Сводка № 2. Сентябрь.

Сентябрь 1928 г. 1. Кампания за возвращение Л.Д.[Троцкого] в Москву

Ярославский в докладе на Краснопресненском активе в ответ на вопрос (в письменной форме) о здоровье Троцкого сказал: «Троцкий не болен, он поставлен в хорошие условия, он получает 50 руб., чего же еще надо, он и этого не заслуживает, ведь многие рабочие получают меньше» (по записной книжке присутствовавшего члена ВКП(б) рабочего).

На Баумановском активе тот же Ярославский потрясал документами оппозиции и восклицал: «Разве, если бы Троцкий был болен, он смог бы написать такое количество документов? Оппозиция выпустила листовку, но это только ухудшает положение Троцкого[435]. Неверно, что Троцкий плохо материально обеспечен. Мы ему даем все необходимое. Он имеет и стенографистку, и машинистку, и доктора» и т. д.

По фабрикам и заводам

На Икаре. Листовка была разбросана и расклеена. К утру более половины листовок были сняты коммунистами. На листовку рабочие реагировали недоверчиво. Спрашивали наших товарищей, не провокация ли это. Узнавая правду, говорили «что же дальше?», «что делать?». Активисты-комсомольцы возмущались, что оппозиция опять дошла до «улицы», говорили: «Неужели, если Троцкий болен, нельзя было подать заявление в ЦК?». На заводе очень большой зажим. Нашим товарищам не дают буквально говорить с рабочими. Чуть отошел от станка, тотчас окрик мастера:»Не смей отходить от станка!».

ГЭТ. 62 рабочих слесарного цеха предложили подписать заявление о возвращении Л.Д.[Троцкого] из ссылки.

Чаеразвеска. Листовка принята хорошо. Рабочие собирались группами и обсуждали содержание. В одном из цехов сочувствующий член партии зачитал ее вслух. На закрытом собрании ячейки по вопросу об «оживлении троцк[истской] оппозиции» секретарь ячейки предложил следить за оппозиционерами, заявив, что в случае повторения разбрасывания листовок все оппозиционеры будут арестованы, независимо от их участия. Он обрушился на подавших заявления об отходе от оппозиции (таких было 6) за то, что они ничем не помогли ячейке в предупреждении разбрасывания листовок. Многие рабочие беспартийные спрашивают: «Почему вы только теперь сообщаете о болезни Троцкого? Почему вы раньше молчали?».

Хлебопекарня № 6. В хлебопекарне оппозиционеров нет. Листовки о болезни Троцкого раздавал беспартийный рабочий. Местком и ячейка потребовали прекращения раздачи. Рабочий отказался подчиниться этому требованию, тогда вызывали милиционера, рабочий снова отказался. Дело дошло до вызова агента ГПУ. Тут же в пекарне этот рабочий был обыскан, листовки у него не нашли. Рабочие заявили: «Отдадим тогда, когда прочтем». Агент ГПУ объявил рабочего арестованным. Тогда все рабочие, подняв месилки (весла), заявили: «Только попробуй». Агент ушел.

На заводе Арматура. Оппозиционеров нет. Листовки были расклеены на заводе (на заборе). Члены партии соседнего завода Трансмиссии пытались срывать, но рабочие завода «Арматура» прогнали силою партийцев, прочли листовки, все шедшие на работу сняли их и забрали с собой.

На Амо. Листовки были розданы беспартийным рабочим по рукам. Как реагируют, пока неизвестно.

Разбросали листовки на Динамо по цехам и были зачитаны вслух перед всеми рабочими. Отношение сочувственное.

На Филях разбросано было в рабочем поезде и по дороге в завод и на территории завода. В заводе шли непрерывные разговоры.

Партиец взял листовку у беспартийного и не хотел ее вернуть, заявив, что отдал ее секретарю ячейки. Однако беспартийные рабочие были настойчивы. Партиец вернул листовку.

На Каучуке. Член партии не оппозиционер встречает нашего товарища и спрашивает, что, мол, нового. «Ничего особенного. Вот, говорят, Л.Д.[Троцкий] опасно болен, это очень тревожит».— «Это я знаю,— отвечает член партии. «Откуда знаешь?» — «Бумажку читал такую».— «Какую бумажку, покажи мне».— «А что же я дурак, такие бумажки задерживать, я ее пустил по рукам дальше, пусть ее рабочие читают». Распространяли листовку очень активно рабочие беспартийные.

На Либерсе (кружевная фабрика в Хамовниках). 13-го утром была распространена листовка. Она вызвала большой переполох. Рабочие ходили друг к другу, передавая сообщение и возмущаясь. Листовки на заводе всего разошлись около 40 экз., а по цехам шел слух, что их не меньше 1000. Было созвано экстренное заседание бюро. Минут за 20 до обеда рабочий Купферблюм (оппозиционер, исключенный) был вызван к директору в кабинет, там сидел районный уполномоченный ОГПУ и после весьма краткого объяснения по поводу листовки ему было заявлено, что придется подъехать в райсовет. Он протестовал, но поехал. Рабочие, выходившие на обед, заметили его на извозчике, он им крикнул, что арестован. В цехах сообщение вызвало большое волнение. Из «райсовета» после краткого допроса его повели на Лубянку, там допрос повторился. Характер допроса тот же.

— Кто дал листовки?

— Не знаю, я не распространял.

— Кто же? Значит, есть другие оппозиционеры.

— Каждый рабочий оппозиционер.

— Кто же все-таки?

— Не знаю, не я.

С Лубянки Купферблюма перевели в Бутырки, а из Бутырок ночью вернули на Лубянку, а оттуда ночью же выпустили на волю.

На следующий день Купферблюм пришел на завод, его окружили рабочие из всех цехов, которым он рассказал случившееся и содержание листовки. Рабочие выражали ему сочувствие.

На «Искра революции». В ночь на 12 сентября расклеены были и разложены листовки. Когда в ночь на 13-е пришел наш товарищ на работу (тов. Аре), его не пустили и предложили прийти утром в дирекцию. Утром директор подал ему листовку и спросил: «Твоя работа?». Наш товарищ поблагодарил его за то, что директор дал ему прочесть листовку и обложил директора матом и заявил, что с дирекцией по этим вопросам в переговоры не вступает.

Результат — перевод с ночной работы на дневную.

На 5-й Швейной фабрике (Пресня). Листовки были разложены в отрезках материи. Рабочие развертывали материи перед началом работ и начали читать листовки. Партийцы пытались отнять, но это не удавалось, ни один беспартийный не отдавал. На помощь позвали секретаря ячейки и председателя] завкома, которые требовали отдать. Рабочие заявили, что «прочтем, тогда отдадим». Секретарь и предзавкома ничего сделать не могли.

На /.../[436] — Роздано по рукам и зачитано в цеху вслух. Среди рабочих возбуждение. Многие демонстративно показывают аппаратчикам листовки, не выпуская их из рук.

3-д Красная Пресня — расклеено на з[аво]де и разбросано по квартирам рабочих.

Гаммер и Вэк. На бюро ячейки партиец, который прочитал и передал другому, на вопрос, почему не разорвал, ответил, что листовка говорит о нужном деле и об этом должны знать рабочие. Так же ответил на вопрос предзавкома беспартийный.

На Дуксе. Листовка была разбросана по заводу, роздана по рукам, разложена по станкам. В одном цеху комсомолец зачитал листовку вслух в присутствии нескольких десятков рабочих. Во время обеда при разброске листовки произошла свалка между беспартийными рабочими и партийцами, желавшими разорвать листовку. Причем последних здорово поколотили. На следующий день несколько беспартийных рабочих подходили к нашим товарищам и предлагали созвать явочным порядком митинг, на котором вынести резолюцию протеста. Общее настроение сочувственное.

О методах созыва общих собраний ячеек

Вход на открытые собрания ячеек по билетам. Билеты даются беспартийным рабочим по особому отбору. Оппозиционерам билетов не дают.

II. По отчетам членов Моссовета

На целом ряде предприятий — отчетные доклады по нескольку раз срывались, т. к. никто не собирался. Были выступления оппозиционеров на следующих предприятиях: 1) 1-я Образцовая типография, 2) Водоканал, 3) Шаб[аловский] трам[вайный] парк, 4) Пролетарий, 5) Либерс, 6) Каучук, 7) Искра революции, 8) Дукс, 9) Гаммер, 10) Морзе, 11) Чаеразвеска, 12) Деревообделочный завод. (Сведения далеко не полные.)

На Дуксе. 12/IX на заводе состоялось общее собрание рабочих с докладом Бубнова[437] о деятельности Моссовета. В своем докладе Бубнов говорил примерно так: «Рабочий разжирел, зазнался, сколько ему ни даешь, все мало. До революции рабочие спали в казармах на тряпках, а теперь спят на кровати. Раньше рабочие не ели мяса, а теперь едят его с макаронами. Чай пьют в накладку, употребляют крупчатку, последнее является явным безобразием ввиду затруднений с хлебом». О хлебозаготовках он сказал, что они идут очень плохо, но к чрезвычайным мерам правительство не вернется. На вопросы рабочих, «а что будет предпринято для усиления хлебозаготовок», он не ответил. Дальше он поспешил заверить рабочих, что Москва в хлебе нуждаться не будет, как бы с хлебом плохо ни было. Особенно подробно Бубнов остановился на вопросах зарплаты и производительности труда. На примере заработка своего сына, получающего по 3-му разряду 170 руб., он доказывал, что зарплата достаточно высока, зато, по его словам, низка производительность труда, слаба трудовая дисциплина и пр.

Вся речь Бубнова сильно возмутила рабочих. В прениях высказалось 4 человека. Выступавшие говорили о неправильной линии Моссовета в жилищном, налоговом, народного образования вопросах. Речь нашего товарища, резко критиковавшего новый закон о квартплате, хлебозаготовительную политику, линию в области зарплаты и т. д. была поддержана бурей аплодисментов рабочих.

К заключительному слову из 3000 собравшихся осталось не более 50 чел. Наш товарищ выступил с предложением перенести собрание на следующий день. Против этого выступил секретарь ячейки и, несмотря на все протесты наших товарищей, резолюция была принята 50 присутствовавшими от имени 3000 рабочих Дукса.

На Пролетарии (кожевенный завод в Замоскворечье). По докладу отчетному выступили оппозиционеры. Говорили о неправильной линии Моссовета в области жилищной (о новом квартирном законе), в зарплате, в нар[одном]образовании, в судебной практике.

Выступивших слушали очень внимательно. Прения были прекращены волею собрания — аппаратчики, таким образом, не успели выступить.

Оппозиционеры предложили резолюцию, за нее голосовали 11 чел. При голосовании произошел такой эпизод: один рабочий (12-й) пытался несколько раз поднять руку за нашу резолюцию и каждый раз его руку одергивала сидящая рядом его жена. 12-го, таким образом, не сосчитали. 25 рабочих голосовали как воздержавшиеся.

На Гаммере. По отчетному докладу выступили оппозиционеры (по квартплате, зарплате, в связи с займом индустриализации и пр.). В частности, был задан вопрос докладчику — члену Моссовета: «Сколько оппозиционеров выслано и арестовано?». Докладчик ответил: «Мы считаем гвозди, кирпичи, стекло, а оппозиционера мы не считаем». Этот ответ вызвал большие разговоры. Рабочие говорили о том, что член Моссовета, так отвечающий, не понимает политической роли Моссовета как органа пролетарской диктатуры и т. д.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх