Персидского залива на рубеже IV—III тысячелетий до н. э. возникла и письменность египтян. Первые знаки-слова изображались чернилами на горшках, черепках и т. д.

    В период правления первых двух династий эти знаки-слова умножались; они стали фиксировать различные хозяйственные отношения, торжественные события и военные походы.

    Известно, что звуковые комбинации появились довольно давно. Они были перемешаны с рисуночной письменностью. Изображение чисел встречается уже в самом начале египетской истории. Из этого можно сделать вывод, что человек сперва научился считать и лишь потом писать.

    Но всякий язык живет и развивается: это не раз навсегда данное, статичное образование. Какой немец смог бы сегодня разговаривать с херусками — германцами времени Арминия[6]? Мы почти совсем не смогли бы понять наших предков. Так же и египетский язык в течение времени значительно изменился. Неутомимая работа египтологов раскрыла нам картину древнеегипетской письменности, которая на протяжении двух тысячелетий выливалась в формы среднеегипетского, новоегипетского, демотического и коптского письма.

    Кроме того, египетский язык впитал в себя местные диалекты и различные профессионализмы, пришедшие из языка солдат, врачей, жрецов.


    Магические буквы

    Итак, египетский язык при таком большом количестве иероглифов представлял собой в достаточной мере сложную систему и требовал длительного обучения писцов. Они не всегда следовали правилам письма и применяли различные формы написания для одного и того же выражения. При этом от способности и увлечения писца своим делом зависело, сумеет ли он придать рисуночному письму необходимую ясность. Чтобы уяснить смысл написанного, писцы добавляли в отступление от всяких правил новые иероглифы в качестве пояснительных знаков. Упорядоченные правила правописания появились, очевидно, много позднее.

    Таким образом, письмо было великим искусством жителей берегов Нила. И владели им лишь очень сведущие люди. Эти люди вышли из специальных школ писцов, находившихся в пределах храмов[7]. Для основной же массы египетского народа письмо и счет оставались тайной. Это способствовало появлению чувства священного трепета перед иероглифами, выросшего до абсурдных пределов, что привело, в конечном счете, к магическим манипуляциям буквами. С этим явлением мы сталкиваемся и до сих пор.

    В то же время — это тоже относится к истории духовной жизни — египетские жрецы поняли, что можно достигнуть превосходства перед необразованными людьми не только путем манипуляций с иероглифами, будто бы позволяющими лечить больных или убивать врагов, но и подделывая надписи и мемориальные камни, чтобы присвоить себе принадлежавшее им якобы с давних времен имущество.

    Они попытались имитировать письменность предков, чтобы оспаривать старые права на землю и т. д., но они не могли, конечно, и предполагать, что египтологи нашего времени с беспощадной точностью обнаружат эту фальсификацию. Египтологи вовсе не собирались выступать в роли судей, разоблачающих фальсификаторов, но поскольку жрецы были плохими фальсификаторами, их действия возмущали любого языковеда и филолога.


    Опустошенные архивы

    Библиотеки и архивы, которые в Малой Азии, Сирии и Месопотамии попадали в руки археологов как драгоценнейший дар, отсутствовали в Египте. На берегах Нила они более не существовали.

    Хотя в отдельных храмах особые помещения и были предназначены для хранения свитков папируса (на их стенах можно даже обнаружить перечни находившихся там когда-то документов), но помещения эти были пусты.

    Однако известно, что на рубеже нашей эры в Александрии появились многочисленные свитки папируса, но они сгорели в этом многострадальном городе. То ли их уничтожили во время многочисленных войн, то ли они стали жертвой фанатизма приверженцев новой веры.

    С возникновением ислама последние из уцелевших свитков были изъяты фанатичными мусульманами из храмовых архивов Египта и уничтожены. Все, что после этого еще осталось, погибло где-то в условиях влажного климата Востока или Запада, в Риме или Византии, в средневековых кабинетах ученых или за стенами монастырей. Во всяком случае,  исчезло.

    И все-таки находки папирусов в Египте не были редкостью. Правда, они происходили не из древних храмовых архивов, а из погребений и склепов. Иногда это были исписанные в древности листы папируса, которые лежали в саркофагах с мумиями и лишь сравнительно недавно были открыты как источники древней литературы.

    Могилы, гробницы, высеченные в скалах, и пирамиды, надписи на потолках и стенах, колоннах и стелах, в ходах и склепах призваны заменить ограбленные архивы и тем самым восстановить историю и культуру древних египтян.

    Действительно, она была беспримерно богата памятниками письменности! Это явилось потрясающим вкладом египетского народа в культурную историю всего человечества.



    МОГИЛА ОСИРИСА  

    На западе есть страна —

    страна сна и тьмы...

    спят они там в образе мумий

    и никогда больше не проснутся...

    (Из надгробной надписи середины III тысячелетия до н. э.)


    На западном берегу среднего Нила, севернее Фив, расположено одно из самых древних  поселений  Египта — Абидос.

    Во время грабительских раскопок XIX века француз Амелино разыскивал там древнейшие царские могилы. В трех часах пути от берега реки — далеко в пустыне, где скалы неожиданно обрываются в высохшей долине («вади») и начинается подъем на пустынное плато,— Амелино нашел таинственный холм щебня, который местные жители называли «Ум-эль-Гааб» — «Мать горшков».

    По мнению жителей Нила, в древности здесь была своего рода гончарная мастерская, потому что вокруг валялось множество черепков. Но ничто не указывало на царские погребения. Куда бы Амелино ни смотрел, везде он видел только песок, пустыню, скалы, лежащие среди мертвой тишины.

    Но огромные кучи черепков привлекли его. Несчетное число людей приносили сюда, наверное, свою посуду или ее обломки.

    И француз начал копать. После него копали и другие в поисках золота, украшений и прекрасных древних изделий. И, наконец, археологи взяли в руки лопаты, потому что они уже знали, что Амелино на самом деле нашел самые древние могилы египетских фараонов.

    Египтологи хотели знать не только, как хоронили первых фараонов у берегов Нила в III тысячелетии до н. э., но и как их звали; особенно их интересовал таинственный бог Осирис, рыба-Абидос, «владыка кладбищ» и царства мертвых на западе.

    Почему на западе? Потому что там заходит солнце?

    Или потому что там появляется новая луна, молодой месяц, новый серп и новая ладья, золотой телец? Конечно, там, на западе, заходит солнце, луна и звезды, но там же и воскресает Осирис. Поэтому-то Абидос со священной могилой Осириса был местом паломничества вельмож древнего Египта. Там хоронили знатных лиц или, по крайней мере, ставили им памятники, чтобы Осирис вспоминал их в день воскресения.


    Похороненные заживо

    Постепенно вокруг Абидоса становилось все больше могил. Здесь были царские могилы, хотя сначала, в первый период истории Египта, они еще не походили на те роскошные постройки, которые создавались в более позднее время. В основном это были большие ямы, вымощенные кирпичом и когда-то обшитые деревом. В небольших соседних помещениях находилась посуда и чаши всех видов из камня, глины и металла. Среди этой посуды стояли большие глиняные кувшины, в которых приблизительно пять тысячелетий назад было вино. На них можно заметить иероглифы. На пробки сосудов наносились имена фараонов или знаки царских виноградников.

    Почти все могилы фараонов в Абидосе были неоднократно ограблены и разрушены уже несколько тысячелетий назад. Исчезли даже трупы из царских погребальных камер. Если бы в склепах не сохранилось больших сосудов из-под вина с именами царей или больших обелисков, у входа, на которых также были написаны их имена, тогда, конечно, уже не представилось бы никакой возможности определить назначение этих перерытых и обшаренных сооружений.

    Показательно также число трупов, окружающих каждую царскую могилу в Абидосе. Английский археолог сэр Флиндерс Петри, основоположник научного метода раскопок в Египте, точно установил, что, по крайней мере, часть найденных мумифицированных покойников, если даже не все, когда-то была похоронена заживо. Эти трупы лежали вокруг прямоугольного помещения, которое ранее, наверное, служило могилой фараону. Для сравнения здесь можно вспомнить царские могилы Шумера, относящиеся приблизительно к тому же времени.

    Египтологи подсчитали число трупов и могил в Абидосе. Таким путем они установили, какое количество людей сопровождало в могилу царя I династии в первой половине III тысячелетия до н. э., на пороге исторического времени. У одного из фараонов Дера насчитали 326 спутников в загробный мир; у другого было уже только 174. Число их постоянно уменьшалось — меньше их становилось и у цариц, которые сначала брали с собой на тот свет несколько дюжин персон, призванных обслуживать их и развлекать.


    Черепки и рыба

    Через тысячу лет после появления первых царских погребений в Абидосе могила одного из самых древних фараонов стала называться могилой Осириса. Земной фараон заменил небесного бога Осириса, который перевоплощался то в быка, то в рыбу или змею. Согласно позднейшей надписи Рамзеса IV в Абидосе, Осирис был луной, Нилом и таинственным богом царства мертвых на западе. Поэтому-то царские могилы Абидоса и были расположены на западном берегу Нила.

    Осирис — «двурогий владыка» и «владыка вечности»— к началу исторического времени Египта, очевидно, был уже не просто луной, а луной определенной, именно той ущербной луной, которая один раз в году показывалась у берега небесного Нила (Млечного пути, который выступал также и в виде небесного дерева). Именно тогда кончался старый и начинался новый год. Умирающий Осирис, погибая, давал Нилу воду. Его не повесили — он утонул в небесной реке. Так сообщали древние тексты на стенах пирамид.

    Почти в это же время на утреннем небе, незадолго до восхода солнца, впервые появлялся Сириус — Сет, который, согласно египетским текстам, считался убийцей Осириса. Сета сопровождали животные — гиена, шакал и, наконец, собака,— то есть именно те, которые поедают трупы. Сириус вообще известен как звезда собаки. А собака и сегодня считается в Египте одним из самых презренных животных.

    В то же время Луна, Осирис — погибающий в небесной реке бык, рыба или баран — все больше и больше приближались к Ориону — звезде, которая западнее Млечного пути указывала место смерти бога. С этих пор представление о божественном лунном Осирисе постоянно изменялось, пока, наконец, его происхождение стало уловимым лишь в отдельных чертах.


    Плач по умершему богу

    Торжественные процессии в Абидосе посвящались умирающему Осирису. Его тело переносили в могилу. Множество мемориальных табличек из Абидоса содержат покорную просьбу к умершему богу помнить на том свете их составителей. В абидосском храме Осириса плач по умершему богу разрешался только в святилище. Никто из участников процессии не смел к нему присоединиться. Повсюду царило глубокое молчание, когда два особо избранных жреца начинали сетовать по умершему Осирису.

    Земного царя, как и небесного бога, после смерти относили в гробницу. Мумию мертвеца из царского рода, которого отождествляли с Осирисом, иногда изображали в виде спеленатой рыбы-Абидос; ее пеленали с помощью кусков материи. «Братом» этой рыбы был Гор — утренняя звезда. Он сопровождал рыбу-Абидос на тот свет, суля ей воскресение.

    Чтобы способствовать этому воскресению, египтяне складывали черепки сначала на могиле Осириса, а потом и на других могилах. Потому что черепки приносят новую жизнь. Это было одним из многочисленных представлений и верований, связанных с луной. Причем мы встречаемся с ними не только у могил раннеисторического и доисторического времени и не только в Абидосе на Ниле; эти суеверия еще и сегодня сохраняются во всем мире. В Центральной Европе, например, есть народная примета, по которой тот, кто долго смотрит на луну, вскоре начнет бить посуду.

    Своими черепками Абидос свидетельствовал о силе древней веры в луну, которая распространилась по всему миру. В наше время об этом почти никто не знает, хотя в самой Центральной Европе вера в луну исчезла всего лишь несколько веков назад. Во всяком случае, известно, что в XV веке н. э. рыцари и князья, простые крестьяне и монахи, образованные и необразованные люди — все считали своим долгом преклонять колени или обнажать головы при восходе луны — нового света, золотого тельца. Понадобилась упорная тысячелетняя борьба христианской церкви, чтобы уничтожить следы языческой религии,  по крайней   мере,  в   цивилизованных  странах.

    В Абидосе у берегов Нила глубокий траур по погибшему богу продолжался до тех пор, пока жрецы не приносили ликующей толпе радостную весть о том, что «царь» воскрес.


    Храм Сети I

    В 1859 году в Абидосе начали освобождать от щебня полузасыпанный храм фараона Сети I (XIV век до н. э.). Он был построен примерно через полторы тысячи лет после появления первых царских погребений в Абидосе.

    Среди сильно разрушенных построек открылись великолепные порталы, залы с колоннами и прекрасные рельефы с изображением фараона и божеств. Минуя семь ворот, можно было пройти в зал, потолок которого поддерживали 24 колонны. Остальные 36 колонн украшали следующий зал, в котором находилось 7 маленьких молелен-святилищ.

    Потолки молелен были усыпаны звездами. На стенах изображены культовые церемонии. Дальше расположен еще один зал с десятью колоннами. Там находилось три святилища: Гора, Осириса и Исиды.

    К залам примыкало множество вспомогательных помещений. На стене одной из галерей был найден замечательный исторический документ — перечень имен 76 фараонов, начиная с первого, мифического фараона Менеса и кончая Сети I, который построил этот роскошный храм.

    На заднем плане этого комплекса храмов была расположена священная область «Осирион» с могилой Осириса на искусственно насыпанном и засаженном деревьями холме. Вокруг этого холма был прорыт ров, который наполнялся водой. Здесь, в этой «святая святых» храмового комплекса, проводились торжественные церемонии в честь бога Осириса и его земного представителя Сети I, который, покинув землю, вновь соединился с небесным богом.


    Лавина памятников

    Это был лишь первый слабый луч!

    Слабый луч света, озаривший работу египтологов, растянувшуюся на целый век. Как часто исследователи первого и второго поколения ученых оставались одинокими и предоставленными лишь самим себе среди безжизненной пустыни, крутых скал и таинственных холмов. Часто они были вынуждены действовать наперекор сынам пустыни, которые никогда и не слыхали о научной работе и верили в колдовство и привидения. Часто им приходилось испытывать необыкновенные приключения среди этих людей, которые хотели получить от них золото.

    Но они уже были влюблены в свое дело, интерес к которому зачастую превращал ученых в искателей приключений; дело, требовавшее от них большого мужества и выносливости. Нередко они рисковали своей жизнью, чтобы исследовать и описать с необходимой научной тщательностью какую-либо находку.

    Вокруг Абидоса — вокруг Среднего Египта с царем всех городов Фивами, на территории, очерченной огромным эллипсом,— из зольников, скал и песка пустыни постепенно вырастал целый лес памятников, храмов, гробниц, маленьких и больших пирамид, сфинксов, колонн и столбов.

    Исследователи раскопали древние города: Дендера, Копт, Нагадэ, Гермонтис, Эсне, Элькаб, Эдфу, Иераконполис, Омбос. На берегах среднего и нижнего Нила нашли Амарну, Гермополис, Танис, Мендес, Бубастис, Буто, Гелиополис, Мемфис.

    Храмы кладбищ и города пирамид лежали перед учеными. И бессчетное число надписей!

    Исследователи начали дешифровку и перевод этой сокровищницы надписей, найденных на стенах раскопанных храмов и пирамид, во дворцах и гробницах, на колоннах и цоколях, на пластинках из шифера и слоновой кости, на дощечках из эбенового дерева, на черепках и надгробных плитах, печатях и листах папируса, статуях, оружии и украшениях.

    И они поняли, что древние египтяне больше всех народов мира любили писать.


    ЗАКРОМА ИОСИФА

    Как это прекрасно,

    когда руки людей создают пирамиды,

    строят каналы и сажают рощи для богов.

    (Из предсказаний жреца)


    На западном берегу нижнего Нила, недалеко от Каира, тянется от Абу-Роаш через Гизу (Гизэ), Абу-Сир, Саккара до Дашура поле пирамид Нижнего Египта. Там, на протяжении приблизительно 30 километров расположились вдоль реки целые группы больших и малых пирамид, которые были созданы в самые выдающиеся периоды истории Египта. Библейское предание об Иосифе рассказывает, что пирамиды были возведены тяжелым подневольным трудом детей Израиля вовремя их пребывания у берегов Нила. Это характерный пример абсолютного незнания истории человечества на пороге нашей эры. Потому что египетские пирамиды были построены намного раньше времени Авраама и Моисея. Задолго до того, как Иосиф был продан братьями в Египет, фараоны уже перестали возводить подобные сооружения.

    В первые века нашей эры распространилось предположение (может быть, благодаря греку Стефану из Византии), что в пирамидах хранились большие запасы пшеницы. Поэтому на Западе пирамиды стали называть «закромами Иосифа». По Ветхому завету, Иосиф возвысился в Египте в результате своих успешных предсказаний, когда семь тощих и семь тучных коров он истолковал как семь грядущих голодных и семь урожайных лет. На Западе, в конце концов, стали думать, что Иосиф сохранял зерно этих семи урожайных лет в пирамидах-закромах, чтобы народ не страдал от голода в течение последующих семи голодных лет.


    Пирамиды и «всемирный потоп»

    Это представление христиан о пирамидах на берегах Нила, которого с такой глубокой верой придерживались еще в средневековье, в какой-то мере совпадает с взглядом арабских авторов, обращавших все свои помыслы к Аллаху и его пророкам. Они считали, что пирамиды — это постройки, при помощи которых человечество спаслось от всемирного потопа. На смену этому безобидному мнению, широко распространенному еще в IX веке н. э., в IX—X веках н. э. пришло другое: что эти таинственные и зачастую труднодоступные пирамиды служили хранилищами драгоценных украшений и вещей, что они были до самого верха набиты драгоценностями.

    Может быть, подобные представления возникали в связи с тем, что верхушки некоторых пирамид, как это удалось установить исследователям, на самом деле были позолочены.

    Неизбежным следствием таких легенд были попытки ограбления пирамид могущественными халифами, которые среди бела дня пытались с помощью своих солдат проникнуть внутрь самых больших пирамид.

    Так, в IX веке н. э. халиф аль-Мамун сделал попытку ограбить огромную пирамиду Хеопса в Гизе. Так как аль-Мамуну и его солдатам не был известен тайный вход — пирамида была облицована гладкими камнями, скрывавшими его,— рабочие халифа стали пробивать искусственное отверстие; они били до тех пор, пока падающие внутрь пирамиды камни не указали им правильный путь. Этим так называемым «входом грабителей» еще и сегодня пользуются туристы.

    Приблизительно в 1200 году н. э. султан Али-Мухаммед ограбил соседнюю пирамиду Хефрена. Когда в 1818 году, уже в новое время, Бельцони впервые проник в эту пирамиду, он нашел лишь пустую гробницу фараона. Рядом лежала крышка гробницы, разбитая на две части.

    Ограбленные пирамиды, лишенные драгоценностей, использовались как каменоломни. Так, облицовку пирамиды Хеопса в XIV—XV веках н. э. снимали и использовали на стройках в Каире. С соседними пирамидами обходились подобным же образом. Сравнительно недавно, всего лишь в начале XIX века н. э., тогдашние властители Египта, мамелюки, спокойно разрушали пирамиду Микерина в Гизе. Они надеялись подобными действиями обеспечить себе доступ к предполагаемым сокровищам. В 1817 году европеец по имени Кавилья обнаружил вход в пирамиду Микерина. В 1837—1838 годах в нее проник другой европеец — Виз. Найденный там базальтовый саркофаг хотели переправить на корабле в Лондон. Однако во время бури корабль затонул у испанских берегов. И по сей день в Атлантическом океане лежит никем не тронутый базальтовый гроб фараона Микерина III тысячелетия до н. э.

    В течение пяти тысячелетий египетские пирамиды не знали покоя. Некоторые из них уже в древнем Египте использовались как удобные каменоломни. Есть пирамиды, разрушенные до такой степени, что современные египтологи затрудняются даже сказать, из какого материала они были созданы. О месте постройки некоторых пирамид даже ничего не известно. Они исчезли с лица земли, и нет ни одного жалкого холма, который напоминал бы об их существовании. Египтологи еще и сегодня их ищут.


    Бедствия в Гизе

    Три пирамиды, которые и теперь стоят в Гизе, поражая своим величием, принадлежали фараонам Хеопсу, Хефрену и Микерину из IV династии, царствовавшей в середине III тысячелетия до н. э. Эти пирамиды и прежде всего всемирно известная пирамида Хеопса так велики, что некоторые писатели Европы первых веков нашей эры (например, Гигин) беззастенчиво доказывали своим падким до всяких чудес читателям, что из-за своей величины пирамиды не имеют тени.

    В то же время «отец истории» Геродот сообщал еще в V веке до н. э., что Хеопс во время строительства пирамиды «поверг Египет во всевозможные беды». «Он запер все храмы и воспретил египтянам приношение жертв, потом заставил всех египтян работать на него. Они обязаны были таскать камни из каменоломен, что в Аравийском хребте, к Нилу; по перевозке камней через реку на судах их должны были принимать другие египтяне и тащить к хребту, называемому Ливийским. Таким образом работало непрерывно в течение каждых трех месяцев по сто тысяч человек. Народ томился десять лет над проведением дороги, по которой таскали камни... Постройка этой дороги и подземных помещений в холме, на котором стоят пирамиды, продолжалась десять лет; помещения эти Хеопс сооружал для себя на острове как усыпальницу... Сооружение самой пирамиды продолжалось двадцать лет...»[8].

    Далее Геродот писал, что этот «Хеопс царствовал пятьдесят лет, а по смерти его власть перешла к брату его Хефрену», который царствовал пятьдесят шесть лет. «Насчитывают сто шесть лет, в течение которых египтяне терпели всевозможные беды, и запертые храмы их не открывались. Из ненависти к этим (двум) царям египтяне неохотно называют имена их, а пирамиды приписывают пастуху Филитису, который в этих местах пас в то время свои стада».

    Согласно сообщению Геродота, строителя третьей пирамиды в Гизе, Микерина, египетское предание считало наиболее справедливым. Именно Микерин снова открыл храмы — так писал Геродот со слов египетских жрецов — и «дозволял угнетенному до крайности» народу «вернуться к своим занятиям и празднествам». Микерин был вообще справедливым и мягким фараоном. И все равно его постигло большое несчастье: единственная дочь фараона неожиданно умерла. И если нам покажется даже, что печальная история о дочери Микерина отвлечет наше внимание от пирамид в Гизе, то все-таки ее надо здесь рассказать. Потому что она снова приведет нас к закромам Иосифа.


    Коровы Иосифа

    Геродот писал, опираясь на сведения жрецов: «Несчастие повергло царя в тяжкую скорбь и, желая похоронить дочь необыкновенным способом, он (Микерин) велел сделать из дерева пустую корову, позолотил ее снаружи и в ней похоронил умершую дочь».

    Но «эта корова,— продолжал Геродот,— не была зарыта в землю; она стояла открыто еще в мое время (следовательно, почти на две тысячи лет позднее) в городе Саисе и помещалась в царском дворце, в прекрасно отделанном покое. Ежедневно сжигаются перед нею всевозможные благовония, и каждую ночь горит лампада от вечера до утра... Корова закрыта пурпурным покрывалом, только шея и голова ее обложены толстой золотой бляхой, между рогами помещено золотое изображение солнца. Корова не стоит прямо, но полулежит на коленях, величина ее почти натуральная. Ежегодно корову выносят из ее помещения в то время, когда египтяне оплакивают божество, которого нельзя мне назвать в этом повествовании   (Осирис). Тогда-то и корову выносят   на свет,   причем рассказывают, что дочь перед смертью просила отца своего — Микерина — дать ей возможность однажды в год видеть солнце».

    Несомненно, что Геродот, услышав от жрецов эту красивую легенду приблизительно через две тысячи лет после постройки большой пирамиды в Гизе, уже не понял ее. Но когда внимательный читатель с растущим чувством досады стремится сопоставить одну из самых невероятных египетских историй — о золотой корове, в которой лежит труп дочери Микерина и которую один раз в году (когда оплакивают Осириса) выносят на свежий воздух, чтобы она смогла увидеть солнце,— ему приходят на ум закрома Иосифа и его предсказание по поводу умирающей и воскресающей коровы. Он начинает понимать, откуда произошли эти семь коров Иосифа, истолковавшего сон фараона. Ведь семь тучных и семь тощих коров, по толкованию Иосифа, это семь урожайных и семь неурожайных лет.

    Луна как бог года выступает то в образе быка, то в образе коровы — вот подлинное ядро египетской легенды. Очевидно, это знал каждый ребенок во времена Микерина и почти каждый жрец во времена Геродота.

    Рассказчики библейских легенд тоже должны были об этом хорошо знать, так же как и о золотом тельце. Но если в те времена не составляло труда истолковать семь коров как семь лет, то, что же тогда способствовало удивительному возвышению Иосифа?

    И это один из многих вопросов, на которые пока еще нет ответа, если, конечно, всерьез говорить о «золотой корове» фараона Микерина и правнуке Авраама — Иосифе.

    А пирамиды?

    Не много есть, однако, событий на свете, история которых столь интересна, как история пирамид[9].


    Мир затаил дыхание

    В горной долине Саккара [10], южнее Гизы, у давно погибшего Мемфиса, напротив Хелуана, расположена пирамида фараона Джосера, которая в настоящее время считается наиболее древней. Она принадлежит основоположнику III династии, и возраст ее приблизительно 4600 лет. Очевидно, эта пирамида — первая крупная постройка в мире из каменных блоков. Она была воздвигнута после той эпохи, когда последние цари II династии сооружали свои могилы в Абидосе.

    Тайны этой первой пирамиды — как она была построена, какие идеи заложены в ней — продолжают волновать египтологов, заставляя их исследовать и анализировать ее до мельчайших подробностей. Так, в 1924 году английские, американские   и французские ученые   Ферс, Ганн, Лауэр, Квибелл   и Жекье взялись за работу в Саккара, которая растянулась на многие годы. Раскопки принесли разнообразные сюрпризы.




                           Погребальная камера пирамиды Джосера с лабиринтом ходов.(C, D, E, F - галереи)


    Вокруг пирамиды Джосера, возведенной на скалистом грунте, был обнаружен огромный фундамент приблизительно 544 метра длиной (в направлении с севера на юг) и около 277 метров шириной (с запада на восток). Все пространство, в середине которого стоит пирамида, первоначально было окружено гигантской оградой высотой более 10 метров. На наружной стороне ее стен чередовались выступы, подобные бастионам, и глубокие ниши.

    Вход на территорию пирамиды Джосера находился в юго-восточной части стены. Он ведет мимо колоннады во двор, который на севере ограничен пирамидой, а на юге — стеной. Среди лабиринта галерей, пробитых в скалистом грунте у пирамиды, вертикально вниз спускается шахта глубиной 29 метров и 7 квадратных метров в сечении. Там находилась небольшая усыпальница, выложенная гранитом. Ее прикрывали огромные каменные плиты. В одной из них пробито отверстие, через которое, очевидно, можно было спустить мумию царя в усыпальницу. Отверстие в плите было забито гранитной пробкой весом не менее 3 тонн.

    Когда исследователи открыли спрятанную глубоко в скалистом грунте усыпальницу фараона Джосера III тысячелетия до н. э., их охватило странное чувство: усыпальница египетского фараона оказалась пуста.


    Загадочная архитектура

    За оградой гробницы Джосера находился небольшой, сейчас уже полностью разрушенный храм. В 1925 году были найдены остатки его колонн. Восточнее него расположен продолговатый зал, крышу которого некогда поддерживало 40 колонн из известняка. Колонны как бы имитируют связки стеблей тростника.

    К северной части зала примыкает большой парадный храм с молельнями и усыпальницами царских дочерей. Архитектурный стиль храма — особенно если принимать во внимание его древний возраст — совершенно необычен: имитация из камня деревянных столбов и сводчатой крыши. У фасада храма стоят колонны с каннелюрами и пилястры в виде связок стеблей тростника, напоминающие греческие. И все это в IIIтысячелетии до нашей эры!

    Некоторые ученые искренне удивлялись: этот огромный парадный зал, эта базилика с тремя нефами, средний из которых выше боковых,— просто прообраз греческого зала и христианской базилики, возникших на Западе лишь три тысячи лет спустя! Новое чудо!

    Кто построил эти огромные парадные залы у Нила почти пять тысячелетий назад?

    Что это были за люди? Откуда они пришли?

    В 1926 году в маленькой каменной камере, окруженной стеной с двумя небольшими отверстиями, нашли сидящую на троне фигуру фараона в натуральную величину. Пока это самая древняя скульптура египетского царя. Больше всего бросается в глаза при знакомстве с усыпальницей Джосера полное овладение техникой и ничем не объяснимое умение использовать гигантские каменные плиты, до того времени неизвестные на Ниле. Создатели подобных сооружений — пусть даже и гениальные — нуждались в прототипах, к которым бы восходило последующее развитие такой техники: сооружение сводчатых крыш, секреты облицовки глазурованными плитками, вырубки ниш и т. д. До Джосера таких прототипов не находили в земле долины Нила.

    Какие загадки предстоит еще решить здесь исследователю?


    Позолоченный череп

    Точно доказано,что пирамида Джосера была ограблена еще в древнеегипетское время — может быть, спустя полтысячелетия после ее сооружения.  Грабители двигались в на-

    правлении к усыпальнице уже около 4000 лет назад, проделывая исключительно тяжелую работу. Они пробивали ходы через массивные скалы при помощи примитивных орудий.

    Когда в 1821 году итальянец Мену фон Минутоли, находившийся на прусской службе, вместе с немецкой экспедицией обследовал пирамиду Джосера, он обнаружил в одном из многочисленных ходов позолоченный человеческий череп и позолоченную ступню. Может быть, это и были останки фараона Джосера, брошенные грабителями четыре тысячи лет назад при паническом бегстве.

    Но даже и эти золотые останки могущественного фараона раннединастического периода окончательно исчезли из поля зрения египтологов. Они утонули в море вместе с другими находками немцев во время кораблекрушения, и никто больше не сможет уже восхищаться золотым черепом, который, очевидно, принадлежал одному из самых древних и могущественных на свете царей.

    Вблизи пирамиды Джосера нашли усыпальницу одного из правителей первой династии фараонов; его звали Хемака. Вместе с ним было захоронено огромное количество погребальной утвари: более 2000 кувшинов заполняло 42 погребальные камеры этого человека.

    42 камеры!

    Это поразительно! В одной из могил правителя Мегиддона в Палестине Шумахер нашел 42 кувшина. Усыпальница в Саккара, которая была, по крайней мере, на тысячу лет старше, имела 42 камеры.

    Что это, случайность? Или символика цифр?


    Золото в лабиринте Саккара

    Земля в Саккара скрывает еще много тайн.

    Расположенные там гробницы вельмож Мерерука и Ти говорят о каком-то мало понятном для нас погребальном культе.

    Погребение Мерерука состоит из 32 погребальных камер со связывающими их ходами, стены которых украшены изображениями домашних животных, лодок, плакальщиц, сценами похорон и жертвоприношений.

    Еще более удивительной является гробница - мастаба Ти. В нее входят через маленькое переднее помещение с двумя столбами; за ним следует большой зал, свод которого поддерживают 12 столбов. Отсюда лестница ведет в гробницу, где стоит пустой саркофаг. Из противоположного конца зала через коридоры можно пройти в другие помещения. Стены гробницы опять-таки украшены самыми различными изображениями. Интересен рельеф, на котором показано, как владелец гробницы Ти едет на лодке сквозь заросли тростника; впереди лодки вельможи плывет другая, сидящие в ней люди вонзают свои гарпуны в спины гиппопотамов.

    Саккара заключает в себе и подлинные тайны. С 1951 года здесь, в нескольких сотнях метров юго-западнее пирамиды Джосера, проводил раскопки египетский археолог Мохаммед Закария Гонейм [12]. За три года упорных поисков он обнаружил мощную стену длиной 550 метров и незаконченную ступенчатую пирамиду, сильно напоминающую пирамиду Джосера, с галереями, вазами, сосудами из гранита и листьями папируса.

    Затем Гонейм нашел украшения: 21 золотой браслет, золотые бусы и золотую двустворчатую раковину тончайшей ювелирной работы. И, наконец, он обнаружил не менее 120 подземных помещений, целый лабиринт III тысячелетия до н. э.

    В 1954 году Гонейм нашел другой подземный ход. В течение тысячелетий он был вместе с остатками пирамиды покрыт песком пустыни. Прошли месяцы, прежде чем удалось его освободить. Во время этой работы произошел несчастный случай. Один из каменных блоков потолка неожиданно обвалился и похоронил под собой рабочего. Удалось откопать только труп. Среди местных жителей и суеверных рабочих начались волнения. Гонейм пытался успокоить людей. Он убеждал их в том, что такой несчастный случай может произойти и при постройке моста или дома и, следовательно, ничего общего не имеет с разгневанным фараоном или местью обеспокоенных духов.


    Гробница оказалась, пустой

    В гробнице на глубине 40 метров Гонейм нашел печать с именем фараона Сехемхета. Гробнице было приблизительно пять тысяч лет, возможно, это была самая древняя каменная царская гробница подобного типа.

    Теперь Гонейм стоял в раскрытой усыпальнице. Здесь находился тяжелый саркофаг из золотисто-желтого алебастра. Он возвышался среди многочисленной погребальной утвари: ваз, чаш, сосудов. Нетронутыми лежали остатки каких-то трав или веток кустарника на крышке гроба. Это была лечебная трава. Все выглядело так, как будто пять тысяч лет назад любящий человек возложил ее туда как последнюю дань.

    Гонейм стоял, затаив дыхание. Итак, совсем нетронутая царская усыпальница. Могила фараона, на которой еще лежит печать гуманности и любви — древнейшей, пятитысячелетней давности, но все равно нестираемой, несомненной, человеческой любви.

    Гонейм информировал о своей находке правительственных чиновников Египта. Он призвал специалистов-археологов и ввел их в таинственную царскую усыпальницу, расположенную на 40-метровой глубине под скалой.

    Телеграф, телефон и телетайп принесли в мир сенсационное известие: новая гробница фараона — прекрасный алебастровый саркофаг на глубине 40 метров в скале — самая древняя усыпальница в Саккара — трогательный прощальный венок на крышке гроба. И мир снова затаил дыхание.

    В присутствии многих ученых, друзей и правительственных чиновников Гонейм вскрывает саркофаг. Осторожно поднимает он крышку прекрасного гроба.

    Но саркофаг был пуст.

    Почему он оказался пустым?

    Где был погребен владелец пирамиды?

    Никто не мог дать ответа. В течение многих лет таинственную пирамиду, скрытую под песком пустыни, подвергали тщательному обследованию. Работы пока еще не окончены и ответ так и не найден.

    Правда, было найдено золотое женское украшение, принадлежавшее царице или принцессе. Удалось расшифровать ее имя. Потом нашли пластинку, на которой описан гардероб женщины из царского дома. Была обнаружена женская одежда; она лежала, небрежно брошенная, у входа в подземные помещения.

    И все. Это не ответ на многие вопросы, которые напрашиваются в связи с пирамидой в Саккара.


    Падающие камни и пустые саркофаги

    После III династии, основатель которой — Джосер — строил свои пирамиды в Саккара, царствовали фараоны IV династии. Их пирамиды находятся в Гизе.

    Уже десятки лет немецкие, австрийские, итальянские, американские и египетские исследователи раскапывают огромную площадь с многочисленными лабиринтами,  переходами, камерами, храмами и таинственными шахтами вокруг трех гигантских пирамид в Гизе.

    Среди египетских пирамид самым большим и крупным архитектурным сооружением древнего мира, несомненно, является пирамида Хеопса (Хуфу, Кхуфу). Египтяне называли ее «Акхет-Кхуфу», то есть «могила Кхуфу».

    На квадратной площадке размером 52 900 квадратных метров — длина боковой стороны 230 метров — поднимается гора из 2 300 000 каменных блоков, каждый из которых весит 2,5 тонны.

    Большинство этих блоков привозили из Мокаттама — каменоломни на восточном берегу нижнего Нила.

    Когда-то высота этой пирамиды достигала 146, сегодня — всего 137 метров. Как и у большинства других пирамид, вход в пирамиду Хеопса расположен на северной стороне. Внутри гигантского сооружения низкие наклонные коридоры ведут наверх, в зал, высота которого 8,5, а длина 47 метров; наклонный пол зала тоже поднимается вверх. Из этого зала коридор ведет в царскую усыпальницу, где стоит саркофаг Хеопса из цельной гранитной глыбы. Он пуст. Исчезла даже крышка саркофага. До сих пор не найдена и мумия фараона.

    На гладких стенах из черного гранита нет ни рисунков, ни надписей. Потолок царской погребальной камеры, достигающий почти 6 метров высоты, состоит из 9 гранитных балок, над которыми расположено еще пять разгрузочных камер [13].

    Вход в усыпальницу завален тремя тяжелыми блоками. Они должны были уберечь мумию Хеопса от поношений и ограбления.

    Для рабочих, задача которых состояла в том, чтобы столкнуть камни в наклонную галерею, была оставлена тесная, идущая почти вертикально вверх штата, через которую они могли выбраться из могилы.


    Время строительства 20 лет

    Сообщение Геродота о том, что пирамиду Хеопса строили 20 лет, звучит вполне правдоподобно. Обращает на себя внимание его замечание о том, что фараоны Древнего царства каждые один-два года строительства повышали налоги.

    Как строили пирамиды, этого египетские жрецы времен Геродота, жившие двумя тысячелетиями позднее, по-видимому, уже не знали. Вероятно, разъяснения Геродота, что строители поднимали эти тяжелые каменные блоки при помощи рычагов, неверны.

    В 1928 году немец Людвиг Борхардт нашел сооружения, которые могут дать представление о способах постройки пирамид.

    Строители, видимо, сооружали на восточной стороне строительной площадки, то есть в направлении к Нилу, громадную платформу по всей длине пирамиды. На деревянных полозах отдельные каменные блоки, видимо, доставляли на платформу. Как только заканчивалась кладка одного ряда блоков, платформу приходилось поднимать. В конце строительства пирамиду облицовывали плитами из белого известняка от верха до самого основания.

    Чтобы уложить 2 300 000 каменных блоков в течение 20 лет строительства, надо было каждый год класть до 115 000 блоков. 100 000 человек работали ежегодно на строительстве в течение трех месяцев, они, видимо, занимались в основном транспортировкой камня, в то время как множество каменотесов и камнеломов трудились, вероятно, в течение круглого года.

    В среднем рабочая группа из восьми человек за неделю доставляла одну каменную глыбу весом в 2,5 тонны от берегов Нила, из каменоломни, до пирамиды. Вопрос о том, испытывали ли феллахи непомерные страдания от этой работы, остается спорным. Ведь их жизнь, жизнь крестьян, в те времена была тоже очень тяжела. Притом работа над сооружением пирамид считалась делом, угодным богу, и была обязательна для всего народа.


    Царские барки Хеопса

    Пирамиду Хеопса окружало множество усыпальниц членов царской семьи и их приближенных. Египетские археологи раскапывали их, начиная с 1948 года.

    При дорожных работах, связанных с раскопками, которые потребовали перепланировки местности и строительства подъездов к пирамиде, весной 1954 года египетский инженер Камаль-эль-Маллах натолкнулся на массивные плиты из известняка. Они лежали сложенными в два ряда, протянувшись в длину почти на 40 метров.

    Египтологи пробили в одном из блоков отверстие размером с голову человека, чтобы посмотреть, что скрывается под ним. Поднять хотя бы один блок было просто невозможно, ибо каждый из них имел 4 метра в длину и 2 метра в ширину.

    Из проделанного отверстия пошел теплый воздух, и присутствующие ощутили аромат ладана и дерева сикомора. Поспешно просверлили второе отверстие и приложили зеркало. Отраженный луч выхватил из глубины контуры большой лодки.

    В конце 1954 года в присутствии восьми известных египтологов с восточной подземной камеры сняли один из 20-тонных блоков.

    И действительно, появилась лодка тридцатиметровой длины и трехметровой ширины. Это была барка с пятиметровыми веслами. Хотя она, разумеется, пришла в негодность за четыре с половиной тысячи лет, но ее внешний облик можно было легко восстановить.

    Подобные барки уже встречались раньше в некоторых пирамидах, но все они были ограблены. Барка же Хеопса оказалась нетронутой, что вполне понятно, если учесть необычайно тяжелые блоки, закрывавшие камеру. Сохранившаяся барка, безусловно, представляет большой интерес для науки.

    Древние египтяне считали, что по небу плавают два корабля: дневная и ночная барка.

    Ночная барка шла с запада на восток, так же как и убывающий серп луны, который в конце месяца исчезает на востоке — там, где утром восходит солнце.

    Дневная барка совершала обратный путь с востока на запад, так же как солнце, луна и звезды, ежедневно появляющиеся на небе.

    Таким образом, за религиозным представлением о двух барках скрывается примитивная космогония, которая, разумеется, содержит определенные идеи, хотя, конечно, несколько преобразованные. Ибо два лунных серпа, которые появляются то справа, то слева от солнца, символизируют смерть и воскресение. Оба серпа перемещаются в суточном движении звезд с востока на запад, а в течение месяца — с запада на восток.


    Где находится потусторонний мир?

    Египтяне считали луну «солнечным кораблем» потому, что «небесные корабли» всегда появлялись вблизи солнца. «Ночная ладья» проплывает перед восходом солнца прямо около него, «дневная ладья», в свою очередь, видна вечером у солнца.

    Понятно, что для египетской религии место около солнца, где исчезала одна ладья и появлялась другая, приобретало особое значение. Сверкающее под лучами солнца наиболее светлое место — потусторонний мир (это пока еще не само солнце) — и было гаванью «солнечных кораблей».

    Египетская религия не была религией солнца, но она признавала существование потустороннего мира. Это не нуждается в доказательствах. Пирамиды, могилы, «книги мертвых» и вообще весь заупокойный культ служат этому достаточным подтверждением. Небесный потусторонний мир лежал в золотом солнечном венце, а не в темном подземном царстве, как это утверждало созданное позднее религиозное учение.

    Отсюда становится понятным, почему египтяне изображали солнечный диск всегда между двумя рогами, двумя змеями или двумя ладьями, то есть между двумя лунными серпами. Какое бы место ни находила египетская религия для вечного покоя мертвых, вечного сна у Осириса, всюду оно обязательно утопало в сверкающих лучах солнца.

    Но это далеко еще не религия солнца. Кому египтяне покажутся солнцепоклонниками, тот неизбежно допустит ошибку, что, в общем-то и естественно при сложном лабиринте представлений, характерном для религии древнего Египта.

    В текстах пирамид встречаются обе солнечные ладьи — «сверкающие золотом барки длиной в 770 локтей». Одна из них называлась «Манецет». В ней по утрам появляется невредимый солнечный бог. Но Манецет — это ладья «захода», корабль мертвых, ущербный серп луны, который направляется, по представлениям египтян, в сверкающий потусторонний мир и плывет перед солнцем или за ним.

    Вечерняя ладья, или «Месектет», наоборот,— корабль «восхода», полная луна. Правда, древнеегипетские тексты часто бывают удивительно неясными. Это могло происходить по разным причинам. Здесь, возможно, сказывалось влияние жрецов-солнцепоклонников из Гелиополиса. В том, что тексты часто извращались, немалую роль играло примитивное мышление древних египтян, которые не могли себе представить небесные явления иначе, как по аналогии с происходящим на земле — борьбой, страданиями, смертью и обновлением.

    И лишь солнечные корабли занимали здесь особое место. Это была первая попытка древних египтян объективно представить себе общую картину мира.


    Белокурая царица

    Можно предположить, что египтяне ненавидели Хеопса, как об этом сообщает Геродот, говоря о происхождении фараонов IV династии.

    Бронзовые мечи северного типа, относящиеся к ранней истории Египта, которые находят в земле черепа необычной формы, встречающиеся в некоторых погребениях, и другие признаки подтверждают существующее мнение о том, что фараоны первых династий вели свой род от чужеземных властителей. Блондинкой была, очевидно, и супруга Хеопса. В ее гробнице нашли изображение матери царя — Хетепхерес. У нее белокурые волосы и светлые глаза. Она, если это соответствует действительности, была родоначальницей фараонов, построивших себе в Гизе три громадные пирамиды,— матерью фараона Хеопса.

    Жизнь этой женщины долгое время волновала египтологию.

    Чтобы выяснить все эти обстоятельства, лучше всего познакомиться с открытиями американского ученого Г. Рейзнера из Гарвардского университета в Бостоне.

    В 1923—1924 годах Рейзнер исследовал монументальные гробницы царской семьи, расположенные на восточной стороне пирамиды Хеопса. Между усыпальницами проходили вымощенные улицы. Эти улицы были изучены археологами буквально с помощью лупы. Рейзнер даже поднимал известковые плиты, чтобы проверить, не лежит ли что-нибудь под ними.

    В начале 1925 года Рейзнер натолкнулся на слой гипса, это навело его на мысль, что здесь что-то есть. И действительно, под штукатуркой оказалась кирпичная кладка. Когда ее разобрали, показалась лестница, спускавшаяся к короткому тоннелю.

    Ступеньки кончались у отвесной шахты, прорытой в скалистом грунте. Она была забита галькой и тяжелыми каменными глыбами. Началась кропотливая работа по расчистке шахты. Наконец, на глубине 25 метров появился вход в погребальную камеру. Подойдя к входу, Рейзнер остановился перед нагромождением мусора. Небольшая камера была завалена прогнившими кусочками дерева, черепками, кусками меди. Вокруг царил ужасный беспорядок. На полу были рассыпаны крохотные золотые фигурки и отдельные значки. Это были остатки иероглифов, которые когда-то составляли часть деревянных табличек и высыпались, после того как дерево сгнило. В одном углу стоял огромный алебастровый саркофаг.

    Что же здесь произошло? Кто привел все это в такой страшный хаос? Были ли это грабители?

    Вскоре Рейзнер понял, что хаос в камере — лишь следствие безжалостного времени. В течение четырех с половиной тысяч лет все вещи, которые здесь были, разрушились, сломались и распались, превратившись в обломки и прах.


    Реконструкция из пыли

    Рейзнер решил восстановить это помещение. Для реконструкции требовалось провести тщательную, кропотливую работу.

    Началось длительное и почти невероятное предприятие: фотографирование каждого осколка точно в таком же положении, в каком он лежал, описание его и измерение. Это была действительно одна из самых необыкновенных археологических работ, хотя археология вообще-то богата различными невероятными случаями, характерными для всего процесса реконструкции.

    Приблизительно за 300 рабочих дней удалось сделать тысячу фотографий и заполнить многочисленные тетради необходимыми записями. Сгнившее дерево заменяли новым.

    Медленно, очень медленно, при помощи всех этих средств восстанавливали паланкин царицы Хетепхерес, кушетку, два кресла и другие вещи. Спинка одного из кресел была очень красиво отделана цветами папируса.

    Потом оказалось, что мать Хеопса была здесь же похоронена. Нашли ее дорогие вещи, серебряные, отделанные полудрагоценными камнями ножные обручи. В этой погребальной камере стояли также кубки и чаши из чистого золота. В ящиках хранились маникюрные приборы, лезвия из меди и золота, а в ларце, служившем когда-то туалетным столиком царице, большое количество прекрасных сосудов из алебастра. На крышках этих дорогих сосудов сохранились названия тех благовонных масел, которые употребляла царица.

    Над обшитым золотом ложем позолоченные столбы держали прекрасный балдахин. На ложе можно было разобрать надпись, из которой следовало, что этот балдахин фараон Снофру подарил своей супруге. Снофру был предшественником Хеопса.

    В усыпальнице царицы лежало также множество глиняных черепков — обычные добрые пожелания воскресения.

    Время шло. Только в начале марта 1927 года погребальная камера была приведена в такое состояние, что можно было начать исследование саркофага. На нем золотыми иероглифами были написаны слова: «Мать царей Верхнего и Нижнего Египта, почитательница Гора, советчица повелителя, владычица, находящаяся в высокой милости, каждое слово которой — повеление, дочь бога — Хетепхерес...».

    Никакого сомнения не могло быть — здесь покоилась мать того фараона, который создал для себя в Гизе величайшее сооружение, мать самого Хеопса.

    В присутствии избранной публики — представителей науки, политических деятелей и общественности — Рейзнер поднял тяжелую крышку саркофага. С волнением ожидают гости и корреспонденты появления лица одной из самых значительных женщин в истории человечества и в то же время одной из самых древних цариц мира, белокурой прародительницы IV династии фараонов.

    Но саркофаг был пуст.


    ТАЙНЫ ПИРАМИД

    У нас — это змея На'у, бык, который властвует;

    Она проглотила семь своих змей-уреев.

    (Из заключительных строк надписи на пирамиде Унаса)


    Сын и прямой наследник Хеопса — Джедефра — построил свою пирамиду не в Гизе, а в 8 километрах от усыпальницы своего отца, у современной деревни Абу-Роаш. Он назвал ее «звездным шатром Джедефра», что свидетельствует о том, какой символический смысл содержался в самой форме пирамиды — шатер, каменный звездный шатер.

    По-видимому, звездный шатер Джедефра так и остался недостроенным. Остатки пирамиды сейчас совершенно разрушены, так как еще в XIX веке н. э. множество каменных плит этой пирамиды было использовано египтянами для своих построек.

    В 1901 году восточнее этих руин, ближе к Нилу, начали раскапывать остатки так называемого «храма жертв и статуй». От него когда-то спускалась прекрасная улица, доходившая до границ обработанных полей. Там, по всей вероятности, находился второй храм — «храм долины». Он был построен близ поселений в долине, чтобы для совершения жертвенных церемоний, посвященных умершему фараону, не нужно было подниматься на скалистое плато в пустыне.

    Как сама пирамида, так и находившийся около нее жертвенный храм спешно достраивались с использованием материала, получаемого из нильского ила. Все это говорит о том, что Джедефра умер неожиданно, еще до того как его усыпальница была закончена.

    После него престол занял его брат Хефрен. Он построил себе в Гизе вторую по величине пирамиду. Ее погребальная камера была ограблена еще до того, как в 1818 году сюда впервые проник Бельцони.

    И перед пирамидой Хефрена был «храм жертв и статуй». Его назвали так по пяти камерам, особым помещениям или молельням со статуями, и сидящей фигурой фараона в проходе между колоннами. Громадные 12-метровые известковые блоки храма были отделаны красным гранитом и желтыми алебастровыми плитами. Стены колоннады украшали пестрые рельефы. Большой двор, два зала с колоннами — один удлиненный, другой широкий — дополняют картину этого храма близ пирамиды Хефрена в Гизе.

    Около храма было вырыто 5 шахт, предназначенных для хранения священных барок. Оттуда потайной ход вел в долину Нила, где находился «храм долины». Этот ход еще в 1853 году был обнаружен Мариэттом.

    Крупные раскопки и широкие научные исследования проводила с 1903 года до начала первой мировой войны немецкая экспедиция под руководством Георга Штейндорфа и архитектора Уве Хольшера. Немецкая концессия на раскопки в 1911 году перешла к Венской академии наук. Принимал участие в финансировании раскопок крупный немецкий коммерсант, имевший торговые связи с Египтом, Вильгельм Пелицеус, который передал в дар свою долю находок родному городу Хильдесхайму, где был создан один из прекраснейших египетских музеев.

    Вена, Хильдесхайм и Лейпциг проводят, наконец, совместные раскопки, которые возглавил ученый Герман Юнкер. Эти раскопки были поддержаны Обществом содействия германской науке.

    В четырех больших экспедициях, в течение многих лет проводивших раскопки в Гизе, работали в среднем 300 человек. В 1926—1929 годах здесь нашли много статуй — как сохранившихся полностью, так и разбитых. Среди них были подлинные шедевры древнеегипетского искусства.


    Религия меняется

    Бросается в глаза, что Хефрен первым из египетских фараонов называется «сыном Ра», то есть «сыном солнца». Севернее его «храма долины» лежит известный сфинкс из Гизы, названный арабами «отцом страха». У него тело огромного льва и голова фараона. Весьма возможно, что здесь изображен сам фараон Хефрен.

    В 1925—1926 годах эта самая громадная скульптура в истории человечества (74 метра длиной и 20 метров высотой) была извлечена из песка пустыни, в который она погрузилась уже наполовину.

    Третью и наименьшую из всех пирамид построил себе в Гизе фараон Микерин (Менкаура), сын и наследник Хефрена и внук Хеопса. Он занял трон своего отца после междуцарствия — результата борьбы за власть двух сыновей Хеопса, которые позднее были объявлены вне закона.

    С 1905 по 1927 год Рейзнер по поручению Бостонского музея изящных искусств произвел исследование пирамиды Микерина в Гизе. Пирамида и сооружения вокруг нее не были закончены при жизни фараона. Уже его сын наспех достраивал культовые постройки. При этом и внутренней части пирамиды коснулись, видимо, некоторые перемены.

    Египтологи предполагают, что это связано с изменением религиозных взглядов, сложившихся после смерти   фараона.

    Этот перелом в мировоззрении можно наглядно проследить по усыпальнице наследника Микерина — Шепсескафа. Шепсескаф уже не строил себе пирамиды. Его погребение представляет собой лишь колоссальный саркофаг.

    В 1924—1926 годах саркофаг Шепсескафа раскопал француз Жекье. И в этом случае можно, по-видимому, заметить происшедшие изменения в религиозном культе. Ибо склеп Шепсескафа не содержит никакой погребальной утвари. Правда, не исключено, что позднее, при жизни следующих поколений, эту могилу ограбили так, что от погребальной утвари не осталось и следа, но уже сам отказ от постройки пирамиды говорит о победе новых религиозных представлений, которые можно назвать прямо-таки революционными. Мертвый фараон не живет уже в каменном пирамидальном склепе на скалистом плато у западного берега Нила или в каменном звездном шатре на земле — фараон живет теперь уже на небе.

    У солнца!

    Там лежит светлый потусторонний мир, который посещают золотые быки, бараны с золотым руном, ладьи мертвых и золотые рыбы.


    Религия солнца

    Отказ от строительства пирамид был явлением временным. Сахура, основатель V династии, снова строит себе у Абусира, южнее Гизы, пирамиду — «появление души Сахура». Можно думать, что по новому представлению душа древнеегипетских фараонов была отделена от тела. Пирамида уже не так важна, и тело не так священно. В отличие от громадной, воздвигнутой как будто бы навечно пирамиды Хеопса пирамида Сахура была построена крайне небрежно и из непрочного материала. Внутренние помещения чрезвычайно просты. 33-метровый, проход в погребальную камеру был отделан скромными плитами из известняка и по традиции заперт тремя каменными пробками. Стены погребальной камеры, также из простого известняка, совсем не были украшены.

    Нет, пирамида уже не имела теперь столь важного значения. Воздвигнутый перед ней «храм жертв и статуй» — вот что постепенно становится центром культа. Здесь формировалась новая традиция. Дворы и коридоры были богато украшены рельефами, которые изображали трофеи военных походов в Азию и Ливию, «расправу с врагами», триумфальные шествия, охоту, сцены на скотобойне и, наконец, процессии во главе с мертвым фараоном, идущим навстречу небесным богам.

    Покрытый базальтовыми плитами двор, длинные вестибюли, залы с колоннами, украшенными пальмовыми листьями из базальта, сокровищницы и склады — все это относилось к храму. Отсюда ладан и облака дыма от костров на жертвенных алтарях поднимались к небу — туда, где покоилась душа мертвого фараона. На одной из колонн высечены слова: «Гор, владыка короны (диадемы) Сахура, царь Сахура, которому дана навечно вся жизнь, все здоровье и все радости!» Нет, уже не в погребальной камере пирамиды с ее массивными каменными стенами — не там, а на небе, у солнца, где находится светлое царство потустороннего мира,— получает Сахура всю жизнь, все здоровье и все радости. И впервые на одной из перекладин этого великолепного храма в честь мертвого Сахура появляется изображение солнечного диска с двумя... нет, не с рогами и не с ладьями, а с двумя змеями: солнечный диск с двумя змеями, одна — справа от него, другая — слева.


    Чудотворный образ

    В 1902—1908 годах Людвиг Борхардт по заданию Германского восточного общества раскапывал гробницу Сахура. Общая площадь всех найденных там рельефов составила около 10 000 квадратных метров, но сохранились из них далеко не все. Целые рельефы занимали площадь всего лишь около 150 квадратных метров.

    От «храма мертвых» Сахура по скалистому плато вниз в долину Нила ведет ход длиной 4 километра, защищенный от песка перекрытием. Этот ход также украшен рельефами.

    По странной закономерности, в силу действия которой в одном месте гигантские сооружения разрушаются, а в другом — сохраняются, «храм долины» Сахура стоял нетронутым две тысячи лет, вплоть до времени греков. В то время как все святилища в этом районе разрушались и разграблялись, в последний период древнеегипетской истории перед одним из рельефов в «храме долины» фараона расцвел трогательный местный культ.

    Рельеф, находившийся на южной стене коридора, изображал богиню Баст-Сохмет с львиной головой. Она считалась владычицей смерти и болезней, которую боялись, но которой в то же время и молились, так как она была и повелительницей врачей.



                    План  подземелий пирамиды Сахура.

                  (A - жертвенник, B - 5 молелен, C - вход, D - соседняя пирамида, E - двор, F - «храм долины»


    Ее целительная сила притягивала к себе больных, которые приезжали сюда, не надеясь на мудреную теологию египетских жрецов, а рассчитывая на исцеление с помощью небесной милости.

    Перед рельефом этой богини в «храме долины» древнейшего фараона когда-то, наверное, происходили чудесные исцеления. На украшенных рельефами стенах были развешаны многочисленные вотивные таблички того времени. Там же были найдены и жертвенные подношения.

    Только со времени утверждения ислама, когда «Аллах и его пророк» властвовали над Египтом, прекрасные известковые рельефы пережгли на известь, а колонны сломали. Очевидно, из-за этого разрушился весь зал, что привело в ужас феллахов. Они не осмеливались даже подойти к развалинам храма, колонны так и остались лежать на месте.

    При раскопках, проводившихся в начале нашего века, эти колонны были увезены, как и последние сохранившиеся еще рельефы фараона Сахура. В европейских музеях и собраниях они должны были послужить для людей XX века образцом художественных и архитектурных достижений эпохи, отстоявшей от них на четыре с половиной тысячелетия. Сегодня, однако, и эти памятники в большей своей части разрушены. Мировая война, небрежное обращение и неподходящий климат довершили, наконец, то, что не удалось даже ворам и грабителям с Нила: остатки усыпальницы фараона Сахура, основателя V династии, исчезли с лица земли.


    Святилища солнца

    В то время как Людвиг Борхардт исследовал царские могилы в Абусире, главным образом усыпальницу Сахура, барон В. фон Биссинг по поручению берлинских музеев раскопал по соседству святилище солнца фараона V династии — Неусерра.

    В течение многих лет святилища солнца привлекали к себе внимание немецких и швейцарских ученых. С 1955 года третью археологическую экспедицию в этом районе проводили Швейцарский институт археологических исследований Египта и античных древностей и Германский археологический институт. Возглавил экспедицию Герберт Рике, который привлек к участию в ней многих швейцарских и немецких ученых. Они занялись исследованием святилища солнца, воздвигнутым фараоном V династии Усеркафом, которое, наверное, было самым древним солнечным святилищем Египта. Это не храм в традиционном смысле слова, а весьма своеобразное сооружение. От долины Нила вверх, к скалистому массиву, ведет перекрытый сверху ход. Там, на южной стороне, внутри стен ограды берет свое начало темный проход, который приблизительно на середине поворачивает к центру святилища и ведет через лестничный переход к цоколю приземистого обелиска. У этого обелиска стоит громадный алтарь. Только там снова виден дневной свет; он появляется с востока, откуда каждое утро поднимается солнце.

    Стены ведущего вверх перекрытого перехода и прохода к обелиску украшены рельефами. Они изображают победоносные походы фараона. На рельефах в так называемых «камерах времен года» показана обработка земли, сев и уборка урожая, а также различные животные. Здесь все сцены реалистичны, не заметно никакой склонности египтян к мистике.

    Тем сильнее бросается в глаза полное разрушение этого святилища. Из числа предполагаемых шести святилищ солнца V династии до сих пор найдены только два — в Абусире. Видимо, смена веры привела к их полному уничтожению.

    Нельзя сказать, что солнце не играло какой-либо роли в древнеегипетской религии, ибо бог солнца Ра был известен уже во времена царствования первых двух династий, но центрального места в культах оно, безусловно, не занимало. Даже в древнем учении, сложившемся в Гелиополисе, бог Ра не имеет еще определенного значения, да и вообще не числится в древнейших списках богов.

    Только фараоны IV династии присвоили себе титул «сынов Ра». Этот титул стоял на пятом месте среди других царских титулов. Старые боги стали терять свое прежнее значение, но еще не исчезли окончательно.

    Уже начиная с фараона V династии Неусерра культ Осириса выступает на передний план. Пирамида этого фараона, раскопанная в 1904 году Борхардтом, оказалась сильно разрушенной. Проход в нее опять был закрыт тремя каменными глыбами, но погребальная камера и находящееся перед ней помещение были почти полностью уничтожены. Пирамида уже с древнеегипетских времен использовалась в качестве каменоломни: в период арабского владычества из нее также продолжали выбирать камни.

    В титуле следующего фараона на месте Ра стоит уже Гор (утренняя звезда), что говорит об отрицательном отношении фараона к культу солнца.

    Культ древнеегипетской религии солнца длился в III тысячелетии до н. э. лишь одно столетие. Но он привел к одной из величайших катастроф в истории Египта.


    Признаки наступающей бури

    Катастрофы редко возникают только по одной причине. Многие обстоятельства должны соединиться в одном пункте, чтобы их вызвать. И часто состояние равновесия длится долгое время, пока заложенные в нем силы не вырвутся наружу. И тогда может показаться, что наступает конец света среди грохочущего грома и сверкающих молний.

    Такими обстоятельствами были: во-первых, владычество некоторых фараонов, белая кожа которых указывала на то, что они не вели своего происхождения с Нила. Во-вторых, тяжелый, бесконечный подневольный труд на строительстве пирамид, «храмов мертвых» и «храмов долины», усыпальниц придворных, знати и богачей.

    Признаком грядущей бури можно считать также и тяжелые каменные пробки, появившиеся почти во всех пирамидах, по-видимому, для того, чтобы как-то защитить священные могилы фараонов. Страхом перед возможными грабежами, очевидно, объясняется и казнь всех строителей, которые во время работы узнали проходы к пирамидам.

    Ни один народ не забывает легко такие вещи [14].

    Потом появился новый солнечный культ. Возможно, это было попыткой навязать народу чуждого ему бога — солнце. Вероятно, и учение о воскресении, подобно Осирису, также оказалось в опасности. Традиционные верования, таким образом, были поколеблены.

    Древнеегипетские фараоны носили много титулов, связанных с древнейшими преданиями. Титулы «посвященный быку», «сын Осириса» и «могучий бык» свидетельствовали о вере в луну. Фараоны считались земными представителями лунного бога. В противоположность владыкам других стран, которые носили на голове бычьи рога, фараоны прикрепляли к своему царскому облачению бычий хвост. Со временем они как будто заменили хвост быка хвостом льва или собаки. На лбу была укреплена голова змеи, а на затылке иногда изображалась утренняя звезда Гор в виде сокола.

    Египтология многое знает о фараонах, например, знает, как возникло само это слово. Оно ведет свое происхождение от «пер-ао», что означает «высокий дом». По своему значению это выражение приближается к выражению «Белый дом», принятому в США. То место, где находится президент США, и есть «Белый дом», даже и тогда, когда президент отсутствует. Там, где находился египетский царь, был и «высокий дом» — «фараон». Таким образом, понятия «царь» и «фараон» наконец слились воедино.

    Каждый фараон считался земным богом, наместником небесного бога на земле. Как только изменился небесный бог, сразу же были поколеблены основы веры в царскую власть. Это легче всего понять при помощи открытия, которое сделал Гастон Масперо.


    Тексты пирамид

    Гастон Масперо — француз итальянского происхождения. В 1881 году в возрасте 35 лет профессор Масперо основал в Каире французскую школу египетской археологии. Потом он как наследник Мариэтта принял руководство раскопками в Египте и заведование египетским музеем в Каире.

    В 1881 году Масперо исследовал пирамиду фараона Унаса (Онноса), последнего царя солнечной династии. Пирамида — от 44-метрового сооружения осталась лишь груда развалин высотой 18 метров — находилась также в Саккара. Масперо открывает три каменные пробки в проходе. Он проникает в переднее помещение, а потом в погребальную камеру. Саркофаг оказался пустым — он ограблен. Крышка лежит рядом.

    Но затем Масперо увидел нечто такое, что заставило его сердце забиться быстрее. Ему понадобился свет, много света, чтобы развеять все сомнения: стены усыпальницы были покрыты  иероглифами!

    Проходы, передняя и погребальная камеры — все было сплошь покрыто иероглифами. До этого никто даже не предполагал, что в пирамидах можно обнаружить иероглифы. Все пирамиды, исследованные ранее, не содержали никаких надписей. И вот теперь стены усыпальницы последнего фараона солнечной династии заговорили. Надпись за надписью покрывают их тексты — тексты пирамид!

    Все это богатство надо было скопировать, перевести и передать миру. Мариэтту довелось уже на ложе смерти узнать, что не все пирамиды немы — среди них есть такие, которые говорят.

    С тех пор прошло более 80 лет. И все эти годы были заполнены интенсивным изучением текстов пирамид. И если когда-либо и существовал язык религии, который очень трудно понять, то таким языком оказался как раз язык текстов пирамид. Они содержат изречения, которые, вероятно, произносились во время похоронных церемоний. Формы выражения были очень древними, но к какому времени и к каким обрядам относятся изречения — неизвестно.

    Ясно только, что эти тексты связывали «поездку на небо» фараона и его обожествление с церемонией похорон. Магические слова должны были спасти мертвого фараона от голода и жажды, защитить от свирепых зверей. Сложная жертвенная литургия была призвана оберегать его на пути в потусторонний мир. Пирамиды, исследованные позднее, также содержат подобные тексты на стенах переходов передней и погребальной камер. Но они полностью не совпадают. Изречения постоянно изменялись. При этом отзвуки древних и древнейших представлений встречаются наряду с более поздними. Так, мотивы восхождения к богу Солнца перемежаются с представлением о превращении мертвого фараона в Осириса — владыку потустороннего мира.


    Поднимается буря

    В той же пирамиде фараона Унаса в Саккара были найдены рельефы, с явной тенденциозностью изображающие голодных, исхудавших людей, от которых остались одни скелеты,— это жертвы «преступления господ». Из надписей мы узнаем нечто страшное, своеобразный атавизм. Это ритуальные описания церемоний, которые напоминают каннибализм. Казалось, что эти картины людоедства нарочито возбуждали людей, порождали у них чувство ненависти; картины «предания огню» стариков, мясо которых жестко и негодно в пищу, вываривания костного мозга у убитых, поедания легких и сердца врагов.

    Создается впечатление, что произошло нечто, отбросившее человечество на сто тысяч лет назад в его развитии; так, во всяком случае, можно думать, судя по этим сюжетам на рельефах, которые распространились теперь по всей стране. Где бы ни проводили археологи свои раскопки, стремясь определить характер конца V династии, они не нашли ни одного изображения фараона времени «солнечной династии», кроме головы разбитой статуи фараона Усеркафа и второго, едва достойного упоминания обломка. Все статуи фараонов V династии стали жертвами этого переломного периода, были уничтожены восставшим народом.

    Время, которое, выражая силу новой веры, создало святилища солнца,— памятники его через четыре с половиной тысячи лет медленно и робко только еще появляются из песка пустыни, а большинство из них вообще остаются неизвестными,— это время хотя и оставило много статуй из гранита и дерева, но оно не сохранило ни одного целого изображения фараона V династии.

    Только большая 70-сантиметровая голова фараона Усеркафа дает известное представление о тех людях, которые во славу религии солнца попытались повести страну на Ниле к новым высотам культуры.

    Лишь в 1957 году участники немецко-швейцарской экспедиции обнаружили среди развалин святилища солнца в Абусире, которое позднее было превращено в дешевую каменоломню, мало поврежденную голову натуральной величины, вероятно, принадлежавшую какому-то фараону V династии. Она была из черного сланца и изображала нежное юношеское лицо. Кто это был — неизвестно. Нет никаких возможностей сравнить эту скульптуру с другими изображениями.

    Раскопки пирамид в Гизе установили, что многие усыпальницы фараонов IV династии были варварски разрушены. Статуи выброшены из храмов и разбиты на мелкие куски. Могилы придворных, жрецов, вельмож, принцев и принцесс опустошены. Из стен усыпальниц вырваны плиты с рельефами, которые были затем использованы в качестве строительного материала.

    Перевороты и восстания, последствия их и события, с ними связанные, нашли свое отражение не только в материалах археологических раскопок, но и в письменных источниках того времени. Лейденский папирус рассказывает, что Нил был полон трупов, простолюдины сделались владельцами драгоценностей, а строители гробниц — земледельцами. Детей вельмож разбивали о стены.

    Забитые и темные люди поднимали головы.


    Конец Древнего царства

    В 1881 году, следовательно, в том году, когда Масперо проник в пирамиду Унаса в Саккара и нашел там первые тексты пирамид, ему удалось найти вход и в пирамиду фараона Пиопи I (VI династия).

    Она была разрушена полностью. Базальтовый саркофаг ограблен. Сохранился только один ларь с тремя канопскими вазами [15], где хранились внутренности мертвого фараона.

    Между тем город этого фараона VI династии со складами, вельможами, служителями, жрецами, принимающими жертвоприношения, стражами и ремесленниками продолжал жить. Несколькими веками позднее он превратился в крупный центр, который затем вместе с древним городом-крепостью «Белая стена» и его храмом быкоподобного бога Пта образовал один из крупнейших городов Египта — Мемфис.

    Правда, в конце правления VI династии пока еще не чувствуется подобного подъема. Наоборот, казалось, что один удар может сразу же прекратить всякую жизнь. Больше уже не ухаживали за пирамидами и всеми их жертвенными и погребальными сооружениями, не обслуживали многочисленные усыпальницы принцев и принцесс, военачальников, советников и высших жрецов. Гробницы были опустошены, пирамиды ограблены и осквернены. Мумии валялись на твердом скалистом грунте пустыни, брошенные без всякой защиты коршунам и гиенам на съедение.

    Оставшиеся в живых кончали жизнь самоубийством. Они входили в воды Нила, добровольно отдавая себя на съедение крокодилам. Но крокодилы уже пресытились, они не могли поглотить всех этих предлагавших себя людей — с разбитыми сердцами, истощенными телами и ничего не выражающими лицами.

    Все кончено! Никакой фараон больше уже не защитит их. Старые порядки сломлены. Если крокодилы уже отказывались пожирать их, безумцы искали смерть в огне. Они шли в огонь так, как луна входила в кольцо золотистых лучей потустороннего мира. Ничто на земле их более не задерживало.

    Темнее и темнее становилась картина истории. Волнения вновь потрясают Египет после смерти Пиопи II. Фараоны меняются один за другим. Сын Пиопи II не может даже достойно похоронить свою мать: ее хоронят в каком-то складе.

    «Золото и ляпис-лазурь... висят на шее рабынь,— так описывал обстановку того времени в Египте вельможа по имени Ипувер.— Благородные женщины (скитаются) по стране. Владычицы дома говорят: «О, если бы мы имели, что поесть»... Смотрите: владельцы ложа спят на земле. Тот, который проводил ночь в грязи, приготовляет себе кожаное ложе!»

    Одновременно меняется и вера. Если до того времени только умерший фараон отождествлялся с Осирисом, то теперь им становится каждый покойник, будь то бедняк или богач, занимай он высокое положение или низкое. Безграмотные вводят демократию в религию.

    Поистине наступило новое время!


    ГИБЕЛЬ БОГОВ

    Ты живешь там (в царстве мертвых) беззаботно...

    Я даю просветление вместо воды, радости и удовлетворения

    страстей и безмятежность вместо хлеба и пива.

    (Из беседы между Атумом и Осирисом о потустороннем мире.)


    В последние века III тысячелетия до н. э. глубокая ночь спустилась над Египтом. Кончается строительство пирамид; покинуты святилища солнца; почти нет надписей.

    В период правления IX и X династий архитектурные памятники становятся такой редкостью, что не представляется даже возможным восстановить списки фараонов.

    Только с начала Среднего царства, с наступлением II тысячелетия до н. э. египетская история приобретает более ясные очертания.

    В это время египетские фараоны опять начинают строить пирамиды.

    Однако теперь они значительно изменились, постройки стали гораздо легче. Кирпичи из нильского ила заменяют тяжелые каменные блоки, и только нечто подобное опорам поддерживает все сооружение.

    В 1882 году Масперо находит у Лишта в Нижнем Египте два 20-метровых холма щебня, которые в дальнейшем оказались пирамидами фараонов XII династии Аменемхета I и Сенусерта I (оба правили в XX веке до н. э.). Но проникнуть в подземные погребальные камеры оказалось невозможным, так как они находились под грунтовыми водами. И все-таки в 1894 году обе пирамиды были раскопаны французами Жотье и Жекье и в 1906 — 1934 годах тщательно исследованы американскими археологами (Лутго, Мейком и Ленсингом) по заданию Нью-Йоркского музея.

    Продолжали ли фараоны XII династии поклоняться солнцу? Сенусерт I созвал совет номархов[17] с определенной целью сообщить о своем намерении восстановить район храмов солнечного бога Ра в Гелиополисе. Ра снова должен был занять место среди египетских богов — о большем это сообщение не говорило. Во всяком случае, речь не шла об особой роли солнечного бога.

    В 1894—1895 годах француз де Морган исследует «Белую пирамиду» Аменемхета II, наследника Сенусерта I. Она названа так потому, что ее внутренние опорные стены были сооружены из белого известняка. Пирамида оказалась полностью разрушенной.

    В 1887 году англичанин Флиндерс Петри приступил к раскопкам пирамиды фараона Сенусерта II в Иллахуне. И эта пирамида имела опорные стены из известняка и кирпичей из нильского ила, но сооружена была на 12-метровом каменном фундаменте.

    У Петри сложилось впечатление, что в новое время еще никто не входил в эту пирамиду. По привычке он ищет тайный вход на северной стороне. Но не находит его. Он продолжает здесь свои поиски еще несколько недель, но, ничего не добившись, начинает искать вход на восточной стороне. Однако и там не находит его. Пирамида без входа? Существовала ли такая?

    Таинственная пирамида Сенусерта II настолько заинтриговала англичан, что они снова и снова (с 1887 по 1913 г.) возвращаются к ней. Работать здесь пришлось столь долго потому, что пирамида оказалась самым хитрым пирамидальным сооружением во всем Египте. По взглядам ее строителей, каждая попытка проникнуть внутрь пирамиды должна была потерпеть неудачу из-за запутанного лабиринта, состоящего из многочисленных подземных переходов.

    Но они не могли предвидеть опыта английских археологов.


    Блуждание по лабиринту

    Проследить систему ложных ходов пирамиды Сенусерта II можно лишь при помощи прилагаемого рисунка.

    Вход лежал в 25 метрах от цоколя постройки на юго-восточной стороне. Это шахта (A) девятиметровой глубины, которая через короткий наклонный проход (В) ведет в подземное помещение (С), оборудованное как погребальная камера; к нему примыкает небольшой вестибюль (Е) и ниша (D), где по древнему обычаю помещались сосуды с внутренностями мертвого фараона.

    Но это хорошо продуманный обман. Фиктивная могила должна была ввести грабителей в заблуждение, заставив их подумать, что она уже ограблена ранее и нет смысла продолжать дальнейшие поиски.

    На самом же деле именно здесь и открывался вход в пирамиду. В наклонном проходе (В) прорыта глубокая трехметровая шахта (F). Спускаясь по ней, можно дойти до длинного хода (G), который заканчивается помещением (H), напоминающим зал. Здесь находится шахта (K), которая ведет еще глубже под землю. Однако эта шахта залита водой и найти ее конца пока не удалось; по всей вероятности, дальше находится еще один ложный ход. Ибо от зала (H) начинается поднимающийся вверх проход (L), ведущий, в конце концов, под пирамиду. Этот проход достигает камеры (M), минует ее и далее ведет в вестибюль (N). К югу поворачивает новый ход (Р), который меняет свое направление несколько раз. Он идет, так сказать, по кругу. Если все




                                                                    Лабиринт пирамиды Сенусерта II


    время идти этим ходом, то снова окажешься у исходного пункта, а именно в вестибюле (N). В центре этого образованного ходом круга находится   погребальная   камера   (О).

    Она сооружена из гранита и имеет остроконечную (двускатную) крышу. Саркофаг также изваян из гранита. Перед ним лежала жертвенная чаша из известняка.

    Саркофаг был пуст!

    Англичане остались довольны. Итак, значит, в XIX веке до н. э. строили пирамиды. Сложнейший лабиринт для пустого гранитного саркофага. Вот это загадка! Может быть, многие саркофаги египетских фараонов пусты только потому, что не только душа, но и тело отправилось на небо? Служили ли пустые погребальные камеры с пустыми саркофагами доказательством такого вознесения?

    Французские археологи решили приобрести свой собственный опыт на раскопках пирамиды наследника Сенусерта II. В 1894—1895 годах Жак де Морган исследует близ Дашура гору щебня, оставшуюся от пирамиды фараона Сенусерта III, жившего в XIX веке до н. э.

    Вход в нее находился на западной стороне. И здесь ложные ходы должны были защитить могилу от проникновения грабителей. Но напрасно!

    Только надписи на стенах пирамиды представляли какую-то ценность. Храмовый дневник фараона говорит о существовании в этот период ярко выраженного лунного календаря с целым рядом праздников в честь луны. Впервые появляются пять добавочных дней к 360-дневному году. 22-й день первого месяца отмечался фараоном Сенусертом III как «великий выход» — плач по Осирису.

    Но Осирис редко помогал своим царственным почитателям охранять пирамиды от грабежа. Лабиринты, лестницы, шахты, передвигающиеся полы и каменные пробки требовались во всевозрастающем количестве, чтобы защитить священные погребальные камеры от чужеземных захватчиков.

    Напрасным трудом оказалась и постройка двух пирамид фараоном Аменемхетом III (конец XII династии): одной — около Дашура и другой — у Хавара в Фаюме.

    Пирамида в Дашуре находится рядом с пирамидами фараонов Аменемхета II и Сенусерта III. Когда-то она имела довольно солидную 81-метровую высоту, но теперь от нее остались лишь горы щебня. Ее уже в давние времена стали использовать как каменоломню. Раскопки Моргана обнаружили под этой пирамидой множество лабиринтов и заканчивающихся тупиками ходов.

    Вторая пирамида Аменемхета III, в Хаваре, также разрушилась. Известковая облицовка была снята.

    Здесь англичане снова попытали свое счастье.


    Ил и передвигающаяся крыша

    Когда Флиндерс Петри исследовал этот холм щебня, он не нашел входа ни на севере, ни на востоке, ни где-либо еще; Петри решил поэтому прекратить поиски, которые и так уже затянулись на много недель, а вместо этого подвести под пирамиду туннель.

    Прошло еще несколько недель. Наконец, Петри оказался перед какой-то камерой. Полный надежд, пробивает он стену. Но это не погребальная камера фараона. Перед Петри в полу зияла дыра. Ниже лежала какая-то камера. Он смотрит в темную глубину, откуда идет ужасное зловоние. Что находится там внизу?

    Болото? Ил? Или вода?

    При свете свечи Петри по веревочной лестнице спускается вниз. И вот он стоит в воде выше колен, в грунтовой воде, из которой поднимается этот гнилостный запах. Руки Петри нащупали под водой два саркофага. Рядом лежали, очевидно, черепки и посуда. И Петри решается нырнуть в эту зловонную воду. Может быть, на черепках или на посуде удастся обнаружить какое-либо имя. И в самом деле, на вынутых из воды маленьких чашах стоит имя: Аменемхет.

    Петри поднимается наверх. Теперь он старается найти проход из погребальной камеры наружу. С большим трудом это ему удается. Но сначала Петри пришлось основательно полазить по переходам, наполненным вонючим илом.

    Выход лежал на южной стороне, в юго-западном углу пирамиды. Только сейчас смелый англичанин, которого не могли удержать ни страшное зловоние тысячелетнего ила, ни опасность утонуть или задохнуться в темных переплетениях ходов, смог, наконец, разгадать хитроумную конструкцию этой постройки.

    Ступеньки, расположенные в юго-западном углу пирамиды, неподалеку от ее основания, ведут в переднюю камеру. От нее вправо начинается ход, но, чтобы пройти по нему дальше, необходимо сдвинуть крышу камеры. Через образовавшееся отверстие в крыше можно продолжать путь по переходу, идущему в восточном направлении. Он вновь заканчивается камерой, откуда ход ведет уже на север. Однако последний оказывается тупиком;   приходится   возвращаться.

    Та камера, мимо которой проходят по лабиринту ложных ходов, также имеет передвигающуюся крышу. За ней снова находится проход, ведущий на север. Наконец, появляется третья камера — снова с такой же крышей. Через эту крышу ход ведет на запад, то есть под прямым углом к проходу, расположенному ниже и идущему в северном направлении. По этому последнему переходу, ведущему на запад, можно, наконец, достичь погребальной камеры фараона. Однако она лишена двери. Камера состоит из огромного полого кварцитового блока. В этом 110-тонном монолите находится царская гробница. Она 7 метров длиной и 2,5 метра шириной. В гробницу можно проникнуть только через отверстие в потолке. Но и оно закрыто тремя тяжелыми каменными глыбами. Над погребальной камерой расположены две разгрузочные камеры.

    Когда Петри сумел осмыслить эту остроумную конструкцию, он раскрыл загадку двух саркофагов: один из них принадлежал фараону Аменемхету III (XIX век до н. э.), а второй — его дочери Птанеферти. Рядом с ними стоял драгоценный жертвенный алтарь из алебастра, который вознаградил англичанина за его старания. Но раскрыть до конца загадку пирамиды Петри так и не удалось, ибо оба саркофага даже в такой защищенной погребальной камере оказались все-таки пустыми.

    Есть мнение, что обе мумии еще в те давние времена были вытащены грабителями из саркофагов и сожжены. Но не слишком ли современны подобные объяснения истории древнего Египта и его верований? Кто знает!


    Новый распад египетского государства

    Южнее пирамиды Аменемхета III находился, по-видимому, храм, который еще греки считали знаменитым египетским лабиринтом. Однако сейчас, кроме остатков колонн, никаких следов от храма не сохранилось. Согласно Страбону[16], храм представлял собой прекрасную постройку — три ряда молелен (по 12 в каждом) окружали двор с 27 колоннами. Так, наверно, выглядел «храм мертвых» фараона Аменемхета III, мумия которого отсутствовала в громадном саркофаге из кварцита.

    На самом ли деле мумия была украдена из саркофага и потом сожжена?

    Действовали ли тут грабители или вожди восстаний?

    Так или иначе, но темный занавес вновь опускается над историей древнего Египта после смерти Аменемхета III. Как будто бы внезапно погас свет и с ним прекратилось строительство пирамид.

    И на этот раз окончательно!

    Царство на Ниле вновь распадается. В отдельных областях власть берут в свои руки номархи. Как ни старается египтология осветить этот мрак, но о времени, по крайней мере, двух веков после смерти Аменемхета III выяснить ничего не удается.

    Нет полной ясности в освещении событий, касающихся вторжения на территорию Египта азиатского народа — гиксосов. О них почти ничего неизвестно, даже само их имя осталось загадкой. Может быть, оно обозначает просто — «властители чужеземных нагорий»? Вероятнее всего, это были кочевые народы, пришедшие из глубин Малой Азии и Сирии.

    В течение целого века или даже больше жили они в дельте Нила в Нижнем Египте и допускали потомков побежденных фараонов к власти лишь в качестве царьков-вассалов — например, в Фивах, где с началом XVIII династии (на рубеже XVI века до н. э.) египетская история вновь несколько проясняется.

    Но события, происходившие до этого времени, полны загадок.

    Гиксосы принесли в Египет не только железо и верховых лошадей, но также и бога, которого хорошо знали и хетты,— Сотеха, или Сотиса.

    Египтяне отождествили его со своим Сетом.

    Здесь нам кажется уместным снова обратиться к Библии, которая рассказывает о том, как Авраам именно в то время отправился в Египет, потому что в его стране жить стало трудно.

    Можно, однако, лишь пожалеть, что в Библии эти события переданы уж слишком в легендарной форме. В противном случае она могла бы быть самым ценным источником по исследованию египетской истории того времени. Ибо вполне возможно, что Авраам действительно во времена гиксосов был в Египте. И его внук Иаков, который позднее сменил свое имя на «Израиль», также отправился со всеми своими чадами и домочадцами и всем своим скарбом в Египет, в Госен в Нижнем Египте — туда, где правили цари гиксосов. Сын Иакова — Иосиф был, как говорит Библия, самым могущественным в стране лицом после фараона.

    Здесь соприкасаются, хотя и не очень близко, египетская и библейская история. Ибо среди имен царей гиксосов фигурирует и имя царя Иакова. Не библейский ли это Иаков? Неизвестно.

    Итак, остается только выяснить, что дала археологам их кропотливая работа по исследованию Египта времен гиксосов. Гиксосы молились Сету, звезде и небесному богу (этой звездой, вероятно, был Сириус). И в Библии упоминается Сет (Сиф). Он был третьим сыном Адама и Евы, которые на языке звезд, по всей вероятности, обозначали Луну и Венеру. Итак, их третьим сыном был Сет.

    «Тогда начали призывать имя Господа» (I кн. Моисея, 4, 26). Так говорится в четвертой главе Бытия, хотя нет как будто бы никаких оснований отождествлять имя Сета (Сифа) и имя бога. И все же это можно понять именно так, как будто господа называли именно Сет.

    Гиксосы, их царь Иаков и звездный бог Сет. Случайно ли все это, и как это сочетать с тем, что имя господа начало широко распространяться, когда Сет уже стал взрослым?


    Царица и отец богов

    Когда фараоны-вассалы из Фив покончили со строительством пирамид и перенесли свои погребения в скалистую Долину царей и продолжающую ее на юге Долину цариц, они начали молиться новому богу по имени Амон. Наверно, Амон не отождествлялся уже с луной, но он пока еще носил рога: рога барана.

    О причинах появления культа Амона не существует единого мнения, что связано с неясностью всего этого периода истории Египта, но одно примечательно: Амон был богом бедняков. В истории богоподобных фараонов еще никогда не встречался бог бедных — теперь он появляется наконец в Фивах, как новое удивительное проявление демократической теологии: она отдает себе, по-видимому, отчет в том, что бедным бог может понадобиться больше, чем царям и людям имущим.

    Амон — это владыка потустороннего мира, мира тишины и молчания. «Ты, Амон, господин молчания, приходящий на голос бедных»,— написано на одном из памятников. Другая надпись повествует: «Амон, защитник тихих, спаситель бедных».

    Знак барана, божественного барашка возвещает почти за две тысячи лет до рождения Христа появление религии бедняков.

    В религии, связанной с потусторонним миром, Амон неизбежно должен был быть связан с солнцем. Ибо у солнца, а не во мраке, лежит светлое царство блаженства. Отсюда становится понятным, почему этот бог вскоре стал называться «Амон-Ра».

    Амон-Ра, как народный бог, знал, чем увлечь души своих приверженцев: ведь этот бог имел дочь от земной царицы.

    В египетских документах она выступает как дочь фараона Тутмоса I. Однако сообщения о ее зачатии и рождении говорят, что отцом ее был не фараон Тутмос I, а Амон-Ра. Эта дочь — будущая царица Хатшепсут.

    Согласно египетским надписям, первой жене фараона Тутмоса I Амос было предначертано богами родить будущую царицу Египта. Хотя читателю вся эта история, может быть, хорошо известна по более поздним греческим или каким-либо иным преданиям, следует все же напомнить, что Амон-Ра после этого божественного предначертания навещал царицу, чтобы оплодотворить ее. При этом он принимал образ земного фараона Тутмоса I. В этом образе он и возлежал с ней: «этот великий бог сделал с ней все, чего он желал».

    Прежде всего, Амон-Ра поставил мать только что родившейся дочери в известность о ее главном имени среди других имен — «Хатшепсут», что означает «Первая из прекраснейших». Итак, «Хатшепсут,— сказал бог этой земной женщине,— имя моей дочери, которую я вложил в твое тело... она должна царствовать в этой стране».

    Когда Хатшепсут подросла, ее выдали замуж за сводного брата Тутмоса II, сына другой жены Тутмоса I. Но супруг ее умер рано, и царица Хатшепсут правила много лет одна как настоящий фараон. После 15-летнего правления она воздвигла два обелиска с позолоченными вершинами в Фивах-Карнаке и на западном берегу Нила в Дейр-эль-Бахри—прекрасный храм мертвых, перед руинами которого стоял восхищенный Шампольон.

    И на этом месте, у Нила, археологи тоже проводили свои раскопки.


    Ненавистная

    По поручению не останавливающегося ни перед какими затратами Метрополитен-музея в Нью-Йорке американская экспедиция под руководством египтолога Герберта Е. Уинлока начала систематическое исследование ступенчатого храма Дейр-эль-Бахри с целью его реконструкции.

    В 1927—1928 годах экспедиция обнаружила близ этого храма какую-то каменоломню, наполненную обломками скульптур. Нагромождение кусков известняка и розового гранита натолкнуло на мысль о том, что здесь находились прекраснейшие и ценнейшие произведения древнеегипетской культуры. Но эти сокровища искусства систематически разрушались и уничтожались огнем и водой. Обломки их потом бросали в каменоломню.

    В результате кропотливой работы Уинлок соединил все эти куски. О тех частях, которых не хватало, Уинлок запросил все музеи мира. Так, из Берлина ему доставили найденную в 1845 году Лепсиусом часть торса, восполняющую скульптуру.

    Таким образом было восстановлено много прекрасных статуй царицы Хатшепсут. Одна из них изображает ее коленопреклоненной с чашей для жертвоприношений в руках. Другая — в натуральную величину — в виде сидящей стройной женщины с нежной грудью. У нее властное лицо с большими глазами, с красивым разрезом, прямым узким носом и маленьким подбородком. Предполагают, что эта статуя стояла когда-то в храме мертвых царицы в Дейр-эль-Бахри. Сегодня ее можно увидеть в нью-йоркском Метрополитен-музее.

    Другие статуи царицы Хатшепсут изображают ее в виде мужчины-фараона с традиционной бородкой. Хатшепсут носила все обычные титулы египетских фараонов. Только от титула «могучий бык» отказалась в надписях на своих памятниках эта очаровательная царица, хотя он и считался наиболее древним среди египетских царских титулов.

    Но кто же разрушил статуи Хатшепсут? Кто так ненавидел эту царицу, что уничтожил все ее изображения? Откуда возникла такая ненависть, продолжающаяся и после ее смерти, никогда не успокаивающаяся; ненависть, ядовитым дыханием которой еще и сегодня несет из руин тысячелетней давности?

    И прекрасный храм мертвых царицы с его террасами и залами также запечатлел на себе следы этой ненависти. Повсюду выломаны, выброшены или изуродованы все изображения, надписи и рельефы, которые имели отношение к царице. Правда, само здание осталось нетронутым, но все, что напоминало его владелицу, было уничтожено.

    Нет никаких сомнений, все эти разрушения исходили от ее наследника — Тутмоса III. Этот человек, который был либо вторым мужем царицы и ее сводным братом, либо племянником и пасынком [18], вероятно, при жизни Хатшепсут страдал от ее равнодушия и жестокости. Многие годы он был простым жрецом храма Амона в Фивах.

    Этому человеку, который позднее стал одним из самых могущественных и удачливых фараонов, казалось, что царица Хатшепсут постоянно унижала и отталкивала его. Отсюда понятно, почему его недовольство превратилось в ненависть, которую он распространил не только на мертвую царицу, но и на ее семью и приближенных. Ни в чем не повинная ее дочь также должна была умереть, как и любимец царицы зодчий Сененмут; он был умерщвлен вместе с семьей.

    Куда исчез труп царицы, никто не знает. В ее храме мертвых найден лишь ящичек с набальзамированной печенью.

    Может быть, ее труп лежит среди безымянных женских мумий, найденных в Долине царей? Может быть! Но никому это неизвестно, и, наверное, никто уже не узнает этого.



    В ДОЛИНЕ ЦАРЕЙ   

    Дай мне твои руки, что держат твой дух,

    чтобы я смог принять его и жить им.

    (Из надписи на могиле в Долине царей)


    Исполненный злобы к своей предшественнице, наследник Хатшепсут, фараон Тутмос III, построил себе гигантский склеп в Долине царей. Укрытый среди скалистых ущелий, стоит он за глубоким потайным колодцем, к которому в глубине скалы пробит длинный переход. Склеп украшен колоннами и сотнями разнообразных изображений.

    Но этот склеп лишь одна из многочисленных усыпальниц, укрытых в скалах, которые с большой роскошью отстраивали себе последующие поколения фараонов в Долине царей.

    Большинство этих царских погребений построено по единой схеме. Чаще всего в погребальную камеру вели три последовательно расположенных коридора. К коридорам примыкали небольшие помещения, предназначенные для погребальной утвари или для проведения жертвенных церемоний. Их стены и колонны были покрыты многочисленными рельефами религиозного содержания и надписями. Часть цветных рельефов была исполнена с большим мастерством и хорошо сохранилась, поражая удивительной свежестью цветовой гаммы.

    Рельефы изображали большей частью египетских богов и их священных животных. Они сопровождались пространными гимнами и описаниями потустороннего мира. Было ясно видно, как бесчисленные местные культы или религиозные представления из многих эпох, бессистемно перемешиваясь, образовывали непроходимые джунгли религиозных верований.

    Без всякой системы были приведены также и тексты, заимствованные из надписей на стенах различных пирамид. Гимны в честь мертвых, в которых их умоляют принять жертвы; монологи усопших; диалоги душ и демонов, которые грозят запереть вход для умерших в царство блаженства; магические тексты и заклинания и т. п.— вот что осталось от религии потустороннего мира, рациональная основа которой была забыта.

    Из множества таких текстов возникла на свитах папируса «Книга мертвых». Смысл изречений, изложенных древнейшим языком, не доходил зачастую даже до посвященных, о чем говорят дополнительные пояснения. Постоянно умножающиеся ошибками при переписке привели в ряде случаев к полной бессмыслице, что с изумлением констатировали современные египтологи, сравнивая эти тексты с надписями на стенах пирамид.

    Запутавшись в лабиринте искаженных религиозных представлений, один из фараонов отвернулся от старой веры в богов и пришел к поклонению солнцу. Из его последующего горького опыта видно; однако, что даже египетский фараон не мог безнаказанно нарушать традицию.


    Таблички из Эль-Амарны

    Эта драма лишь постепенно раскрывалась перед глазами египтологов. Собственно говоря, она началась с современной трагикомедии.

    В 1887 году женщина из маленькой деревни Телль-эль-Амарна на Среднем Ниле случайно нашла несколько глиняных табличек с текстом на вавилонском языке. Разумеется, эта женщина не знала, что она нашла; она знала только, что речь идет о «древностях», которыми интересуются чужие саибы.

    Количество подобных «древностей» можно легко увеличить, если разломать их и продавать каждую часть отдельно. Объект коммерции таким образом многократно повторялся.

    Следуя мудрому совету своих домашних, женщина так и поступила, предложив торговцам поломанные таблички. Последние отнеслись к ним весьма скептически и оценили большую часть фрагментов крайне низко. Только один из них понял, что таблички покрыты какой-то письменностью. Он предложил их различным музеям Европы.

    Однако ученые, с течением времени испытавшие многочисленные разочарования в связи с все увеличивающимися подделками, поступавшими с Востока, отнеслись к находке более чем недоверчиво. И в самом деле, как вавилонские письменные таблички могли попасть в Египет? Кроме того, части текста, подвергшиеся предварительному чтению, оказались противоречивыми с точки зрения как их грамматического построения, так и орудий письма, что всегда служит достаточным основанием для того, чтобы филологи отнеслись к табличкам настороженно.

    Казалось, не было уже никакого сомнения, что и на этот раз они имели дело с ультрасовременной подделкой опытных жуликов. Покупка поломанных кусочков была решительно отвергнута.

    Тем самым цена находок из Телль-эль-Амарны свелась к нулю. Иногда, правда, ее поднимали наивные туристы. Многие из этих кусочков потерялись, оставшись у путешественников со всех концов света. Большая же часть сохранилась у торговцев как неходовой товар. И все же несколько кусочков попало в руки ассириологов берлинских музеев. И сразу же свершилось чудо. Берлин — в то время ведущий город в дешифровке ассиро-вавилонской письменности — не только установил подлинность фрагментов, но и дал поручение немедленно скупить все письменные таблички из Телль-эль-Амарны.

    С этого времени за вавилонскими табличками началась охота всех музеев и научно-исследовательских институтов. Метрополии Старого света покупали у изумленных торговцев на Ниле все, что только возможно. Это послужило для восточных торговцев древностями лишним доказательством того, что этих европейцев и американцев им все равно не понять.

    В результате охоты за табличками несколько фрагментов одной из них оказывались в европейском музее, другие — в США.

    Но международная ассириология вскоре преодолела все трудности, связанные с документом, который  оказался   разбитым на множество частей, разбросанных  по   всему   миру, и с возрастающим интересом приступила к изучению большей части писем из Амарны, сумев при этом преодолеть еще барьеры частной собственности и огромные пространства. В ходе этой работы раскрылась связь месопотамских, хеттских и других царей Передней Азии с фараонами династии, правившей в XIV веке до н. э. Речь идет о фараонах XVIII династии — Аменхотепе III и его сыне Аменхотепе IV (Эхнатоне).

    Все переговоры, которые вели между собой цари в предпоследнем тысячелетии до н. э., отразились в этих письмах: борьба за золото, за договоры или за женщин. Воссоздавалась ничем не приукрашенная живая история.

    Возможно, что место на Ниле, где нашли эти интереснейшие глиняные таблички, скрывало еще и другие источники. Может быть, они имеют большое историческое значение? И надо искать их там, где были обнаружены таблички с письменами.


    Ахетатон

    В 1891 — 1892 годах Флиндерс Петри, которому удалось открыть уже много интереснейших памятников египетской истории, начал разведывательные раскопки в Амарне, примерно в двух километрах от восточного берега Нила. Но вскоре он потерял к этим работам всякий интерес; загадка так и осталась неразгаданной.

    Прошло еще 16 лет — за это время письма из Амарны вызывали все более живой обмен мнениями среди ученых — пока, наконец, Германское восточное общество в 1907 году не решилось взяться за раскопки таинственных холмов близ Амарны. Эти раскопки планировались на несколько лет; руководил ими Людвиг Борхардт.

    За семь лет раскопок, продолжавшихся вплоть до начала первой мировой войны, начали постепенно вырисовываться остатки резиденции фараона Аменхотепа IV —того царя, который хотел поклоняться только солнцу и навсегда покончить с древней религией Египта [19]. В честь бога-солнца, одно из имен которого было «Атон», молодой фараон и себя стал называть по-новому — «Эхнатон» (букв, «угодный Атону»).

    Он закрыл жреческие школы, объявил жрецов лживыми учителями, не почитавшими истинного бога, провозгласил все культы старых богов незаконными. Он запретил даже изображать каких-либо богов, в том числе и Атона, ибо, по его мнению, истинный бог не имеет формы. «Мужчины Фив! — говорил он.— Наш народ служил многим богам и молился владыке над богами — Амону... Но я объясняю вам, что не существует бога, который хотел бы, чтобы его прославляли кровью и жертвами (этим фараон намекал на человеческие жертвоприношения, характерные для того времени). Отвернитесь от культа богов!»

    Вслед за этим он декларирует свою веру: «Существует только один бог, который стоит над всеми и который властвует над нашей судьбой. Наш бог — Атон! Бог-Солнце, само Солнце, которое все создало!»

    Он запретил всем падать на колени перед ним, фараоном: «Пусть будем мы все едины перед смертью, которая одинакова для всех!»

    Он стирал и соскабливал со стен храмов имена старых богов; лишил жречество их золота и имущества, а тем самым и его экономической власти. После этого он покинул столицу Фивы, чтобы в честь солнечного бога Атона построить себе в Амарне новую резиденцию — «Ахетатон» — «Горизонт Атона».

    Первая мировая война прервала исследования в Амарне, они были затем продолжены английским Фондом исследования Египта. Вулли, раскопавший Ур, также некоторое время работал здесь; другой участник этих раскопок — Ф. Г. Ньютон в 1924 году заболел и умер.

    Постепенно, по частям складывалась короткая история солнечного города Эхнатона, который в надписи на одной из гробниц прославлялся как «могущественный город лучезарного Атона, великий в своем очаровании... полный богатств, с жертвенником Атона в центре его».

    Сегодня большую часть огромной резиденции Эхнатона уже можно представить себе хотя бы в общих чертах: это широкие главные улицы с домами знати и богачей и узкие переулки с лачугами солдат и ремесленников в тех кварталах города, которые можно считать первыми на свете кварталами бедняков. Выложенные в домах кирпичные очаги, уборные и специальные помещения для скота — все это было необычайно прогрессивным для того времени.

    Известен теперь также громадный район, где обитало «солнечное» жречество, с роскошными порталами и улицами для процессий, с молельнями, украшенными колоннами, и складами, со скульптурами, рельефами и символами веры в вечное солнце. Почти ничего от этого сейчас не осталось. Однако удалось рассчитать, что район храма Атона, расположенный в центре города, имел в длину 730 и в ширину 275 метров. Наконец помимо множества скульптур и фресок, изображающих молодого фараона Эхнатона со своей семьей в совершенно новой, свободной манере, был найден знаменитый бюст Нефертити, созданный в мастерской неизвестного скульптора из Амарны.

    В близлежащих горах нашли 24 каменные усыпальницы. Многие из них остались недостроенными. Эти усыпальницы благодаря своим прекрасным рельефам, фрескам и надписям дают нам возможность получить представление об Эхнатоне и его времени, а также о церемониях жертвоприношений в честь бога Солнца.


    Проклятый

    Громадные алтари и сосуды для пожертвований из Амарны, наполнявшиеся ранее цветами и фруктами, были разрушены и разбиты после внезапной смерти «отступника» и «еретика». Даже земля, на которой стояли эти жертвенники, посвященные солнцу, казалось, была проклята и поругана так, что тут больше не выросло ни одной травинки.

    Жители покинули город солнца; он был объявлен вне закона. В загонах и хлевах фараона археологи нашли останки лишь тех животных, которых по какой-то причине нельзя было взять с собой.

    Все указывало на то, что в Амарне больше никогда уже никто не селился. Проклятая жрецами старой религии многобожья и объявленная обиталищем демонов Амарна использовалась последующими фараонами лишь как каменоломня. Так сложилась судьба солнечного города Эхнатона. Постепенно песок пустыни засыпал одинокие руины и равнодушно похоронил под собой остатки новой веры египетского фараона в единовластие солнца.

    Амарна останется для нас памятником истории древнего Египта, судьба которого тесно связана с судьбой, постигшей тысячелетие назад фараонов солнечной династии.

    Ведь еще основатели V династии вызвали подлинную революцию, когда они начали поклоняться солнцу. А Эхнатон, по всей вероятности, был свергнут с престола, а может быть, даже и отравлен. Во всяком случае, точно известно, что он был проклят сразу же после своей неожиданной смерти.

    Оба этих независимых друг от друга события, разделенные тысячелетием, объединяются здесь на единой почве поклонения солнцу.

    Темные силы консервативной религии звезд победили прогресс. Нил не освещало уже теперь «царство солнца», лишь «царство звезд» мерцало над ним во мраке ночи.


    Таинственная гробница

    В 1907 году, когда немецкая экспедиция начинала свои предварительные раскопки в Амарне, далеко на юге, в Долине царей около Фив, была обнаружена таинственная гробница.

    Там, в Долине царей, американец Теодор Деви, начиная с 1902 года, продолжал исследования найденных ранее в скалах гробниц фараонов. До него уже обнаружили 62 такие гробницы, но большинство из них оказалось сильно разрушенным.

    В 1903 и последующие годы из гробниц предков Эхнатона извлекли роскошные кресла и лари, прекрасные, дорогие вазы и различную утварь. Только от гробницы Эхнатона не осталось и следа. В каком же месте Долины царей был похоронен фараон Аменхотеп IV — Эхнатон? И вообще был ли он достойным образом похоронен?

    В 1907 году удалось обнаружить проход в одну из расселин скалы, в одну из тех многочисленных расселин, которые и ранее уже были обследованы с большим или меньшим успехом. И на этот раз новый проход ничего особенного не обещал. Неожиданно появились ступеньки. Там, где они кончались, начались ходы, заваленные землей и камнями. Надо было сначала расчистить эти завалы.

    Теперь археологи оказались перед ходами, идущими еще глубже в толщу горы, но их загораживала огромная стена из тяжелых нагроможденных друг на друга блоков. Пришлось снести и эту стену. За ней начинался мрачный проход, тоже заваленный камнями.

    Среди камней нашли деревянную стенку роскошного гроба. Создавалось впечатление, что все происходившее здесь делалось в большой спешке. Как будто гробницу спешно вскрыли и потом замуровали вновь.

    Лишь после тщательной расчистки ходов, устранив последние препятствия, археологи добрались до погребальной камеры.

    Здесь находились остальные части гроба. Стенки его были сделаны из кедрового дерева и покрыты золотом. Скрепляли их золотые гвозди. Нет сомнения, что этот гроб был извлечен из саркофага, принадлежащего знатному лицу.

    Но кто же это?

    На стенке гроба нашли надпись: «Он сделал это для своей матери». Сравнение с другими надписями показало, что речь идет о какой-то царице Тэйе.

    Это была мать Эхнатона.

    Многое говорит о том, что она была не египтянкой, а происходила от какого-то другого азиатского народа. Бабушка Эхнатона была дочерью месопотамского царя Митанни. Может быть, подобное происхождение и объясняет странные с точки зрения того времени действия и воззрения фараона-реформатора Эхнатона.

    Значит, Тэйе — мать Эхнатона — была здесь похоронена. Но где же тогда ее саркофаг? Где ее мумия?

    Саркофаг царицы Тэйе не был найден.

    Кроме разбитого гроба, стоявшего когда-то в саркофаге, в этой погребальной камере лежала лишь дорогая посуда из алебастра и фаянса, сосуды для косметики, цветные чаши и т. п. Итак, это не грабители?

    Нет, здесь, по-видимому, случилось что-то другое. Трудно только сказать, что именно в этой погребальной камере происходило и когда.

    Мерцающий свет факелов осветил в задней части камеры нечто новое. Он осветил — всего лишь в нескольких метрах от залитой солнцем поверхности земли и все-таки бесконечно далеко от голубого неба — зловещее лицо смерти. Это была камера, где когда-то стоял саркофаг Тэйе. И в нем находился еще один, сделанный по форме человеческого тела гроб.


    Прекрасный властелин

    Крышка гроба — на гнилой коробке, богато украшенной драгоценными камнями, со светящимися стеклянными ножками — сдвинулась с места, потянув за собой голову покойника. Пустыми глазами впадин череп мумии проницательно оглядывает входящих. На одной впадине лежит амулет в виде золотого орла: по-видимому, он свалился туда с груди мумии, когда крышка соскользнула с гроба.

    Труп гниет и разлагается, хотя он и был обернут тонкими золотыми пластинками и набальзамирован. Влага, сохранявшаяся здесь несколько тысячелетий, в конце концов, справилась с бальзамом. Потребуется применить высокое искусство реставраторов, чтобы сохранить хотя бы то немногое, что осталось от трупа. Пройдут месяцы кропотливой работы — консервация и медицинское освидетельствование,— пока ученые сумеют получить хотя бы весьма общие представления о возрасте и конституции тела покойного.

    Состояние, в котором оказалась мумия — сорванные золотые пластинки, распеленатая часть головы,— говорит о том, что здесь происходили какие-то необычайные события. На верхней части крышки гроба сохранились иероглифы: «Пре красный властелин, единственный избранник Ра, царь Верхнего и Нижнего Египта, живущий в правде, господин обоих царств... Прекрасное дитя здравствующего Атона, имя которого будет жить всегда и вечно».

    Атон! Бог Эхнатона! Его прославлял этот текст. И лежит там фараон, царь Нижнего и Верхнего Египта. А уж не сам ли это Эхнатон?

    На саркофаге нет никаких надписей. Из золотых кусочков, которые крест-накрест лежали на груди покойника, были вырезаны иероглифы выгравированного когда-то имени.

    И на четырех кувшинах из алебастра, которые стоят в нише стены у саркофага и содержат внутренности трупа, также нет его имени. Видны лишь следы какой-то надписи, но она старательно стерта. Только на четырех кирпичах фундамента сохранилось имя. Это было имя фараона Аменхотепа IV — Эхнатона.


    Неразгаданные загадки

    Остатки царской мумии, обнаруженные археологами, породили уйму вопросов, на которые специалисты и по сей день не нашли еще окончательного ответа. Сомнения, различные аргументы и опровержения возникали по поводу того, действительно ли эта недостойная фараона гробница содержала мумию Аменхотепа — Эхнатона из XVIII династии XIV века до н. э.[20].

    С тех пор прошло более 50 лет. Египтологи обнаружили огромное количество произведений искусства, рельефов и статуй времени правления Эхнатона. Этот фараон и его супруга Нефертити стали более известными в широких кругах общества, чем другие цари трехтысячелетней истории Египта. Миллионы наших современников любовались очаровательной головкой Нефертити.

    Без сомнения, археология знает значительно больше о времени Эхнатона, чем о более близких периодах истории, но она все же не может с уверенностью сказать, принадлежат ли действительно остатки мумии из гробницы Эхнатона фараону Аменхотепу IV, то есть тому властителю, который, будучи молодым человеком, с высоты своего трона попытался разрушить мир прежних верований Египта, заменив его религией солнца.

    Но Эхнатон потерпел поражение, так же как и фараоны V династии за тысячелетие до него, хотя они и действовали совсем в других политических условиях.

    Что же касается Эхнатона, то его враги, вероятно, хотели, чтобы его судьба навечно осталась загадкой.   Сразу   после смерти фараона было запрещено произносить даже его имя. Время его правления вычеркнули из анналов истории. В списке фараонов храма в Абидосе, составленном два века спустя, имя Аменхотепа — Эхнатона уже не значится. Таким образом, царь солнца исчез из мира.

    Поступили ли так же и с его трупом?


    Это был не Эхнатон

    Позднее, когда было предпринято новое исследование мумии, выяснилось, что она не могла принадлежать Эхнатону, ибо он, хотя и умер достаточно молодым, все же был старше того человека, чья мумия найдена в этом гробу.

    Предполагают, что Эхнатон был похоронен со всеми почестями. Не пришло тогда еще время, когда враги могли бы уничтожить его труп. Его молодой наследник — зять Сменхкара — был слишком тесно связан с Эхнатоном, что не позволяло противникам фараона завершить начатое дело. Наследник правил всего лишь три года. И после его смерти началась контрреформация XIV века до н. э. под знаменем бога Амона — круторогого барана.

    Все больше и больше складывалось впечатление, что в тот гроб, который, наверное, и был по велению Атона гробом Эхнатона, несколькими годами позднее вложили мумию его зятя. При этом, наверное, саркофаг с мумией матери Тэйе вынесли из погребальной камеры, оттуда, где она должна была лежать вместе со своим сыном Эхнатоном.

    Что же случилось с вытащенной из гроба мумией Эхнатона, неизвестно и останется, по всей вероятности, загадкой. Известно, однако, что гранитный саркофаг одной из дочерей Эхнатона был варварски разбит.

    Известно далее, что даже имя супруги Эхнатона, царицы Нефертити, было выскоблено на всех памятниках. И ее могила до сих пор не найдена. Конец этой царицы, облик которой сегодня всем так хорошо известен, тоже скрыт во мраке.

    Эхнатон мертв. Но вопреки воле своих врагов он остался жить на многочисленных рельефах из Амарны на вечные времена — жить в истории культуры и религии.

    И еще одно осталось нам в качестве воспоминания о жизни Эхнатона-человека — лирические любовные строки, выгравированные на золотом покрытии нижней части гроба:


    Я ловлю сладкое дыхание твоего рта.

    Я каждый день восторгаюсь твоей красотой.

     Мое желание — слышать твой прекрасный голос,

    Звучащий, словно шелест северного ветра.

    Молодость возвращается ко мне от любви к тебе.

    Дай мне твои руки, что держат твой дух,

     Чтобы я смог принять его и жить им.

    Называй меня моим именем вечно — а мне

    Без тебя всегда (чего-то) будет недоставать.

    Может быть, Эхнатон сам сочинил эти стихи?

    И может быть, здесь имелась в виду Нефертити?


    К солнцу!

    Египет не сохранил учения Эхнатона об Атоне. Религия солнца оказалась чуждой и непонятной народу. Некоторые ученые предполагают, что большой гимн Эхнатона солнцу послужил в позднейшее время источником 104-го псалма Ветхого завета, который славит дела и творения господа. Конечно, этот псалом не отождествлял образ солнца с богом.

    Разбитые блоки святилища солнца использовались для постройки храмов Амона в Фивах и лунного бога Тота в Гермополисе. Целые леса колонн с надписями и бесчисленными гимнами говорили, как и прежде, о власти и величии старых богов, а имя солнца навсегда слилось с именами других богов Египта. Чтобы подчеркнуть это еще раз, солнце заняло в египетском учении о потустороннем мире особое место. На бесчисленных изображениях его располагают между рогами или змеями, символизирующими два серпа луны.

    Постепенно имя солнца, Ра, настолько слилось с именами таких богов, как Амон, Гор, Осирис и Атум, что у египтологов создалось впечатление, будто бы в религии Египта солнце занимало главенствующее место. Но это только кажется.

    Даже сегодня многие южные племена — а именно те, которые еще сажают своих покойников в лодки, а потом выпускают в море,— на вопрос, куда эта лодка идет, дают ответ, известный древним египтянам: «К солнцу».

    Ибо в блеске солнечных лучей, появляющихся на востоке перед восходом солнца, находится остров блаженных — «тростниковая равнина» египтян, эдемский сад Библии, возвещающий «наступление утра».


    ВОЗВРАЩЕНИЕ БОГОВ

    Боги отвернулись от этой страны, и когда

    [жители ее] возносили моления богам,

    чтобы получить предзнаменование,

    то боги молчали...

    (Запись на памятнике из Фив-Карнака)


    5 ноября 1922 года в Долине царей нашли погребение, которое по времени связано с Эхнатоном, да и вообще, можно сказать, без него в некоторых отношениях было бы немыслимо.

    После восьми лет безуспешных поисков англичанин Говард Картер на скалистом склоне, несколько ниже гробницы Рамзеса IV, напал на какой-то след[21]. Под фундаментом одной из хижин, где жили рабочие, неожиданно открылись первые ступеньки уходящей вниз лестницы. Поспешно освободили всю лестницу. Затем путь преградила каменная стена. На ней нашли уже известную ранее надгробную печать, обычную в царских гробницах: шакал и девять фигур. Печать оказалась нетронутой.

    Затаив дыхание, пробивают защитную стенку. За ней открылся длинный наклонный ход, забитый галькой и тяжелыми камнями.

    После того как проход освободили, Картер остановился перед второй стеной. И на ней была печать царских усыпальниц, но поврежденная. Должно быть, эта гробница один раз уже вскрывалась, а потом ее вновь замуровали.

    За этой второй стеной открылась камера шириной 8 метров и глубиной 3 метра 60 сантиметров. Она оказалась наполненной многочисленными вещами: ларцами, сундуками, ложами, креслами, вазами, короче говоря, различными предметами царского дворцового обихода. Здесь было золото, драгоценные камни, роскошная керамика и посуда из алебастра — богатства, не поддающиеся никакой материальной оценке.

    В камере находился также громадный паланкин. Одна его сторона украшена львиной головой, другая — бычьей. Однако самой повозки от паланкина не было. Лишь части ее валялись в углу: дышло, рама, колеса. Все позолоченное. (Картер, естественно, не мог провести сопоставление с инвентарем царских погребений в Уре, так как они были обнаружены лишь пятью годами позднее.)

    Из приоткрытой крышки черного сундука выглянула большая золотая змея.

    Самым дорогим из всех вещей был трон. Вся его богато отделанная поверхность облицована золотом и стеклом, фаянсом и драгоценными камнями. Ножки трона сделаны в форме львиных лап, а на спинке вырезаны две львиные головы. Змеи в коронах и с крыльями образуют подлокотники трона. Между планками спинки из дерева вырезано еще шесть змей, покрытых золотом.

    Обнаружили и вторую камеру. Она находилась за первой и была приблизительно вполовину меньше. И ее охраняла царская печать и наполняла масса предметов. Казалось, в этих подземных скальных камерах спрятано все имущество целого дворца фараона. Повсюду встречаются имена и титулы его владельца: фараон Тутанхамон.

    Однако радость Картера была несколько омрачена. Следы показывали, что эти камеры уже были когда-то вскрыты. Все выглядело так, как будто много лет назад их разыскали, а потом спешно засыпали.

    И вообще гробница ли это фараона?

    Или это только подземный склад?

    Большую часть зимы 1922—1923 годов Картер был занят расчисткой обеих камер. Находящуюся поблизости пустую усыпальницу какого-то царя, превращают в лабораторию для реставрации всех найденных вещей, которые многие тысячелетия пролежали в камерах, вырубленных в скале.

    Только после этого Картер смог продолжить исследование таинственных камер.

    Вновь и вновь рассматривает он северную стену первой камеры. Там стоят две статуи из черного дерева в натуральную величину. Их головы, пояса, браслеты на руках и сандалии позолочены. Почему они стоят там?

    Может быть, это стражи? Что же они охраняют?


    Эксперты, пилигримы и репортеры

    Картер мобилизует общественность, информирует египетское правительство, науку, своих друзей. Начались сенсационные поиски среди гробниц фараонов в Долине царей — где-то здесь находилась таинственная царская гробница — наверняка единственная, которая еще не была ограблена.

    Картер нуждается в советах и помощи. Он чувствует, что самое великое открытие еще впереди и что один он с ним не справится.

    Американские исследователи из нью-йоркского Метрополитен-музея бросили свои работы на Ниле и поспешили на помощь. В действие вступили специалисты по химии, по консервации трупов, по надписям, искусству и истории. В Европе и Америке египтологи поспешили к кораблям, чтобы отправиться в Египет, в Долину царей.

    На Картера обрушился поток телеграмм, писем, пожеланий, предупреждений, предложений помощи и советов. К Нилу устремились корреспонденты всех крупнейших агентств печати и газет. Используя свои связи с состоятельным англичанином лордом Карнарвоном, который в течение многих лет финансировал раскопки Картера, газета «Таймс» добилась предоставления ей права первой информации. Началось волнение во всей мировой печати, а также в правительственных кругах Египта.

    Поток туристов направился в Фивы и расположился лагерем у входа в таинственную гробницу Долины царей, осложняя жизнь ученым.

    Что же это такое? Интерес международной общественности к археологическим исследованиям или всего лишь праздное любопытство, вызванное чудом, тайной, отстоящей от нас на тысячу лет? Или же это только тщеславное желание присутствовать «при том моменте», когда Картер вместе с другими археологами раскроет гробницу с сокровищами?

    В ряде случаев это даже нечто большее!

    Время от времени в некоторых кругах общества раздавались голоса о том, что нарушать покой царственного мертвеца — кощунство.

    Но найдут ли вообще его труп в скальной гробнице?

    В феврале 1923 года Картер с бьющимся сердцем стоит перед стеной усыпальницы, которую охраняют фигуры двух черных стражей с позолоченными головами. Вокруг него собралось множество людей. Ученые и политики, затаив дыхание, наблюдают за тем, как Картер с величайшими предосторожностями пробивает отверстие в стене. На расстоянии менее метра находилось нечто, напоминающее стену из массивного золота.


    Золотой зал

    По мере того как сносили защитную стену, открывался гигантский ковчег. По своим размерам (5 на 3 метра при высоте 2,73 метра) он заполнял почти всю кубатуру усыпальницы. Его крыша приближалась к потолку. Между стеной усыпальницы и скалой оставалось лишь узкое пространство, покрытое пестрыми изображениями и надписями. Здесь лежали и стояли различные предметы ценнейшей погребальной утвари. Перед ковчегом стояла великолепная лампа с тремя лотосообразными чашечками со стеблями и листьями лотоса, вырезанная из одного куска алебастра. В углу лежал большой погребальный букет, составленный из ветвей и листьев персей и оливы.

    Итак, сюда, в этот ковчег, ставился саркофаг с мумией фараона. В тот самый момент, когда Картер понял это, он испытал глубочайшее разочарование: печать от двери с царским знаком Тутанхамона оказалась нарушенной.

    Картеру уже совершенно ясно, что ковчег вскрыт и обворован. «Горя нетерпением, мы отодвинули задвижки,— сообщает он,— и распахнули створки двери так, словно их только вчера закрыли».

    Но там не оказалось саркофага. Вместо него Картер увидел второй ковчег, очень похожий на внешний. Частично он был еще прикрыт полотняным покровом. Потемневшее от времени полотно украшали золотые звезды. Между ними сверкали золотые цветы, прикрепленные к ткани с помощью этих звезд. От тяжести многочисленных золотых украшений обветшавшее полотно во многих местах порвалось. Чтобы осмотреть второй ковчег, требовалось, прежде всего, снять покров. Как и первый ковчег, второй также сверкал золотом и был почти сходен с ним, если не считать отсутствия инкрустаций из синего фаянса. Зато его украшали великолепные рельефы, передающие сцены из жизни загробного мира.



    План гробницы Тутанхамона в Долине царей у Фив,


    И тут Картер открывает для себя самое главное: почти не веря своим глазам, смотрит он на печать. Она нетронута.

    Это печать с тронным именем фараона Тутанхамона — единственная целая печать во всей Долине царей.


    Золотые ковчеги

    В присутствии удивленных и взволнованных гостей Картер вновь опечатывает ковчег. Теперь он знает — и вместе с ним знает весь мир,— что за опечатанной стеной второго ковчега он найдет мумию фараона Тутанхамона.

    И все же Картер не меняет своего решения вскрыть внутренний ковчег. Но сначала нужно с соблюдением всех предосторожностей вытащить из погребальной камеры внешний ковчег: узкое помещение не позволяло поступить иначе.

    Прежде всего, Картер обнаружил позади усыпальницы еще одно, более обширное помещение. Это сокровищница. Картер сразу же увидел, что здесь хранятся ценнейшие сокровища гробницы. У задней стены сокровищницы стоял огромный обшитый золотом ящик, сделанный в форме ковчега. Вокруг него свободно стоят изваяния богинь — хранительниц мертвых. Раскинув руки в охранительном жесте, они абсолютно естественно с сочувственным выражением лица устремляют свой взгляд на вход, словно уже видят перед собой вторгшегося чужеземца. Картер предчувствовал, что в этом драгоценном ящике находятся канопы мертвого фараона. Словно пораженные громом, исследователи остановились перед эмблемами и сокровищами времени, отстоящего от нас почти на три с половиной тысячи лет. У самого входа, на постаменте, установленном на салазках, лежало изваяние бога-шакала Анубиса, а за ним на подставке виднелась голова быка. Рядом с ними и вдоль стен сокровищницы стояло множество черных ковчегов и ящиков. Все они, за исключением одного, были закрыты и запечатаны. В центре комнаты находилась группа великолепных шкатулок из слоновой кости и дерева, инкрустированных золотом и синим фаянсом. Здесь же стояли модели лодок с парусами и полным оснащением, а у северной стороны — колесница.

    Прошло много месяцев, прежде чем усыпальница была расчищена настолько, что Картер снова мог заняться исследованием большого ковчега. И как раз в это время произошло событие, которое потрясло многочисленных читателей газет больше, чем все публиковавшиеся ранее сообщения о бесценной гробнице   Тутанхамона.   Лорд   Карнарвон,   человек, в течение многих лет оказывавший Картеру финансовую поддержку, скончался.

    Он умер в начале апреля 1923 года в Каире от приступа жестокой лихорадки. По-видимому, причиной ее был укус москита. Жизнь лорда Карнарвона оборвалась в каирской гостинице в ненастную ночь, которая редко бывает в Египте. От удара молнии, видимо, погас свет в гостинице, и лихорадивший больной, напуганный последовавшим вслед за молнией ударом грома, в течение нескольких минут в темноте безуспешно звал сиделку, укрывшуюся в подвале. Врачи констатировали разрыв сердца. Но весь мир внезапно решил, что он умнее медицины, и безапелляционно заявил: это проклятие фараонов.


    Проклятие фараонов

    Лифтеры в гостинице, суеверные жители долины Нила, продавцы газет и чистильщики сапог, прачки и лакеи, кучера и разносчики овощей — все они стали шептать о том, что фараон отомстил нарушителям своего покоя.

    Мировая пресса подхватила благодатную тему. Может быть, египетские фараоны повелели окропить свои усыпальницы ядом? Или здесь действовала атомная энергия? А может быть, к смерти лорда Карнарвона приложили свою руку привидения? Спириты и знатоки оккультных сил с достоинством предложили свою помощь. Они установят связь с покойным лордом, чтобы тот из потустороннего мира сообщил, какова же настоящая причина его внезапной кончины. Умерли еще и другие люди: сначала друзья лорда Карнарвона, затем ученые, которые когда-либо входили в гробницу фараона. Правда, умерли и многие из тех, кто окружал лорда, но никогда не видел гробницу Тутанхамона. Один умер на пароходе, другой — в Лондоне. Остальных смерть настигла в иных местах.

    Мировая печать тщательно отмечает все смертельные случаи, добросовестно описывая обстоятельства смерти, возраст каждого покойного, указывает, отчего именно он скончался и где это произошло. Умирает и сиделка, которая в ненастную ночь оставила больного лорда одного в номере каирской гостиницы. Правда, она умерла от родильной горячки.

    Впрочем, другие знакомые Карнарвона доживали в Англии до благословенного возраста — 70 или 80 лет. Они умирали от гриппа, от воспаления легких, от рака и от других заболеваний, свойственных столь почтенному возрасту. Но оживившееся общественное мнение всего мира не может удовлетвориться такими вульгарными объяснениями. Оно во всем усматривает сверхъестественные силы, которые накажут каждого, кто когда-либо посмел войти в гробницу Тутанхамона или даже просто был знаком с лордом Карнарвоном. И вот мир с часами в руках ожидает неизбежной в самое ближайшее время кончины человека, который открыл гробницу фараона и более года почти постоянно в ней находился. Смерти Картера и его ближайших сотрудников. Но как ни странно, они тогда не умерли. Картер, в течение 10 лет работавший у гроба Тутанхамона, умирает в преклонном возрасте.

    Всюду твердят, что человеку, переступившему порог гробницы Тутанхамона, угрожает смерть. Таинственные силы подстерегают нарушителей покоя мертвого фараона и всегда готовы отомстить им. Что за бессмыслица, утверждает Картер. На самом деле нет на свете более безопасного места, чем эта гробница. Когда она была вскрыта, исследователи не обнаружили в ней никаких микробов. «Недоброжелатели,— уверяет Картер всех окружающих и всю мировую печать,— вопреки истине приписывают все болезни, все несчастные и смертельные случаи каким-то таинственным силам, якобы действующим здесь. Непростительно лживые сведения такого рода публикуются и повторяются с неприязненным удовлетворением. Мне трудно, говоря о клеветнических утверждениях подобного рода, сохранять спокойствие». Ученый полагал, что здравый смысл должен с презрением отвергнуть подобные вымыслы, но тут же высказал предположение, что мы, очевидно, не так далеко ушли от седой старины, как это думают некоторые «хорошие люди».


    Золотые гробы

    Проходят месяцы. Взволнованный мир все еще занимается смертью лорда Карнарвона. А в погребальной камере Тутанхамона осторожно разбирают на части внешний ковчег. Это очень трудная работа. Тяжелые дубовые доски, толщиной 5,5 сантиметра, покрытые золотом и фаянсом, за много лет ссохлись, а покровы, наоборот, растянулись. Между досками и их покрытием возникли пустоты. При малейшем прикосновении возникала опасность, что кусочек золота будет вдавлен внутрь или совсем оторвется.

    В невыносимой жаре узкого помещения нужно с величайшими предосторожностями отделить и вынести отдельные части ковчега. А ведь только одна его внешняя сторона весила больше 7 центнеров.

    Наконец дело сделано. Второй ковчег высвобожден. На его печатях неповрежденные царские эмблемы. Этот ковчег также необычайно велик — двухметровой высоты и примерно четырехметровой длины.

    В течение нескольких минут Картер колеблется. Он должен собраться с мыслями, решить, что следует делать дальше.

    Но вот двери внутреннего ковчега распахиваются. Картер сломал единственную неповрежденную в Долине царей печать фараона. То, к чему стремились в погоне за золотом сотни грабителей могил с незапамятных времен, Картер совершает во имя науки.

    В раскрытых дверях показался третий ковчег. В пространстве между ним и вторым ковчегом снова лежит многочисленная погребальная утварь. Это роскошные скипетры, оружие, булавы и луки. Третий ковчег также позолочен, украшен надписями и изображениями. Он заперт; на засовах висит неповрежденная царская печать Тутанхамона.

    Стараясь подавить волнение, Картер открывает и этот ковчег: «Я устранил драгоценную печать, отодвинул засовы и открыл дверцы. И тогда я обнаружил четвертый ковчег!»

    Этот ковчег еще более прекрасен, чем все предыдущие. Он тоже сделан из дубовых досок и покрыт золотом. Но его украшали еще и прелестные барельефы, иероглифы и изображения богов. На углах ковчега изваяны богини-хранительницы с огромными крыльями.

    Теперь Картер уже более не в силах владеть собой. «В крайнем возбуждении» он отодвинул засовы незапечатанных дверей четвертого ковчега, и они медленно раскрылись. Перед археологом сияет саркофаг: «поистине ни с чем не сравнимый огромный желтый кварцитовый саркофаг». Он стоит перед Картером, и ученому кажется, что «благочестивые руки только что прикасались к нему».

    Саркофаг имеет 2,75 метра в длину и 1,5 метра в высоту. Он вырезан из монолитного блока. У карниза богиня распростерла протянутые вперед руки и крылья, как бы защищая мертвого от покушений живых.

    По всем четырем углам саркофага стоят такие же богини-хранительницы. Их раскинутые крылья окружают весь саркофаг. Он закрыт тяжелой плитой из полированного розового гранита. Посредине эта плита треснула. Чтобы поднять тяжелую крышку саркофага, понадобилось прибегнуть к помощи специальных приспособлений. Прежде всего нужно было удалить из усыпальницы все части ковчега. Проходят недели, прежде чем закончились подготовительные работы и можно было начать подъем.

    Торжественно настроенное собрание — губернаторы, министры, профессора из самых различных стран, известные археологи, анатомы, историки искусства и культуры, директора музеев,— затаив дыхание, наблюдают, как 12-тонная гранитная плита поднимается вверх. В глубочайшем молчании собравшиеся смотрят в открытый саркофаг. Но пока видны только лишь покровы. Это тонкая полотняная ткань, прикрывающая содержание саркофага. Их осторожно снимают. Открывается золотой гроб. Верхняя часть этого изумительного гроба выполнена в форме мумии. Золотой гроб имеет около 2,5 метра в длину. Он сделан из твердого дерева и покрыт позолотой. Форма гроба (антропоидная) передавала образ Осириса. Голова и руки его изваяны из массивного золота, лоб украшен двумя эмблемами — это коршун и кобра, выполненные из стекла и фаянса; брови и веки сделаны из искусственного лазурита, глазные яблоки — из арагонита, зрачки — из обсидиана. В руках бог сжимает царскую эмблему, инкрустированную толстым слоем темно-синего фаянса. На лбу лежит маленький венок из цветов.

    Кто положил его туда?

    «О матерь Нут! — начертано на гробе.— Да будут распростерты надо мною твои крылья, как извечные звезды».


    Перед лицом фараона

    С огромным нервным возбуждением мир ожидал вскрытия золотого гроба, а оно все откладывалось.

    Возникли неожиданные недоразумения между английским и египетским правительствами, имеющие политическую окраску. Египтяне хотят взять дело в свои руки. Картер отправляется читать лекции. Гробницу официально закрывают. Лишь в январе 1925 г. все заинтересованные стороны наконец приходят к соглашению. Усыпальницу снова открывают, работы могут продолжаться.

    В «золотом зале» — так древние египтяне называли подобного рода усыпальницы — Картер открывает, наконец, золотой гроб Тутанхамона. В нем лежал второй золотой гроб — шедевр древнеегипетского художественного ремесла. Он имел 2 метра в длину и также был выполнен из тяжелого дерева, покрыт инкрустациями и золотом. Форма его тоже антропоидная. Голова бога украшена венцом фараона.

    Когда открыли и этот, второй золотой гроб, в нем показался третий, целиком состоящий из массивного золота. Он весил 4,5 центнера.

    Этот единственный в своем роде гроб имеет в длину 1,85 метра. Он изображает молодого Тутанхамона в образе Осириса. Лицо, шея и руки блестят полированным золотом. Вокруг шеи лежит двойная цепь больших бус, сделанных из красного и желтого золота и синего фаянса. Тело и ноги опять-таки прикрывают четыре богини-хранительницы. Весь гроб инкрустирован полудрагоценными камнями и цветным стеклом. В этом, третьем гробу лежит сам Тутанхамон.

    Богато убранный драгоценными камнями, золотом и всеми возможными украшениями покоится он в своем золотом гробу. Семь браслетов украшают его правую руку от локтя до запястья, шесть браслетов — левую руку. Браслеты, золотые и серебряные, инкрустированы различными полудрагоценными камнями и разноцветным стеклом.

    Грудь царя покрыта многочисленными амулетами и священными эмблемами. 35 предметов были расположены 17 группами на 13 слоях полотняных полос, в которые была запелената мумия. Здесь, конечно, священные числа играют особую роль. В бинтах, обвивающих грудь и живот, лежат две группы колец, рядом с правой кистью — пять, рядом с левой — восемь. Пять и восемь! Как в Ханаане, как в нордической Эдде и как в Библии, когда Авраам приносил жертву,— так же и в царском гробу Тутанхамона.

    А сам Тутанхамон?

    Богато украшенная, обуглившаяся почти до неузнаваемости, едва напоминающая человека фигура, нечто почти совершенно разложившееся лежало перед глазами ученых.


    Измеренный и оцененный

    Большое количество благовонного масла было разлито во всех гробах царя, в золотом гробу и около мумии. В ходе времени масло почернело и превратилось в смолистую массу. Эта масса склеила мумию, а также золотую маску в саркофаге так плотно, что, несмотря на все усилия, не удавалось сдвинуть ее с места. Масло впиталось в бинты мумии, им был пропитан также весь труп. И что еще хуже: жирная кислота, содержавшаяся в благовониях, действуя на протяжении тысячелетий, вызвала полное обугливание трупа фараона.

    Разочарованные исследователи установили, что в саркофаг было залито почти два ведра жирового битума. Это способствовало дальнейшему разрушению мумии.

    Было принято решение не перевозить мумию фараона Тутанхамона в музей Каира, а оставить ее в погребальной камере Долины царей. Но его одежда, личное имущество, золотые гробы и ковчеги, его дворцовая мебель — все это сегодня уже вывезено из Долины царей и в большей своей части находится в Музее египетских древностей Каира.

    Десять лет Картер тщательно проверяет и упаковывает сокровища усыпальницы. В течение этого времени множество туристов, преимущественно из Америки и Англии, приезжают в Долину царей. Многие из них жаловались на медленное прохождение работ по реставрации. Но не в интересах дела, а лишь с целью удовлетворить свое любопытство и в погоне за сенсациями. Исследования Картера стали модными. Эта мода на гробницу Тутанхамона особенно в англосаксонских странах расцвела как пышный цветок. «Маленький Тут» на протяжении целого года был наиболее популярной фигурой в Англии. Шелк «Тутанхамон» становится самым модным. В Германии шелк «маска Тутанхамона» также был выброшен на рынок, и модницы хватали его, не обращая, конечно, никакого внимания на то, что бесцеремонные торговцы расцветили ткани бессмысленными иероглифами, лишь отдаленно напоминающими египетские.

    Но какое это имело значение! Ведь все носили платья из шелка «маска Тутанхамона»!


    Воск в руках жрецов

    Тутанхамону было девять лет, когда его возвели на трон фараона. Он был наследником фараона Сменхкара (Сахкра), который царствовал всего лишь три года после смерти Эхнатона.

    Какое он имел отношение к династии фараонов, пока неизвестно. В детстве его нарекли именем «Тутанхатон», прожил он свои первые годы в солнечном городе Ахетатоне, пока жрецы не уговорили его вернуться в Фивы. Он изменил свое имя на Тутанхамон и отрекся таким образом от объявленного вне закона солнечного бога Атона. Молодой фараон вновь стал царствовать в старой столице — Фивах.

    Там он и умер в цветущем возрасте, в 18 лет.

    Надпись в Фивах-Карнаке подтверждает, что этого отречения и следовало ожидать: «Когда я (Тутанхамон) пришел к власти, храмы от Элефантины на юге до Дельты на севере опустели; их молельни развалились, а священных ларей как будто бы и не было; двор, где они когда-то стояли, стал (площадью) для прогулок».

    Во время царствования Тутанхамона египетские жрецы вернулись к прежней египетской религии. Это и объясняет ту роскошь, с которой был похоронен Тутанхамон. Египетские жрецы отблагодарили таким образом рано умершего фараона.

    Он, который в египетской истории не играл, собственно говоря, никакой роли, так как пришел к власти совсем ребенком и умер молодым человеком, был мягким воском в руках жрецов. До него страна пережила «болезнь», как об этом говорится на стеле в Фивах-Карнаке. «Боги повернулись к этой стране спиной». Именно поэтому и потерпели поражение войска, посланные в Сирию. Им не покровительствовали боги.

    Зато мертвый Тутанхамон получил благоволение богов. В его погребальной камере стояло не только 40 кувшинов вина, 116 корзин с пищей, 43 сосуда с маслом и мазями, 22 маленьких кораблика и барки — все, направленные носом на запад,— но и 413 так называемых фигурок «ушебти» («ответчиков»). Они заменяли живых людей, ранее приносившихся в жертву фараону, и должны были в потустороннем мире служить ему в качестве слуг, стражей и жен.

    Итак, еще раз восторжествовала традиция. И еще много поколений археологов смогут писать диссертации на темы о символах и культах чисел из гробницы молодого Тутанхамона. Бык и лев появляются здесь рядом со змеей и золотыми корабликами.

    На восточной стене погребальной камеры изображена похоронная процессия. Царственная мумия лежит в своем саркофаге на носилках с изображениями львов; саркофаг стоит в ковчеге, который придворные тащат на санях к гробнице.

    Сани в Египте?

    Снова вспоминается та гробница из Ура, которая была старше на тысячу лет. И там были сани, и там лодки, львы и быки. В гробнице Тутанхамона рядом с другими предметами обнаружили скульптурную голову коровы. Рога были сделаны из меди, глаза — из стекла, украшение на шее — из золота.

    Откуда все это у египтян?

    Был ли Авраам тем лицом, которому традиция приписывает создание астрономии?

    О нет! Когда Авраам жил на земле, то религиозная звездная астрономия уже давно существовала. Задолго до письменности, задолго до исторического времени.

    Но что связало Египет с остальными странами Востока, начиная от Кавказа и до Аравии и от Ханаана через Сирию и Месопотамию до Индии,— это общее мировоззрение и частично даже общий мир символов и представлений. Неужели Авраам и его потомки ничего об этом не знали?

    Знали, отвечает Библия. Ведь все они плясали вокруг «золотого тельца» еще во времена Моисея, через столетия после Тутанхамона.


    ТАЙНИКИ МУМИЙ 

    Амон вершит правосудие над страной

    с помощью своих пальцев;

    его слова принадлежат сердцу.

    Он выделяет несправедливого

    и посылает его в пышущее жаром место,

    а справедливого — на запад.

    (Из египетского папируса)


    В начале XX века итальянские археологи под руководством Е. Скиапарелли исследуют Долину цариц (Бибан-эль-Харим), которая находится южнее Долины царей. Здесь обнаружено около 70 погребений цариц, принцев и принцесс XIX и XX династий. Это эпоха, которая наступила после смерти последних фараонов XVIII династии, в том числе Эхнатона и Тутанхамона.

    Гробницы в Долине цариц в большей своей части остались незаконченными, а некоторые из них не имели никаких украшений. Только изредка попадались отдельные рельефы. Но в целом вид этой долины создает впечатление, что душа Египта умерла после смерти Тутанхамона, то есть после контрреформации. Казалось, что Египет уже не сможет вернуться к своему созидательному творчеству. Это то время, в которое, согласно Библии, родился Моисей, величайший пророк Израиля. Но это время имеет свои, особенные загадки. И казалось, что археология их никогда не разрешит.

    Однажды Гастон Масперо, директор Музея египетских древностей в Каире, получил странное письмо. Оно пришло в 1881 г. из США. Американский египтолог, который преподавал некогда в Каире, конфиденциально сообщил, что из Египта через таможенный и полицейский контроль был вывезен в США хорошо сохранившийся папирус. Он, этот американец, сам прочитал его, когда был приглашен в качестве специалиста для оценки папируса. Но самое интересное в этой контрабанде, говорилось в письме, состояло в том, что папирус, очевидно, относился к XXI династии, то есть датировался приблизительно XI веком до н. э. и, по всей вероятности, был извлечен прямо из гробницы одного из фараонов этой династии.

    Масперо прочитал письмо с большим удивлением.

    Откуда получил американец этот ценный папирус? Из могилы фараона? Может быть, из Фив?

    Из Фив вообще приходили странные известия, над которыми ломал голову Масперо. Многие туристы подтверждали, что им в Фивах прямо на улице продавали красивые статуэтки, вазы и тому подобные предметы, а в одном случае даже целый гроб с мумией!

    Кто же предлагает эти древности, когда такая торговля строго запрещена законом? Может быть, это современные грабители могил, которые обокрали царскую гробницу и сейчас постепенно распродают ее содержимое на черном рынке?

    Масперо послал молодого ассистента в Фивы, чтобы он на месте проверил, что болтают туристы. Ассистент должен был вести себя так, как будто бы он богатый турист, который интересуется древностями. Молодой человек едет в Фивы с тем, чтобы приобрести здесь для дома какую-либо память о фараонах. Он посещает базары и покупает за хорошие деньги и без сдачи несколько древностей. Неудивительно, что молодой, очевидно богатый, человек вскоре привлекает внимание торговцев черного рынка. Они видят, что он не довольствуется тем, что получает.

    В общем, в один прекрасный день они подходят к ассистенту Каирского музея и из-под полы вручают ему маленькую статуэтку какого-то бога. Она подлинная. Молодой ученый из Каира старается не обнаружить свою радость. По надписи он узнает, что статуэтка относится к XXI династии, то есть именно к той эпохе, откуда происходил папирус американца.

    Немного поторговавшись, ассистент покупает это произведение искусства. Он готов уже был считать, что контакт с бандой грабителей могил, которые обращали в деньги на

    черном рынке содержимое какой-то неизвестной гробницы фараона, уже им найден. Но для обеспечения успеха ему приходится вести двойную игру и не показывать своих знаний по поводу того или другого предмета. Рыба должна попасться на крючок, и важно, чтобы в последний момент она с него не сорвалась. Итак, осторожность и терпение!

    Однако он, в конце концов, турист, молодой и богатый иностранец, которому нельзя слишком долго оставаться в Фивах, близ Долины царей, не привлекая к себе особого внимания. Следовательно, ему надо скорее достигнуть цели.


    По следу

    Ассистент объясняет торговцам, что его интересуют более крупные вещи — древности более высокой стоимости, например красивый саркофаг или хорошо сохранившаяся мумия. Он должен хоть раз взглянуть на подобные вещи. Не могут ли они это сделать?

    Феллахи перешептываются. Аллах акбар! Аллах велик! Все возможно, только нужно терпение. Молодой господин должен потерпеть, тогда будет видно, что делать,— иншалла!

    И вот появляется старый высокий феллах, которого называют Абд-эль-Расул.

    Ассистент вызывает охрану. Наконец-то найден подпольный торговец. Но молодой человек из Каира просчитался. Абд-эль-Расул отрицает все. Все его родственники появляются у мудира, окружного комиссара Фив, и подтверждают его невиновность, клянясь бородой пророка. Ничего не поделаешь. Доказательств нет, и приходится отпустить феллаха.

    Так молодой ассистент разочаровался в своих надеждах да, кроме того, еще и очутился на больничной койке в Фивах.

    В это время брат известного Генриха Бругша и заместитель Масперо — Эмиль Бругш получил телеграмму из Фив. Он решает, обдумав сложившуюся ситуацию, выехать в Фивы и на месте выяснить все дело. Эмиль Бругш и совместно с ним Египетское окружное управление отправляются по той дороге, которая всегда сулила наибольший успех: они предлагают высокое вознаграждение. Кто в состоянии указать источник подпольной торговли, пусть придет, так как в этом случае он не только обогатится, но и облегчит свою совесть. Вся эта игра оставалась неизвестной широкой общественности, ведь европейские ученые в   этом   все   равно   не смогли бы разобраться.

    Соблазн оказался слишком велик. Да, успех был таков, что даже Абд-эль-Расул, глава семьи, прекрасно знающий всех своих родственников, не очень скоро, но откровенно признался Эмилю Бругшу: вот уже шесть лет его семья является владельцем тайника, полного саркофагов и мумий. На продажу некоторых отдельных вещей из этого тайника они и кормились последние годы. Итак, он надеется, что ему, Абд-эль-Расулу, старейшине семьи, господин из Каира по справедливости должен выплатить какой-либо «бакшиш», если он откроет ему семейное сокровище.

    «Где? Где находится тайник?» — спрашивает Бругш.

    И получает довольно неожиданный ответ: «В Дейр-эль-Бахри».

    Совсем близко от ступенчатого храма царицы Хатшепсут!


    Тайник

    Бругш воспринял это известие с недоверием. Ведь там, у храма Хатшепсут, скалы слишком рыхлые и мягкие. Вряд ли какому-нибудь фараону пришло бы в голову сооружать на этом месте свою гробницу. Итак, неужели же там находится тайник с мумиями?

    Феллах ведет его туда.

    Скрыто под камнями была прорыта шахта 12 метров глубиной. С помощью веревок они спускаются вниз. На дне шахты начинается 60-метровый ход. В конце его, глубоко под скалой, находилась камера 8-метровой глубины. В этой узкой, грубо высеченной гробнице лежат мумии многих фараонов от XVIII до XXI династии: такие тщательно спеленатые фараоны, как Тутмос III, Рамзес II и III.

    Однако лежат в этом тайнике и мумии, имена которых уже невозможно определить. Может быть, здесь и великие фараоны, прославившиеся в истории древнего Египта. Это неизвестно и, по всей вероятности, так и не станет известным. Ограбленные до нитки, лишенные своих бинтов и имен, растерзанные и беззащитные, без гробов и саркофагов, скипетров и посохов лежали они здесь. В трогательной нищете предстала перед Бругшем мумифицированная человеческая жизнь.

    Сегодня уже известно, каким образом фараоны попали в этот тайник у храма Дейр-эль-Бахри. Известно и имя того жреца-царя — Херихор (XI век до н. э.),— который построил

    тайник, чтобы сохранить с его помощью мумии древних уважаемых фараонов от алчности ненасытных египетских грабителей. Государственная и жреческая власть уже не в состоянии была защитить их от кощунства в Долине царей.

    Папирусы, которые рассказывают о судебных делах против грабителей, говорят о падении морали, пренебрежении к порядку и религии.

    Пунктуальные заметки египетских жрецов на многочисленных бинтах, в которые завертывали мумии, дают возможность понять, какие сложные пути приходилось выбирать, чтобы спасти дорогих им покойников.

    Так, например, труп Рамзеса II, прозванного Великим, перенесли в неповрежденную могилу его отца Сети I. Когда и эту гробницу обворовали, жрецы срочно перенесли бесценную мумию в гробницу царицы Имхапи. Оттуда ее вновь извлекли и вместе с другими мумиями поместили в могилу Аменхотепа I. Наконец, Херихор приказал построить тайник у ступенчатого храма.

    Мертвые фараоны вынуждены были оставить Долину царей. Темной ночью их привезли в Дейр-эль-Бахри верные жрецы.


    Второй тайник

    Но не всех!

    В 1898 году нашли второй тайник. Раскапывая могилы фараонов в Долине царей, М. Лоре, генеральный директор египетской Службы древностей, натолкнулся на скальную гробницу Аменхотепа II из XVIII династии.

    Она относится к наиболее замечательным гробницам и сохранилась в наилучшем состоянии. Вниз, в гробницу ведут крутые лестницы. В ходе вырыта глубокая «волчья яма», призванная охранять погребальную камеру от грабителей. Позади этой шахты начинается коридор, заканчивающийся простой, ничем не украшенной камерой. Отсюда еще одна лестница и ход ведут в самоё гробницу. Шесть колонн поддерживают голубой с золотисто-желтыми звездами расписной потолок. Стены украшены надписями и рисунками. В глубине погребальной камеры, в молельне, стоит тяжелый саркофаг фараона Аменхотепа II.

    Когда Лоре осматривал гробницу, он натолкнулся на тайную камеру, отделенную от первой защитной стеной. Ученые были удивлены: в камере перед ними лежало девять мумий фараонов XVIII и XIX династий. Среди них мумия Тутмоса IV и его сына Аменхотепа III, отца Эхнатона. Сохранились, однако, только мумии; от их богатого убранства, колец и амулетов, ничего не осталось, саркофаги и даже гробы отсутствовали.

    Только Аменхотеп II, хозяин гробницы, лежал так, как его похоронили. Лоре решил не трогать гробницу. Ее снова почтительно закрывают. Египетское правительство дает указание установить постоянную охрану царской гробницы. Но все напрасно. Годом или двумя позже грабители проникают в гробницу и вытаскивают мумию фараона из саркофага. Оказалось, что и в начале XX века невозможно избавиться от грабителей, от подобного рода кощунства. Итак, и эта мумия должна была покинуть Долину царей и обрести покой в Каирском музее.

    Таким образом закончились странствования фараонов, начавшиеся три с половиной тысячелетия тому назад, когда у одного из них возникла мысль построить себе незаметную скальную гробницу в Долине царей, ибо пирамиды показались ему слишком ненадежными, чтобы сохранить его тело до возвращения Осириса.


    Таинственные сфинксы

    Как же поступали в те времена с пойманными грабителями могил? Какова была судьба рабочих, ремесленников и художников, которые, будучи изолированными, в строжайшей тайне должны были строить гробницу своему фараону, сооружать ходы, колонны, саркофаги, украшать стены и создавать художественные рельефы? Точно нам это неизвестно. Но чем больше фараоны опасались за свои гробницы, тем с большим рвением старались они избавиться от людей, хорошо знакомых с подземными ходами и архитектурой скальных гробниц, тайна которых тщательно охранялась.

    Не использовали ли на таких работах преимущественно пленных или рабов и не убивали ли их после окончания постройки?

    На такие вопросы в состоянии, может быть, ответить открытие, сделанное в 1943 году. В зарытом под землей сундуке нашли папирус, который содержал секретный текст. В нем речь шла о шести таинственных рабах-сфинксах.

    Но только в 1952 году удалось сделать новое открытие, после которого содержание этого папируса стало более понятным. Однажды торговый караван в пустыне Южной Нубии застигла страшная песчаная буря. Он нашел себе защиту в тени близлежащих гор, где погонщики обнаружили каменную человеческую голову, которая выглядывала из песчаной дюны. В тени этого громадного древнего монумента из красного песчаника караван укрывался до тех пор, пока буря не утихла.

    Вернувшись к Нилу, проводник каравана сообщил в египетскую Службу древностей об этой находке, обозначив точное местонахождение статуи 20-метровой высоты и 80-метровой длины. Экспедиция египетских археологов раскрыла неожиданную тайну этого сфинкса: громадная фигура оказалась полой. Внутри нее находилось несколько помещений. Проникнуть в этот высоченный 20-метровый колосс можно было, только поднявшись на высоту около 15 метров по каменной лестнице.

    Перед глазами ученых возникла страшная картина. С потолка еще свисали кожаные ремни, в узлах которых сохранились останки человеческих ног. Пол покрыт сотнями человеческих черепов и различными костями.

    Очевидно, этот колосс с телом льва и человеческой головой издавна был местом казни. Приговоренных к смерти подвешивали за ноги и выдерживали так до тех пор, пока распадавшееся тело не обрушивалось на пол.

    Вешали ли здесь грабителей?

    Или это были рабочие, сооружавшие гробницы фараонов, тайну которых они должны сохранить ценой своей жизни? А может быть, те и другие?

    С тех пор нашли еще пять таких сфинксов. И все они были местом казни.

    Может быть, однако, преждевременно говорить о них как о местах казни. Вполне возможно, что здесь совершались человеческие жертвоприношения. А может быть, одно связано с другим: создатели гробниц фараонов после окончания своей работы приносились в жертву богам.

    Подвешенные вниз головой на кожаных ремнях — так кончали они свою жизнь в священном чреве колосса-сфинкса, чтобы поспешить в потусторонний мир и достойно принять там своего фараона.



    У КРАСНОГО МОРЯ



    Напротив Египта, на другой стороне Красного моря, лежит Аравия.

    Эта страна сказок не могла не привлечь к себе внимания археологов.

    Но Аравия в большей своей части — это пустыни и горы. Только по ее «окраинам» и прежде всего по берегу Красного моря расцветала, видимо длительное время, человеческая культура. Расцветала именно там, где господствовала Балкис, царица Савская.

    Ее царство лежало на территории Йемена, в южной части западного побережья Аравии, в «счастливой Аравии», где обильные дожди на равнинном берегу, поросшем пальмами, и в горах, покрытых лесом, способствовали бурному росту тропической растительности, распространяющей аромат бальзама и пряностей. И даже ладана. Через владения царицы Савской, мимо Мекки и Медины, в Палестину и Сирию ведет древняя караванная дорога, поросшая благоухающим кустарником.

    Близ этой благовонной дороги лежала столица царства — Мариб. Второй по величине город назывался Сана.

    В 1761 году Карстен Нибур, известный специалист по дешифровке клинописи, выехал с четырьмя сопровождающими по поручению Дании в Йемен. Там в течение нескольких месяцев погибли два члена этой экспедиции. Не доехав всего лишь 100 километров до столицы, экспедиция вынуждена была вернуться. Ее участники отплыли в Индию. В пути умирает третий, а в Бомбее — четвертый исследователь. Карстен Нибур остался один. Однако он считал, что никого не должна пугать смерть товарищей и не следует отказываться от мысли об экспедиции  в Аравию.

    В 1802 году 35-летний ольденбуржец Ульрих Яспер Зеетзен, медик и естествоиспытатель, совершает путешествие через Сирию и Палестину в Аравию. В 1809 году он посетил Мекку и Медину. В 1810 году держит путь из гавани Моха в центр внутреннего района Йемена — Сана. Но по пути в Сану Зеетзен умер. Возможно, что он был отравлен.

    В те времена казалось совершенно невозможным, чтобы иноземец, безбожник мог посетить без риска для жизни эти места, а в особенности что-либо искать и копать там.

    В 1843 году фармацевт, француз Том Арно, интересующийся пряностями царицы Савской, первым из европейцев проник в ее столицу Мариб. Возможно, что бесхитростность цели  спасла  ему жизнь.


    Опасные приключения

    В 1869 году французский ученый Жозеф Алеви, специалист по языкам и письменности, отправился в Йемен. Парижская академия наук поручила ему изучить там сабейские надписи. Но Алеви прибыл туда не как европеец. Переодетый в одежду бедуина, он тайно проник в эту страну. После утомительного 300-километрового путешествия пешком под жгучим солнцем он достиг наконец Мариба. Там он успел скопировать около 700 надписей на руинах различных построек. Это были не только сабейские надписи, но и образцы до того времени неизвестного минейского языка. (Несколькими десятками лет позже Олбрайт указал на сходство южноаравийских языков с языком Библии, то есть языком Моисея и Синая.)

    В 1872 году Жозеф Алеви сообщил пораженным ученым о своем путешествии в Мариб. О царице Савской он ничего не знал.

    Пример Алеви натолкнул Эдуарда Глазера из Богемии на мысль повторить его поездку. Сначала Глазер изучает в Праге арабский язык. В 1883 году и он в одежде бедуина достигает Саны, расположенной на юго-западе от Мариба. Начав свое путешествие в Сане, он в течение нескольких лет осматривал руины таинственных городов Южной Аравии и прибыл наконец  в  Мариб.

    Глазер — человек необыкновенный, искусный в обращении с бедуинами, умеющий проявлять мужество при всех опасностях, часто встречающихся в Аравии,— сумел завоевать доверие сынов пустыни, которые по натуре своей осторожны, недоверчивы и фанатичны, и отправить их в Сану и Мариб на поиски надписей. После четырех длительных поездок — в 1883, 1885—1886, 1887—1888 и 1892 годах — Глазер вернулся в ошеломленную Европу с богатым собранием надписей, древних арабских манускриптов и отрывков из текстов на различных диалектах.

    Загадочный Йемен, загадочная Аравия!

    В 1927—1928 годах немецкий археолог и этнограф Карл Рафьенс вместе со своими коллегами совершает первую поездку в Южную Аравию. Вторая поездка, в 1931 году, приводит его в Сану, где за два поколения до него побывал Глазер. В 1934 году состоялась третья, а в 1937 году — четвертая поездка Рафьенса. С необычайно богатыми археологическими трофеями возвращается он домой. Его обширные строго научные доклады были опубликованы в Гамбурге в «Сообщениях Музея этнографии» — «Сабеика» («Sabaeica»).

    Карл Рафьенс сообщил о знаменитой плотине Мариба — одном из чудес древности. Построенная в VIII веке до н. э., плотина сохраняла воду, поступавшую из системы рек, и тем самым превратила пустыню вокруг Мариба в цветущий сад. Однако несколькими веками позже плотина разрушилась, и Мариб снова превратился в пустыню. Сегодня Мариб — бедная деревня в пустынной степи, обиталище нищих полукочевников.

    Рафьенс описал также наиболее распространенные орнаменты, изображенные на крышках и кувшинах южноаравийской посуды самой различной формы. Это, например, глиняная фигурка отпрянувшего назад быка, символ рогатого небесного бога — Луны.

    Во всех древних южноаравийских царствах луна была главным богом наряду со звездой Венерой. Большие головы быков, встречающиеся в аравийских святилищах, говорят о древнем культе, но попадаются там и орнаменты, изображающие другое священное животное — козерога. Повсюду в Южной Аравии козерог связан с быком (а в Месопотамии иногда и с рыбой) и соответственно с лунным серпом и звездой Венерой.

    Иногда рога на головах быков переплетаются с рогами козерогов, и постепенно оба животных сливаются друг с другом, становясь, наконец, деталями растительного (виноградные лозы) или змеиного орнамента.

    Как и во всем мире, так и в Аравии, бесчисленные символы лунной религии сливаются в трудно различимый конгломерат.


    Пауки, книги и ученые

    В 1936 году сирийский ученый Нахиб Мохаммад-эль-Азм получает разрешение правителя Йемена скопировать в Марибе надписи. В 1947 году там побывал египетский археолог Ахмед Факри.

    В 1949 году ученые из «Американского фонда по изучению истории человечества» попытались получить разрешение правительства Йемена на проведение археологических исследований и раскопок в Марибе. И чудо свершилось: такое разрешение было дано. Соседние с Йеменом государства также разрешили раскопки. Американцы готовились. Они намеревались превзойти все имевшие здесь место ранее археологические  открытия.

    Руководителю экспедиции молодому ученому Венделю Филиппсу большую научную поддержку оказал президент фонда Вильям Ф. Олбрайт — известный языковед, руководитель восточного семинара в Джон-Хопкинс-университете. Вендель Филиппе за короткое время сумел получить необходимые финансовые средства и снаряжение для экспедиции, каким только могла ее снабдить американская индустрия.

    В феврале 1950 года американцы с тринадцатью доверху нагруженными грузовиками прибыли в южноаравийский порт Мукалла и начали свою поездку по Аравии. Никто из них не знал, что им предстояло.

    Первое их впечатление о стране — это пауки.

    Пауки от 19 до 22 сантиметров длины, круглые, толстые, с волосатым телом и ногами, толстыми, как спички, но почти вдвое длиннее. «Они нападали на нас стаями»,— рассказывал Филиппе, который видел, как такой паук разорвал на части огромную саранчу. «Против таких громадин обыкновенные хлопушки оказались бесполезными,— продолжал Филиппе.— Я всегда боялся, что они просто-напросто вырвут у меня из рук хлопушку и ударят по моей же голове». Единственным возможным оружием против таких огромных пауков, по его мнению, был только револьвер. Их можно только застрелить!

    Конечно, здесь он несколько преувеличивал. Однако огромное количество насекомых в Южной Аравии объясняет, например, почти полное исчезновение там папируса. «Здесь нельзя даже положить книгу,— пояснял Олбрайт,— без того, чтобы в течение нескольких дней на ее страницах не появилось больших дырок».

    К этому следует добавить полное равнодушие арабов ко всей древней письменности из «времен неведения», то есть до появления Корана. Даже великие арабские ученые средневековья мало занимались рукописями своих предков или надписями на  памятниках.


    Город царицы

    Мариб, расположенный на высоте 2000 метров над уровнем моря, виден издалека, словно фата-моргана американского города с многочисленными небоскребами. Сегодняшняя деревня стоит на образующей ступенчатые уступы горе, к которой прилепились жилища. Большая часть бывшей резиденции царицы Савской не исследована.

    Впечатляющую панораму Мариба дополняют поднимающиеся слева от него 12-метровые опоры, частично засыпанные песком пустыни. Они относятся к руинам храма лунного бога. Там была обнаружена небольшая надпись, содержащая указание на название святилища и его бога: «Бараану, богу Илумкуху, посвященный». Под богом здесь имеется в виду луна.

    Американцы нашли в Марибе многочисленные каменные изваяния голов быка с углублениями для стока жертвенной крови.

    Справа от Мариба лежит второй храм — круглое святилище Балкис, царицы Савской.

    В течение всего июля 1951 года грузовики американцев приходили в Мариб. Они привезли целую мастерскую для ремонта автомобилей, генераторы для электростанции, полевой лазарет, оборудование для кино- и фотолаборатории, холодильники, медикаменты и питание. Поездки через пустыню и по горам далеко не простое дело, зачастую напоминающее азартную игру. Сначала Филиппе посылает в Мариб только крайне необходимых людей: специалиста по надписям доктора Джамме; врача, переводчика, фотографа и кинооператора, а также шоферов для грузовиков. Известные археологи из Чикагского, Балтиморского и Оклахомского университетов должны были выехать позже.

    Американцы смело взялись за работу и с помощью рабочих, нанятых среди местного населения, в течение нескольких месяцев раскопали в песках недалеко от Мариба храм овальной формы 350 метров в окружности — храм Балкис. Откопали остатки изящного зала с колоннами и обширной постройки с восемью высокими пилястрами. На внутренней стене храма обнаружили расположенные в один ряд 64 вырезанных в нише ложных окна, украшенных решетками. Восемь и шестьдесят четыре — это числа небесной богини Венеры, а не числа луны. Очевидно, уже у древних арабов образ небесной богини Венеры слился с образом царицы Савской — Балкис. Так же точно в религиозной символике сливаются образы луны и Венеры.

    Американские раскопки доказывают, что и святилище Балкис было посвящено лунному богу.

    И здесь, когда углубляешься в сложное переплетение представлений древних арабов об Аллахе и его пророках, неизбежно возникает вопрос, какое же значение имел для них храм Балкис, если у арабов луна и утренняя звезда — мужского рода?[22]

    Иными словами: не было ли у южноаравийской Балкис, царицы Савской, когда она посетила в Иерусалиме царя Соломона, каких-либо признаков рогатого животного? И не была ли она, тем самым, лунной богиней, известной под многочисленными именами древним египтянам?


    Были ли у царицы Савской козлиные ноги?

    Когда царь Соломон в середине X века до н. э. закончил свой знаменитый храм в Иерусалиме, слухи о его славе дошли до царицы Савской. Тогда она, как рассказывает Библия, пришла, чтобы «испытать Соломона загадками».

    Сущность этих загадок мы сегодня почти не понимаем. Для того чтобы понять и прочувствовать их юмор, потребовался бы целый аппарат научных сотрудников, в то время как раньше их поняли бы даже дети, не умеющие еще ни читать, ни писать.

    Нигде в Южной Аравии, сообщает Филиппе, не было найдено ни одной надписи царицы Савской; даже в Марибе, столице ее царства, не удалось обнаружить ничего подобного. В связи с этим, естественно, встает вопрос, кто, собственно, посещал царя Соломона в Иерусалиме, чтобы восхититься его мудростью и задать одну или несколько загадок?

    Библейская история о мудром Соломоне и очарованной им прекрасной царице Савской, само посещение царя которой было загадкой, становится понятной из одной южноаравийской легенды. Эта легенда сообщает, что Соломон через несколько дней после приезда Балкис в Иерусалим узнал нечто ужасное: будто бы у царицы Савской козлиные ноги.

    Соломон не мог, конечно, поставить Балкис в неудобное положение, просто попросив ее поднять платье и продемонстрировать свои ноги. Но, будучи наделен мудростью, он придумал нечто особое: повелел изготовить прозрачный хрустальный пол, в котором все отражалось, словно в воде или в небесном океане. Однажды Соломон, пригласив к себе царицу Савскую, остановился в конце этого хрустального пола и вежливо попросил ее подойти к нему. Решив, что ей придется идти через воду, царица, как и всякая женщина, приподняла свои юбки и вступила на хрустальный пол. Этого было достаточно, чтобы Соломон увидел ее ноги. К своему большому облегчению, он убедился в том, что у царицы были нормальные ноги.

    Следовательно, Балкис из Южной Аравии не имела ничего общего с козлом. У нее не было ни рогов, ни козлиных ног. Правда, как небесную царицу ее сопровождают золотые быки или козероги, козлы или бараны, рыбы или змеи, которые служат ей «пальцами», но сама она не принимает их образа, не принимает она и образа луны. Она в большей степени Венера — библейская Ашират (Астарта). И это, наверное, не случайно, так как в последней главе Библии подчеркивается, что Соломон «стал служить Астарте, божеству Сидонскому».

    Это она была той самой, которая «посещала» его, которая появилась как околдовавшая всех людей Венера, прекрасная небесная богиня, с восхищением взиравшая на земные творения Соломона. Ее посещение и есть та самая загадка, которую надо было разгадать.

    Все это и еще многое другое легко разгадали бы бедуины Аравии, так же как и дети Израиля, три тысячи лет назад, без всяких комментариев, так как для них сказки были еще сказками, а не глупой действительностью[23].


    ВОЗВРАЩЕНИЕ  И ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ



    С конца XIII века до н. э. для Египта начинается новое время. Фараоны, и прежде всего знаменитый, правивший в течение 67 лет Рамзес II, переносят свою резиденцию в Нижний Египет, чтобы облегчить себе защиту от вторжений, которые грозили стране, прежде всего со стороны хеттов, затем от «морских народов» и филистимлян. Они стремились организовать оборону Египта не у весьма отдаленных Фив, а у дельты Нила, непосредственно у ворот Египта. Из-за этого Фивы теряют свое прежнее значение. Бог Амон с бараньей головой постепенно также теряет свое прежнее главенствующее место.

    Однако здесь действовали не только политические и стратегические причины. Рамзес II создает в Мемфисе кладбище священных быков.

    Далеко на юге, близ границы с Суданом, у Абу-Симбела, глубоко в скале сооружает он святилище. Перед его фронтоном поднимаются четыре сидящих великана — 20-метровые фигуры, которым приданы черты царя. В самой горе находится несколько следующих один за другим огромных залов.

    Первый из них поддерживают восемь десятиметровых статуй, изображающих бога Осириса. Росписи на потолке — звезды и крылатые грифы, великолепные фрески на стенах со сценами, изображающими знаменитую битву с хеттами при Кадете,— все в Абу-Симбеле говорит о власти и славе царя. В самом святилище он стоит как один из четырех находящихся там  изображений богов.

    Хотя имя солнечного бога все чаще встречается на стенах храмов, но Египет все-таки дальше, чем когда-либо ранее отстоял от религии солнца. Амарна, солнечный город Эхнатона, продолжает использоваться в качестве каменоломни. Тысячи известковых блоков спускали оттуда по течению Нила к западному берегу реки в Гермополис. Там их использовали для постройки храма, посвященного лунному богу Тоту.


    Лунный бог из Гермополиса

    В течение 1930—1939 годов, за семь раскопочных сезонов, немецкая экспедиция в Гермополисе пыталась проникнуть в тайну лунного бога Тота. Многочисленные немецкие археологи, историки древности и архитекторы поставили своей задачей исследовать руины стен, ворота и храмы Гермополиса.

    Древняя земля раскрывала перед ними одну строительную эпоху за другой. То, что не могут рассказать ученым разбитые камни и кирпичи, говорят надписи на памятниках многочисленных фараонов. Рамзес III заявил: «Я оказал много милостей в Гезрете (Гермополис) моему отцу Тоту. Я построил ему новый дом на переднем дворе»; это была тайная молельня.

    Этот же фараон превращает лунное святилище Тота в крепость со стенами 15-метровой высоты, башнями и переходами, чтобы «задержать жителей пустыни и Ливии, которые переходят через свои границы уже с давних времен».

    «Отец Тот» — «отец Луна» — вот какова была форма обращения к богу в течение многих веков и даже в IV веке н. э. Нектанеб I говорит: «Великий соорудил дом для своего отца Тота, дважды великого, бога из Шимуна (Гермополис), великого бога, который вышел из носа Ра (т. е. солнца), создателя его красоты».

    Под Гермополисом сохранился целый подземный город. Египтянин Сами  Габра   исследовал   эти   таинственные   постройки в течение 20 лет на площади в 15 гектаров. У входа в подземные коридоры с ответвлениями и перекрестками сохранились остатки каких-то кирпичных сооружений. Эти помещения некогда использовались жрецами для своих архивов. Кроме того, были обнаружены особые помещения для бальзамирования трупов священных птиц, посвященных Тоту,— ибисов.

    Нет, это уже были не рога, змеи или рыбы — для Тота предназначались птицы, которые каждый год прилетали в Египет, когда вода в Ниле поднималась. И, как сообщает Геродот, ибисы были как раз врагами змей. Но, тем не менее, они считались сейчас более священными, чем когда-либо раньше. Кто убьет ибиса, «будь то намеренно или случайно,— тот неизбежно будет обречен на смерть».


    Египетские катакомбы

    Габра, египетский исследователь, в течение многих лет раскапывал бесконечные низкие и узкие ходы, которые были построены, вероятно, в середине II тысячелетия до н. э. и с тех пор постоянно строились дальше. Они напоминали римские катакомбы и, разветвляясь в разных направлениях, образовывали целый подземный лабиринт. В стенах этих ходов повсюду были пробиты ниши, где стояли кувшины и гробы с мумиями священных ибисов. Второе священное животное, которое хоронили в катакомбах Гермополиса, оказалось павианом — обезьяной с собачьей головой.

    Страшен был этот город мертвых, и особенно страшна сила религии, которая сначала нашла лишь внешние связи между небесными и земными животными — в изображении рогатых быков и других подобных существ. В дальнейшем эти представления все более усложнялись, как показывает пример с ибисами.

    Еще более зловеща та упорная последовательность, с которой хоронили трупы этих священных птиц в подземных ходах Гермополиса. Там насчитали более четырех миллионов погребальных сосудов.

    О культе животных в древнем Египте говорят также кладбища кошек в Бубастисе и Саккара, обезьян — в Фивах, крокодилов и особенно священного быка Аписа — в Мемфисе с громадными каменными саркофагами.

    Поэтому, видимо, оставила свой след в древней звездной религии Египта и легенда о золотом быке, которого почитали в городе Гелиополисе, в 8 километрах от Каира, потому что Атум, бог этого города, когда-то принимал образ быка.

    Из Гелиополиса, как говорит Библия, пришел не только Моисей, но и дочь жреца, которую Иосиф взял себе в жены. Близ руин города расположилась сегодня деревня Матария, где растет сикимора, под которой отдыхал другой Иосиф, земной отец Иисуса, со своей женой Марией и сыном. «Так старое сливается с новым, ибо история всегда в какой-то степени присутствует в мифе, и с ним она остается в памяти человеческой»,— отмечал Л. Ранке[24].

    Мифу, а не сухой истории больше доверяет сердце верующего, и в нем он обретает большую уверенность.


    Израильская стела

    В 1896 году Флиндерс Петри обнаружил в руинах храма мертвых в Фивах памятник, который сегодня находится в Каирском музее.

    Когда египтологи дешифровали иероглифы, они оказались перед лицом новой сенсации. На памятнике в честь победы фараона Мернептаха впервые в истории Египта появилось имя Израиль: «захвачен Ханаан со (?) всеми врагами, пленен Аскалон, разрушен Гезер и Иеноам, уничтожен Израиль, там не осталось (более) ни одного семени...»

    Когда? Немного есть фараонов, правление которых изучалось бы с таким интересом, как правление Мернептаха, вырезавшего эту надпись в память победы на пятый год своего царствования — около 1200 года до н. э. Но как связать утверждение о том, что израильский народ был уничтожен в 1220 году до н. э. с данными Библии?

    С тех пор были предприняты многочисленные попытки воссоздать историческую картину, которая отвечала бы обоим источникам. Так, например, считают исторически возможным, что Иосиф, которого, как известно, его братья продали в Египет, был взят в плен, когда Мернептах и его победоносное египетское войско отправили в Египет множество пленных из Ханаана.

    В Египте после этого образовались целые семитские объединения и семейные союзы. Некоторые из этих людей жили там уже со времен Авраама и господства гиксосов, когда египетское государство на время осталось неуправляемым. При этом вполне возможно, что эти дети Израиля были обречены на подневольный труд.


    Библия и папирус Гарриса

    В руинах города Танис-Аварис, города фараона Рамзеса, в 650 километрах юго-западнее Порт-Саида, у современной деревни Сан (библейский Цоан), начиная с 1932 года вели раскопки французские ученые под руководством Пьера Монте. Там, наверное, дети Израиля сгибались под непосильным трудом. Исследователи обнаружили множество памятных камней с именем Рамзеса II. Зимой 1938/39 года в этих местах была найдена могила фараона Шешонка I (X в. до н. э.). Его мумия лежала в серебряном гробу, украшенном головой сокола. Голову трупа покрывала золотая маска.

    Это был тот фараон, которого Библия называла — «Сусаким». Он напал в 926 году до н. э. на Иерусалим и разгромил храм умершего царя Соломона. «Он все взял,— сообщает Библия,— взял и все золотые щиты, которые сделал Соломон» (III кн. Царств, 14,26).

    Может быть, золото, найденное в гробнице фараона, было взято из храма Соломона. Ведь история часто обладает большей фантазией, чем миф. Там, в Танисе, где дети Израиля жаждали получить свободу, по-видимому, господствовал несколько лет некий Ирсу. О нем рассказывает 39-метровый папирус Гарриса. Ирсу приехал из Сирии и вступил на трон примерно в 1202—1200 гг. до н. э. Но ведь и Иосиф прибыл, хоть и не прямо из Сирии, а из Ханаана и по воле какого-то неизвестного фараона был наделен властью.

    Библия говорит, что Иосиф семь лет наполнял житницы страны. Папирус Гарриса сообщает, что Ирсу вынудил всю страну выплачивать ему дань.

    Папирус сообщает далее, что сириец объединил своих сообщников для грабежа. Библия описывает, как Иосиф пригласил своих братьев и обогатил их. Она не забывает отметить и тот факт, что, когда дети Израиля вышли из Египта, они отобрали у египтян серебряные и золотые изделия и одежду (II кн. Моисея, 12).

    В египетском папирусе далее сообщается, что сириец обращался с богами, как с людьми, и прекратил жертвоприношения в храмах.

    Это действительно довольно туманное место. Но не можем ли мы отождествить Сета, главного бога Танис-Авариса, с третьим сыном Адама из Библии?

    И не напоминает ли сам Адам, первый человек на земле, согласно Ветхому завету, того бога из Гелиополиса, который назывался Атумом и изображался в виде быка?

    Если извлеченный из гробницы фараона папирус действительно имел в виду, что сириец Ирсу очеловечил египетских богов, то первыми библейскими людьми были, очевидно, египетские боги!

    Возможно, что образ молодого быка — Иосифа, самого рогатого среди своих братьев, мать которого — Рахиль — умерла в Вифлееме, по времени стоит близко к другой известной фигуре Израиля, который решительно выступал против золотого тельца — к Моисею.


    Моисей

    В папирусе Гарриса сказано, что время анархии, наступившей в конце XII века до н. э., было характерно не только необычайной дороговизной, о которой сообщает и Библия, но и годами, когда «один убивал другого, будь то среди знати, будь то среди простых людей».

    И опять удивительное сходство с сообщением Библии, которое говорит об упоминаемом Моисеем убийстве египтянина, а также рассказывает о том, как Моисей напрасно пытался примирить двух поспоривших между собой евреев.

    Кто хорошо знаком с языком Библии, тот понимает, что такие параллели не, возникают от случайно услышанных от кого-то сообщений, а характеризуют реальные исторические события: в Египте действительно господствовала анархия; о ней упоминает и папирус Гарриса.

    Во время этих раздоров дети Израиля покинули страну на Ниле. Они взяли с собой останки умершего Иосифа, положив их в священный ларец. Нет смысла рассуждать о том, был ли это действительно весь народ Израиля или только часть его, которая позднее, уже в Ханаане, консолидаризовалась в израильский народ, важнее найти подтверждение уходу из Египта в древней культуре, истории, туманной религиозной мысли. Так, библейская история о детстве Моисея непосредственно приближается к вавилонскому рассказу о юности великого аккадского царя Саргона III тысячелетия до н. э. «Моя мать,— говорит рассказ,— была жрицей («невестой бога»), своего отца я никогда не знал... Меня родила моя мать, жрица; она тайно произвела меня на свет, она положила меня в корзину из камыша и залила отверстие смолой. Она предала меня реке (Евфрату), которая не погубила меня. Река унесла меня...».

    Итак, этот древний вавилонский миф, связанный, видимо, с религией звезд, напоминает нам историю детства Моисея, воспитанного в Гелиополисе, городе быка Атума, «всей



                                                            Развитие семитского буквенного письма.



     мудростью египтян», после того как царская дочь нашла его в залитой смолой корзине, плавающей по воде.

    Было бы неправильно, однако, сделать при этом вывод о недостоверности сообщения Библии. Если иметь в виду особенности мышления того времени, то Ветхий завет, видимо, тоже не отступает от истины. И когда Библия говорит, что Моисей по повелению господа не мог войти в славную страну, в которую он привел детей Израиля (он должен был умереть), а некоторые специалисты-теологи утверждают, что Моисей вместе со всей своей семьей был убит в Хиттиме, что против Иерихона, когда он в период борьбы за золотого тельца оказал сопротивление древнему культу, то в этих фактах нет серьезного противоречия.


    У Синая

    Существует мнение, что название Синай происходит от имени вавилонского лунного бога Син. Отсюда становится ясно, почему в библейском рассказе гора законов Синай так тесно связана с событиями, касающимися золотого тельца.

    Золотого тельца создали еще у горы Синай из золотых даяний народа: «И сказал им Аарон: выньте золотые серьги, которые в ушах ваших жен, ваших сыновей и ваших дочерей, и принесите мне. И весь народ вынул золотые серьги из ушей своих и принес к Аарону. Он взял их из рук их, и сделал из них литого тельца, и обделал его резцом. И сказали они: вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!» (II кн. Моисея, 32, 2—4).

    Сияние лунного диска вывело народ Израиля из Египта.

    В 1927 г. Британская школа египетской археологии одной из первых начинает раскопки на Синайском полуострове. Некоторое время спустя американский языковед Олбрайт поднимается на крутые скалы Серабит-эль-Хадема, чтобы исследовать древнейшие египетские шахты для добычи бирюзы, на стенах которых сохранились надписи. За несколько десятилетий до этой экспедиции их обнаружил Петри. Олбрайт доказывал, что обнаруженные знаки относятся к одному из языков ханаанской группы, на котором, вероятно, говорили Авраам и Иосиф или Моисей.

    Сама гора Синай задает много загадок ученым, так как Библия считает, например, что она представляла собой время от времени просыпающийся вулкан. В то же время на Синайском полуострове во времена Моисея уже не было действующих вулканов. К моменту открытия надписей уже не существовало ни одной горы, начиная от Южной Палестины и до Египта, которую не считали бы той самой горой, на которой израильтяне получили свои законы. Религия, конечно, придерживается предания и считает — правда, с уверенностью начиная лишь с IV века,— что гора, на которой Моисей получил десять законов,— гора Моисея — это Джебель Муза, расположенная между Суэцем и Акабой.

    Современный турист уже не добирается до Синая с караванами в течение нескольких недель, как бывало еще в начале нашего века, а мчится на протяжении всех 400 километров из Каира по шоссейной дороге в комфортабельном автомобиле, чтобы затем со стонами и оханьем подняться вверх, отсчитав 2000 ступеней.

    Здесь, на вершине, стоит сегодня рядом с мусульманской мечетью молельня Моисея. Отсюда туристов обычно ведут в пещеру, где Моисей, согласно библейской легенде, провел 40 дней. Это как раз то среднее время, которое, по мнению древних, нужно было звездам, чтобы снова появиться в лучах солнца.

    Но современный человек этого уже не может понять. Он смотрит в пещеру и всему удивляется.

    Что же написано в Библии?

    Ах да,— «моего лица ты не должен увидеть».

    Как интересно! И как жаль!                                        

    С некоторым недоумением туристы спускаются по этим 2000 ступеням. Здесь, в одном из ущелий, расположился монастырь св. Екатерины. Это целый комплекс зданий IV века н. э., напоминающий крепость. Монастырь стоит якобы на том самом месте, где рос пылающий терновник, откуда «Господь говорил с Моисеем». Там же показывают священное дерево, которое будто бы выросло из волшебного жезла Аарона (его можно было превратить в змею).

    Короче: язык звездной религии, который был когда-то языком Библии и имел в первую очередь в виду небо и его чудеса, изменился. Он стал светским, стал рассказывать о подлинных, вполне земных событиях, которые можно понять и прочувствовать без особого умственного напряжения.


    Монастырь

    Он получил свое имя от святой Екатерины. Во времена преследования христиан, как говорит легенда, она вела диспут о сущности христианской веры с пятьюдесятью самыми

    образованными философами-язычниками, переубедила их и обратила в верующих христиан. Император Максенций приговорил ее за это к смерти. Екатерину привязали к колесу; но здесь свершилось чудо — колесо распалось. Тогда ей отрубили голову. Перед смертью она просила Господа сделать так, чтобы ее тела не смогли найти. И эта молитва была услышана. Ангелы унесли убитую святую на гору Моисея.

    Несколькими веками позднее там нашли ее тело. Монахи монастыря «каким-то внутренним чувством» опознали «святую».

    Ее череп и одну руку в серебряной шкатулке, богато украшенной драгоценными камнями, еще и сегодня в особых случаях показывают туристам.

    В монастыре сохранилась богатая коллекция библейских рукописей. Группа ученых (18 человек) из США, Европы и Передней Азии в течение одного года исследовала, каталогизировала и фотографировала их.

    Так современный человек встречается с человеком прошлого. Они почти не понимают друг друга. Но понять человека прошлого — это действительно нелегко. Ибо его язык чаще всего представляет собой искусственный набор слов, содержащий древние символы и загадки. Можно достичь совершенства, изучив все правила грамматики и орфографию этого языка, но его духа мы все равно не постигнем.

    В монастыре св. Екатерины еще чувствуется присутствие этого духа. Там живут сейчас две дюжины монахов (раньше их было 400). Их жизнь проходит в глубоком прошлом; каждое утро в 3 часа 45 минут поднимает их звон большого монастырского колокола. Их души откликаются на него. 33 раза звонит колокол — по одному удару за каждый год жизни Христа.


    Конец виднеется

    Поняв, что и человеческий разум имеет свою историю — молодость, бурное развитие, приносящее поразительные успехи, с которыми чаще всего сталкивается археология, и старость,— поняв все это, мы можем покинуть наконец исследующих Передний Восток и копающих там археологов.

    Невозможно рассказать обо всем. Не обязательно рассказывать и о гареме Рамзеса III в Мединет Абу, о внутренних помещениях этого громадного крепостного и храмового сооружения на левом берегу Нила против Фив. Их построили в те времена, когда дети Израиля уже покинули Египет и нашли себе нового бога у горы Синай. Интересно все же отметить, что каждое помещение для дамы из гарема в Мединет Абу, построенное три тысячелетия назад на Ниле, состояло из двух комнат с ванной и проточной водой. И как все современно!

    А сейчас тысячи феллахов, выкапывающих из 20-метровой глубины песка пустыни близ Фив древнего сфинкса, уже не привлекают особенного внимания.

    Конечно, найти можно еще очень много, например, до сих пор не обнаруженную гробницу Клеопатры. Какая это будет сенсация, если ее найдут!

    И все же мы приближаемся к какому-то концу. Постепенно исчезнут храмы в Филэ, затопленные Нилом, и множество дворцов древних фараонов навсегда скроется под водой сооружаемых водохранилищ. И туристу, желающему пополнить свое образование, нельзя будет уже прочитать на стенах в Филэ, что «этот храм построен тогда, когда ничего еще не было построено и земля лежала во тьме!»

    Скоро он, одетый в элегантный тропический костюм, уже не сможет с легкой дрожью в сердце осматривать камни, на которых вплоть до времен Юстиниана приносили в жертву людей.

    Хорошо еще, что в Среднем и Нижнем Египте можно многое раскопать и обнаружить. В течение двух лет (1949— 1951) американские институты сфотографировали все рельефы и надписи в скальной гробнице Рамзеса VI из Долины царей, издав их затем в превосходно оформленных книгах. Но кого это теперь интересует?

    В 1946—1947 годах Цаки Саад находит несколько сотен могил на одном из кладбищ южнее Каира, которые, видимо, относятся к древнейшей истории Египта. В 1953 году англичанин Вальтер В. Эмери нашел гробницу древнейшего царя Вадьёета и 60 одиночных могил, примыкающих к ней.

    Но все это почти ничего уже не решает. Дальнейшая судьба предопределена. В один прекрасный день последний ученый закончит свою работу в Египте, потому что там уже ничего нельзя будет найти.


    Прощание с духом

    И все-таки это было нужно!

    В наше время немыслимо понять историю человечества без   использования   всех   достижений археологии.  Ибо она обратила наше внимание не только на каменных свидетелей истории, но и на огромные усилия того духа, который их создал.

    Этот дух бессмертен!

    «На верхнем Ниле,— говорит В. Г. Хильде[25],— еще и сегодня живут люди, которые очень напоминают древних египтян строением своего тела, размерами черепа, сходством языка и одежды. Над ними властвуют волшебники и обожествленные цари, которым до недавнего времени приносили жертвы...»

    В своем гигантском развитии человеческий дух на протяжении всего лишь нескольких поколений поднялся на недосягаемую высоту. На Евфрате и Тигре, в Малой Азии и Сирии создал он для себя новый мир и далеко ушел от человека с примитивным мышлением. Он начал изучать язык небес и понял его так ясно и быстро, как будто до него дотронулись волшебной палочкой. Из поколения в поколение, из века в век, применяя титанические усилия, возводил он величественные обелиски, прекрасные храмы и грандиозные царские гробницы. Не следует, однако, преувеличивать тот факт, что он быстро растратил при этом всю свою могучую силу, что он устал, как устали народы Месопотамии, Малой Азии и Сирии.

    Нет, это как раз не так уж важно!

    Пусть мы, изучая погребальные надписи, начинаем замечать неуверенность, падение жизнерадостности, отупение страждущего человека, его фанатичность, его самоуверенную обособленность и, наконец, его слепую веру в чудеса, оракулов и призраков, к которой он прибегал, когда его разум не находил иного выхода. Тем не менее, все это еще не было окончательным и решающим!

    Бедность, убожество и отсталость, которые и сегодня существуют в мире, ничего еще не решают. Хотя оценка ученых египтологов, приписывающих позднеегипетской культуре решающее значение во всем развитии страны, раскрывает перед нами убогую картину жизни уже умирающего, неспособного к созиданию народа и выглядит уничтожающе, но все-таки исторически доказано, что человек даже при таких условиях может обладать неиссякаемой жизненной силой.

    Какую же роль играют заблуждения в многовековой культурной истории человечества? Их все можно легко преодолеть до тех пор, пока человек уверен в своих собственных силах! Осознать и   продемонстрировать  существование  этой силы — одна из основных проблем и задач археологии нашего времени!

    В ряде современных музеев Европы и Америки египетские древности хранятся чрезвычайно бережно. В мраморных залах, где поддерживается постоянная температура, они предстают перед человеком нашей эпохи как символ вечного поиска в жизни. Они свидетельствуют об этом — древности, вырванные из враждебного, покрывающего все вокруг песка долины Нила, песка, который, как говорил Вилль Дюрант, «знойный ветер разносит по пустыне и со свирепой решительностью, в конце концов, хоронит все под собой.















    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх