К. Радек. Надо додумать до конца. [Первая половина сентября]

Способ нашей переписки, ее отрывочность является причиной, почему некоторые разногласия не выявлены, не осознаны, другие преувеличены, а третьи перешли в недоразумения. Я пользуюсь случаем, чтобы выяснить свой взгляд на главные, основные и текущие вопросы и дать критику тех взглядов, распространенных среди нас, которые считаю неверными. Я не буду стесняться, если тот или другой из филологов оппозиции докажет, что та или другая формулировка, даваемая мной, отличается в том или другом оттенке от даваемых прежде. Мы формулируем наши взгляды на лету, соответственно с развертыванием событий, и события эти принуждают часто эти взгляды уточнить. В основном эти взгляды за все время исключения нашего из партии развивались в одном направлении и являются применением платформы к положению, создавшемуся за последние месяцы.

1. Исчезла ли опасность термидора?

Указание на эту опасность — стержень нашей платформы. В этом вопросе нам не приходится ничего менять. Мы можем так или иначе оценивать близость этой опасности. Разные из нас, и даже те же самые в разное время разно оценивали близость этой опасности и темп ее развития. Теория здесь ничего определенного сказать не может. Но мы были обязаны партию предостерегать перед этой опасностью, и теперь предостережение партии перед этой опасностью, мобилизация сил пролетариата для борьбы с ней является политическим стержнем для оппозиции. Есть ли у нас в этом вопросе разногласия? Нет. И Л.Д.[Троцкий] зря в 18 пункте своих замечаний по поводу моих июльских тезисов[278] ополчается против моего выражения: «Я не буду здесь разбирать вопроса о применимости и совпадении аналогий французской и русской революций». «Что сие означает?» — спрашивает Л.Д.[Троцкий]. Сие означает, что аналогия не полная, что сам Л.Д.[Троцкий] напр[имер], в речи, которую хотел произнести на пленуме ЦК перед исключением, подчеркивал. Сие означает, что центральным вопросом русского термидора является денационализация промышленности, которую нельзя провести в два счета, благодаря чему даже в случае полбеды перерожденческого направления реализация его победы затребует много времени. Пролетариат будет иметь еще много сроков для борьбы[279]. В сентябре прошлого года я писал об этом короткие тезисы для верхушки оппозиции. Они не вызвали ни с чьей стороны возражений.

2. Усилилась ли или уменьшилась эта термидорианская опасность?

Она одновременно усилилась и уменьшилась. Она уменьшилась, ибо движение в рабоче-партийных массах уже началось, как ни мало дал левый курс. История с хлебозаготовками и самокритикой разбила старую легенду о том, что все идет хорошо, известная часть рабочих насторожилась, расшевелилась; доверия к тому, что ЦК правильно руководит партией и страной, стало меньше. Таким образом, антитермидорианские силы, несмотря на разгром оппозиции, увеличились. Они будут расти. Расслоение в низах партии, а отчасти, и верхушки — очевидно. Но одновременно политическое и экономическое положение страны настолько обострилось, что правые партии не могут больше топтаться на месте. Они принуждены осознавать самих себя, выдвинув программу следующего перерожденческого шага, и принуждены мобилизовать свои силы. Л.Д.[Троцкий] прав, когда пишет в своем послесловии, что опасность никогда не была так велика, как теперь. Зимой этого и весной следующего года могут прийти решающие схватки. Из моего утверждения о длинноте времени, которое нужно для процесса сползания, никоим образом не надо делать вывода, что у нас-де время есть и потому работу можно вести с прохладцей. Всякая передвижка власти направо, всякий шаг направо в экономической политике правительства усилит термидорианские элементы, ухудшит условия дальнейшей борьбы. Драться надо за каждую пядь земли, всеми силами. Надо только помнить, что дело идет не о жесте спасающих свою честь, а о развертывании массовой борьбы, что оппозиция только авангард, что центральный вопрос нашей политики — это мобилизация арьергарда, это работа над тем, чтобы его подтянуть к нам. Эта задача ставит два вопроса перед нами: вопрос о содержании, характере нашей работы и вопрос об отношении нашем к тем элементам, которые процесс дифференциации партии будет толкать налево.

3. О характере нашей работы

Содержание нашей работы должно состоять в мобилизации рабочего класса. Существо кризиса революции и кризиса партии — это нажим кулака и новой буржуазии на пролетарскую власть и нашу партию. Организация отпора — это есть организация отпора со стороны рабочего класса. Это положение кажется бесспорным, но соответствующих выводов не делают. Класс нельзя мобилизовать социологическими обобщениями. Класс можно мобилизовать, только помогая ему в его ежедневной борьбе против ухудшения, за улучшение положения. Социологические обобщения необходимы для ориентирования передовиков, но самые лучшие социологические обобщения останутся мертвой буквой, если не будут сделаны из них практические выводы, с которыми рабочий передовик двинется к рабочей массе. Мы делали в прошлом разные ошибки, правые и левые, но главной нашей ошибкой, и то право (если хотите, не ошибкой, а бедой) было то, что обостряя до пределов наши разногласия в верхушке по вопросам, непонятным для широкой рабочей массы, мы не решались так же само остро ставить вопросы, непосредственно касающиеся простейших, житейских вопросов рабочей массы. Я не уменьшаю тем значения исторической заслуги оппозиции, что мы дрались за голову китайской революции, это надо было делать так, как мы это делали. Но зная, что эта борьба означает наше исключение из партии, тем больше надо было подготовить колдоговорную кампанию, прорваться решительнейшим образом на фабрики, решиться пойти к беспартийным рабочим. Наша нерешительность объяснялась отчасти тем, что не хотели рвать с зиновьевцами, но отчасти была результатом собственных колебаний, непонимания положения. С этой нерешительностью мы не покончили. Я получил за последнее время значительное количество оппозиционных материалов. Я не нашел в них ни одной бумажки, посвященной тому факту, что заработная] плата за последний год пала реально на каких-то 30% У нас нет никакой сводки о том, как при режиме так называемый] самокритики ущемляются права фабзавкомов[280]. У нас нет ничего о затруднениях в снабжении хлебом рабочих центров. По всем этим вопросам ни одного лозунга. Заявление Л.Д.[Троцкого] конгрессу даже не касается вопроса ухудшения положения рабочего класса. Новая колдоговорная кампания на носу. Как мы к ней подготовлены? Разве мы можем вооружить наших товарищей хотя бы сводкой из профессиональной печати о результатах прошлогодней колдоговорной кампании? Как же можно без этого ставить конкретные требования? Ведь они предполагают знакомство с тем, что есть. Три четверти того, что мы издаем, это вещи, предназначенные для интеллигенции. С этим надо решительно покончить. Болтовня о том, является ли левый курс маневром или зигзагом — это хорошее занятие для вузовцев, но не для пролетарского течения. Наша левизна измеряется нашим стремлением связаться с рабочими. Так же само надо покончить со всякими колебаниями насчет работы среди беспартийных рабочих. Классовая правда не может быть тайной, предназначенной только для коммунистов. Пусть клевещут Ярославские, что мы восстанавливаем рабочих против советской власти и организуем вторую партию. Мы должны идти к беспартийным рабочим говорить всю правду о положении, помочь им бороться за улучшение положения. Только ведя эту работу, завоевав их доверие, мы можем уговорить их вступить в партию, против чего они теперь упираются ногами и руками, не видя никакой пользы в этом.

4. Наше отношение к центру

Уже предыдущий пункт показал, что полный вздор думать, что моя точка зрения состоит в расчете на избежание обострения с верхушкой партии, что она состоит в том, чтобы вползти в партию путем верхушечной комбинации. Понятно, что ничто не обострит так отношений к верхушке, как смелая и решительная борьба в массах на почве их ежедневных требований, но одновременно эта борьба приведет в движение пролетарские силы, которые будут давить на партруководство и которые, достаточно развернутые, не только могут нам открыть дверь в партию, но и помогут нам ее реформировать. Но почему я ставлю в связи с характером нашей работы вопрос об отношении к центру? Вот почему. В партии началось какое-то движение внизу и на верхушке. Оно будет возрастать по мере разоблачения так называемого] левого курса, по мере роста затруднений. Наша работа усилит эту дифференциацию. Вздор думать, что эта дифференциация будет выражаться в том, что один новый пласт за другим будет переходить на сторону оппозиции. Можно, наоборот, ручаться, что новые призывы оппозиции будут начинать с заявления, что они не то же самое, что оппозиция, мы. Кроме того, ведь нельзя забывать, что зиновьевцы будут вести свою работу, сафаровцы свою, что уже формируется левосталинская группа. Весь тактический расчет Зиновьева состоял в том, что новая волна в партии неминуема, а мы встретим ее в ссылке. Он же будет легален. В окончательном счете Зиновьев ошибается. Решит правильная политика, решит доверие, которое мы себе завоюем нашей стойкостью; но на переходное время, известное промежуточное время, в дезориентированной, распотрошенной партии, которой является ВКП,— промежуточные группы будут сильны. Если бы дело шло только об отношении к вождям этой группы, то вопрос был бы второстепенный, хотя не без значения есть вопрос, найдем ли мы в нашей борьбе какую-то зацепку в ЦК, в г[ор] к[омах], в райкомах, в руководстве профсоюзов. Но дело идет не только о верхушечных слоях партии, и не в первую очередь. Дело идет о широком центристском слое, который появится и уже появляется. Он будет труслив, нерешителен и в мыслях и в действиях — иначе он не был бы центристским. Какое может быть наше отношение к нему? Л.Д.[Троцкий] говорит о необходимости поддержки всякого левого сдвига, но в дальнейшем добавляет, что наша поддержка должна состоять в критике, в критике и еще раз в критике. Я согласен не 3, а 7 раз критиковать центристские течения. Но, во-первых, критика должна быть правильна, а не неправильна, а, во-вторых, критикой не может исчерпаться наша задача поддержки. Где в партии и профсоюзах выявится центристская группа, призывающая рабочих к борьбе против сползания, то мы, толкая ее на обострение борьбы, должны одновременно поддерживать каждый, хотя бы нерешительный, шаг, направленный против правых, за активизацию масс. Мы должны поддерживать их, если они борются, даже без соглашения с ними. Но мы не должны избегать таких соглашений, где они возможны и где они необходимы. В данный момент этот вопрос не имеет еще большого практического значения. Борьба только начинается. Но он имеет целью обратить оппозицию лицом к партии, к процессам, в ней происходящим. Заставить оппозиционера продумать механику нашей политики, научить его, напрягая все свои силы, одновременно понимать, что эти силы придется спрягать с другими. Среди наших товарищей, когда ставят вопрос об отношении к центру, отзываются голоса об опасности иллюзии на счет левого курса и центра. Эти голоса свидетельствуют о полном неумении видеть положение, как оно есть. Всякий, кто внимательно следил за ходом так наз[ываемой] самокритики, не мог не заметить, что такой опасностью являются не иллюзии, что что-то действительно решительно переменилось, а, наоборот, недоверие рабочих, что что-то переменилось. Рабочие были убеждены, что на всяком собрании сидит агент ГПУ, записывает критикующих; что мастера будут завтра с ними расправляться. Задача состоит в том, чтобы расшевелить рабочих. Вопрос об нашем отношении к центру в будущем вырастет в первоклассного значения вопрос. Кто играет с мыслью, что не обойдется без серьезных потрясений, этот не видит крестьянских, а по части прямо антисоветских настроений в значительной части пролетариата, особенно его низов. Очень вероятно возникновение положения, в котором наш блок с центром, совместные действия с ним будут единственным средством спасти власть пролетариата. Об этом надо уже сегодня думать, приготовлять умы наших товарищей, а не загонять их в такую «левизну», которая не отличает цветов.

5. Правая и левая оппозиция

Я плохо осведомлен о направлениях, намечающихся в наших рядах среди не сосланных. Наблюдаю непосредственно только ссыльных, но не может быть, чтобы ссыльные, связанные все-таки с нессыльными, отражали только самих себя. Среди ссыльных замечается ярко левый уклон. Наиболее острое его выражение —  это изречение о том, что термидор уже совершился (Виктор Эльцин), что с теперешним советским правительством у нас ничего не может быть общего, кроме борьбы (Нечаев)[281], что от децистов ничто не должно нас отделить (Дингельштедт, в июле). Но это только самые яркие цветочки, от этой децистской точки зрения тянется целая вереница пол-, четверть- и т. д. децистских взглядов и настроений: левый курс есть чистый обман, мы не можем заключать никаких компромиссов и т. д. и т. д. Известны факты перехода в Сибири из партии к децистам, шатания в этом направлении. Этот факт не исчезает от того, что последние письма В. М. Смирнова, в которых он шельмует тов. Троцкого, вызвали отпор. Раздражение против децистов одна вещь, а тяга к децизму — другая. Какой удельный вес этого уклона? Источник его в том, что работа в партии для нас трудна, что легче забиться в свой уголок и вариться в собственном соку, источник в том, что позиция нашей платформы отражает переходный момент: мы говорим об опасности термидора, но не признаем, что он совершился. Мы создаем элементы новой партии, но отказываемся ее строить. Сказать, что «ВКП есть труп» (В.М.Смирнов), что термидор совершился, что с этим правительством ничего общего не имеем — это проще и понятнее. В чем опасность этой позиции? Нечего вам выяснять. Она сводится к лозунгу: долой советскую власть! какая она есть! Эта позиция оттолкнула бы от нас лучшие слои пролетариата, связала бы нас бунтарскими, неквалифицированными рабочими, поддающимися одновременно антисемитским и антисоветским настроениям. Она открыла бы левые ворота контрреволюции.

Существуют ли у нас правые уклоны? Если дело идет о каком-то слое оппозиции, который хотел бы вползти в легальность путем отречения от наших идей, то я такого слоя теперь у нас не вижу. Он был, но ушел с Зиновьевым и Пятаковым. Он может еще появиться, когда центр пойдет налево. Тогда может возникнуть тенденция к слиянию с центром. Теперь колебания направо замечаются только у единиц. Все это обосновано объективной обстановкой, которая у левого крыла рабочего движения усиливает левые тенденции, у правого — правые.

Оценивая так положение, я считаю грубейшей ошибкой утверждение Л.Д.[Троцкого] об отсутствии у нас левых опасностей. Борьбу с этими опасностями считаю прямой задачей ответственных руководителей оппозиции. Я послал Л.Д.[Троцкому] целый ряд образчиков децизма в наших рядах, но не видел с его стороны никакого отпора этим тенденциям, а, наоборот, поблажки, которые считаю просто прегрешением по отношению к оппозиции и этим товарищам. Такие товарищи, как Эльцин и Нечаев, очень ценные. Это будущее руководство нашего течения. Не бороться с их ошибками — это значит портить это будущее руководство. Я поднимаю этот вопрос, потому что убежден, что процессы, происходящие в ссылке, есть отражение процессов, происходящих во всей оппозиционной массе.

6. Общая перспектива

Надо научить наших товарищей понимать, что борьба за реформу партии и советской власти написана на знамени нашей платформы, есть единственная реальная борьба. Единственно реальная не в том смысле, что мы имеем победу в кармане, что гарантирована реформа партии и сов[етской] власти. Не от нас только зависит, победит ли термидор, или нет. Это зависит и от нажима международной буржуазии и от темпа, с которым будет мобилизован кулак. Если бы перерожденческие тенденции победили, если [бы] советское правительство перестало быть рабочим правительством, то и только тогда[282] наша политика оказалась бы верной. Тогда встала бы перед нами задача заново компартию, борьбы заново за советскую власть. Децистская позиция выходит из предпосылки, что эта задача уже стоит перед нами. Но что же децисты могут сделать для выполнения своей программы, когда основной кадр рабочих считает, несмотря на все изъяны, советскую власть рабочей, когда он считает ВКП, несмотря на все ее тяжелые болезни, пролетарской партией, он прав в своем инстинкте. И об его инстинкт разбиваются и будут разбиваться все усилия децистов. Они будут сектой нетерпеливых революционеров. Если же мы будем бороться рука об руку с пролетариатом, не забегая больше вперед, чем этого требует наш долг авангарда, то в случае исторического поражения русской революции, в случае победы мелкой буржуазии, ядро пролетариата будет с нами и совместно с нами вступит на новый путь борьбы. Эту мысль надо вдалбливать в головы наших товарищей. Они должны понять, что в нашем положении существует две опасности. Одна состоит в отказе от роли авангарда. Зиновьев, Каменев, Пятаков, Сафаров, отказываясь от наших идей, которые формулировали только условия спасения пролетарской революции, отказывались от роли авангарда, т. е. от выяснения пролетариату грозящих ему опасностей и от организации его для борьбы с этими опасностями. Децисты, субъективно несравненно лучшие революционеры, чем те, которые дезертировали с поля сражения, делают вторую ошибку. Они представляют передовиков-рабочих, которые зарываются так вперед, что отрываются от своего класса. Теперь больше, чем когда-либо, надо выдержать характер, не дать себя сбивать с позиции платформы. Надо вытравить из наших рядов децистские идеи, нетерпение, фразу. Они не родят никакого революционного действия. Дело не в нападениях на демократический] централизм]. Дело не в присягах: «Мы не децисты», а дело в продуманной до конца концепции положения, дело в том, чтобы не побояться посмотреть правде в глаза, чтобы, видя великие классовые источники нашей силы, не преувеличивать их молодецки. Понимать, что политика не Невский проспект, а что она идет очень извилистыми путями. Наш кадр уже научился большевистской стойкости. Он должен еще научиться большевистской гибкости, маневроспособности.

7. Наши разногласия в международных вопросах

Критика программы К[оммунистического] И[нтернационала], написанная Л.Д.[Троцким], в китайской своей части является открытой ревизией нашей платформы. Л.Д.[Троцкий] открыто пишет, что китайская часть нашей платформы частью не полна, частью не верна. Этим он хочет сказать, что выдвинутый в платформе лозунг демократической диктатуры был уступкой, сделанной Зиновьеву. Это неверно. Тов. Троцкий снял свое требование выдвинуть лозунг социалистической диктатуры немедленно для Китая, уступая требованию не только Зиновьева, но и Преображенского и моему. Выдвигая теперь это требование, Л.Д.[Троцкий] усугубляет свою ошибку формулировками, направленными против ленинской концепции отношения демократической диктатуры к социалистической диктатуре. Он ставит точку над «и», прямо говоря о своих «мнимых» ошибках в 1905 г. Все это угрожает основам, на которых формулировалась оппозиция как ленинская оппозиция. Вторая часть критики программы Коминтерна содержит, кроме ряда неверных и частичных утверждений, установку, которая вызывает серьезнейшее сомнение. В 1924 г. после поражения Германской революции[283] стал вопрос об ошибках, не позволивших не только взять власть, но даже бороться за нее. Теперь, после четырех лет стабилизации, этот вопрос не снят, но на первой очереди стоит вопрос, как завоевать большинство. Или можно иначе сказать: он «снят»[284] в гегелевском смысле, т. е. слился с вопросом о завоевании большинства, как этот последний слился с первым. На III конгрессе мы дали лозунг: «К массам». Завоевав громадные массы, партия в 1923 г. не сумела повести их в бой за власть. V конгресс не сумел подытожить ошибок этого периода, и VI не сумел. Теперь стоит перед нами двуединая задача, как завоевать массы, к чему наименьшие способности проявляют так называемые левые течения в Коминтерне, и вопрос в том, какие опасности будут угрожать в период взятия власти, к чему наименее приспособлены правые. Изолирование вопроса об ошибках 1923 г. от вопросов, связанных с подходом к массам, от вопросов борьбы за массы искривляет перспективу. Не подлежит сомнению, что центральный, практический вопрос теперь — это вопрос о частичных требованиях. Его нельзя решить одному человеку. Для этого нужно изучение громадной массы материалов из жизни западноевропейских компартий и социал-демократии. Этой работы Л.Д.[Троцкий] в ссылке так же само не мог проделать, как и никто другой. В 1925 г. мы с Л.Д.[Троцким] этот вопрос в предварительной наметке разработали[285]. Вряд ли тогдашние формулировки были бы приемлемы и для Л.Д.[Троцкого] и для меня. Но подход к вопросам нами тогда был намечен, и нельзя было теперь выступать с критикой программы Коминтерна и забыть даже существование вопроса. Так же само, как в заявлении Л.Д.[Троцкого] не достает рабочего вопроса, так же само в его критике программы Коминтерна не достает ответа на вопрос: что делать? На каких лозунгах мобилизовать ту массу, которая еще не коммунистическая?

Критику программы Коминтерна я никоим образом не могу считать официальным документом оппозиции. Л.Д.[Троцкий] чувствовал это сам, заявляя, что он посылает эту критику за собственную ответственность, т. е. как документ дискуссионный и в рядах оппозиции. К моему величайшему удивлению, я узнаю из письма тов. Отцова от 24 августа, что московские наши друзья одобрили эту критику единогласно и что этим была обусловлена подача ее. Тов. Отцов только не добавил в своем письме, что он и его друзья не допускают распространения критики работы Л.Д.[Троцкого] о программе Коминтерна. Этот факт требует точного и ясного заявления с моей стороны: платформа принималась после переработки ее сотнями оппозиционеров наиболее авторитарных кругов, которых оппозиция выдвинула из своих рядов. Московские друзья, среди которых нет ни одного из товарищей, которые работали над платформой, не имели никакого права принимать подобного программного решения, и то еще за спиной оппозиционного актива. Попытка же теперь запретить распространение работ, защищающих взгляды Ленина на демократ [ическую] диктатуру, является такой чудовищной, что я принужден заявить, что скрывание перед оппозицией моего письма к тов. Мусину, в котором я ставлю эти вопросы, моей работы о лозунге демократической диктатуры и дальнейших работ, посвященных «Критике программы Коминтерна» тов. Троцкого — я считаю злоупотреблением. Если это решение не будет аннулировано и мне не будут даны гарантии лояльного распространения материалов по вопросам дискуссионным, то я буду считать себя в праве принять все меры для распространения своих взглядов в рядах оппозиции. Я глубоко убежден, что тов. Троцкий не одобрит этого чудовищного решения зарвавшихся москвичей и что поможет ликвидировать этот конфликт.

8. Так называемые организационные вопросы

Этим я подходу к вопросам, которые я бы назвал организационными вопросами, если бы у нас существовала организация. В том же самом письме от 24 августа тов. Отцов высказывается по поводу заявления, поданного Коминтерну тов. Смилгой и мной. Тов. Отцов «приветствует», что мы сняли наши подписи с этого заявления. Это заявление (тов. Отцова) есть образчик грубой нелояльности, иезуитской попытки дискредитирования меня и тов. Смилги. Ни я, ни тов. Смилга не снимали подписи с нашего заявления, никого об этом не извещали. Документ был выслан, ибо никакого другого документа оппозиция не имела. Подпись под заявлением Л.Д.[Троцкого] мы дали как демонстрацию нашей политической солидарности по отношению к большинству, именно потому, что не имели в этот момент заявления Л.Д.[Троцкого] (тов. Отцов не двинул пальцем, для того чтобы помочь переслать это заявление, хотя Конгресс продолжался 6 недель и времени было больше чем достаточно). Мы были обязаны оставить в силе документ, точно выражающий наши взгляды. Получив через 3 дня после закрытия конгресса его заявление (оно шло 41 день, чем доказано, что сталинский аппарат пытается внести в наши ряды разногласия), я с удовольствием установил, что между заявлением Л.Д.[Троцкого] и заявлением Смилги и моим нет никаких основных разногласий. Если это известно и тов. Отцову, то тем более недопустимым является его выходка на счет снятия подписей. Что касается нравоучений тов. Отцова, то я заявляю, во-первых: я буду прислушиваться к этим нравоучениям только тогда, когда тов. Отцов поможет создать связь между Л.Д.[Троцким] идр[угими] товарищами, которые руководили оппозицией (до этого времени мне и др[угим] товарищам пришлось за жалование, получаемое от ГПУ налаживать связь с Москвой); во-вторых: я буду прислушиваться к этим мнениям, когда тов. Отцов перестанет выдавать индивидуальные выступления Л.Д.[Троцкого] за выступления оппозиции.

В силу вышесказанного, кроме последней 8-й главки, посвященной так наз[ываемым] организационным вопросам, я прошу это письмо довести до сведения того круга товарищей, который читает письма Л.Д.[Троцкого].





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх