• АЛЕКСАНДР ВТОРОЙ
  • НИКИТА ХРУЩЕВ
  • Александр Второй — Никита Хрущев

    Сопоставление судеб двух знаменитых российских правителей-реформаторов Александра Второго Освободителя и Никиты Сергеевича Хрущева обнаруживает любопытные параллели в далеких друг от друга и, на первый взгляд, очень несхожих между собой исторических эпохах. Очевидно, за последние сто с небольшим лет российская государственность дважды проходила через важную критическую точку своего развития, когда громоздкая бюрократическая система становилась перед сложной проблемой кардинального самореформирования. Увы, в обоих случаях она оказалась не способна к глубокому обновлению. Преобразования Александра Второго не спасли Российскую империю от страшного краха в 1917 г., так же как хрущевские реформы не смогли предотвратить развал советской системы в 1991–1993 гг.

    АЛЕКСАНДР ВТОРОЙ

    Известно, что рождение Александра в апреле 1818 г. привлекло к себе внимание всего русского общества, которого, быть может, при других обстоятельствах оно бы никогда не удостоилось. Отец его, великий князь Николай Павлович, третий сын императора Павла I, занимал в то время более чем скромное положение и даже не помышлял о престоле. Однако поскольку оба старших брата не имели наследников мужского пола, то в лице Александра Николаевича род Романовых получал долгожданное продолжение Родители будущего императора были людьми очень разными, но Александр гораздо более унаследовал характер своей матери Он рос мальчиком мягким, чувствительным, даже сентиментальным. Чувства и переживания всегда играли в его жизни большую роль. Твердость и непреклонная властность, присущие Николаю Павловичу, никогда не были отличительными чертами его сына, В детстве Александр отличался живостью, быстротой и сообразительностью Воспитатели отмечали в нем сердечность, чувствительность, веселый нрав, любезность, общительность, хорошие манеры и красивую внешность. Но вместе с тем признавали, что цесаревичу недостает настойчивости в достижении цели, что он легко пасует перед трудностями, не имеет характера и воли.

    Сделавшись императором, Николай тотчас озаботился общим образованием наследника и избрал ему в наставники Жуковского. Поэт отнесся к назначению с величайшей ответственностью. В течение полугода он составил специальный «План учения», рассчитанный на 12 лет и одобренный Николаем I.

    Этот педагогический трактат представлял собой подробную программу нравственного воспитания и обучения. Набор предметов, предложенный Жуковским, включал в себя русский язык, историю, географию, статистику, этнографию, логику, философию, математику, естествознание, физику, минералогию, геологию, закон Божий, языки: французский, немецкий, английский и польский. Большое внимание уделялось рисованию, музыке, гимнастике, фехтованию, плаванию и вообще спорту, танцам, ручной работе и декламации.

    Два раза в год наследнику устраивались экзамены, часто в присутствии самого государя, который оставался в целом доволен успехами сына и усердием учителей. Но император считал, что военные науки должны стать основой воспитания сына, и с этим приходилось считаться. Уже в 11 лет Александр командовал ротой, в 14 в первый раз в качестве офицера руководил взводом во время учений 1-го кадетского корпуса. С 1833 г. ему стали читать курс фортификации и артиллерии. Через год преподавание военных предметов было еще более усилено в ущерб другим дисциплинам.

    Вместе с тем цесаревича стали привлекать к государственным делам. С 1834 г. он должен был присутствовать на заседаниях Сената, в 1835 г. был введен в состав Синода, а в 1836 г. произведен в генерал-майоры и причислен к свите Николая. Эти годы явились и «окончательным периодом учения»: высшие государственные сановники читали будущему императору курсы практического характера. Сперанский в течение полутора лет вел «беседы о законах», известный русский финансист Канкрйн сделал «краткое обозрение русских финансов», советник Министерства иностранных дел барон Брунов знакомил наследника с основными принципами внешней политики России, начиная с царствования Екатерины II, наконец, военный историк и теоретик генерал Жомини преподавал на французском языке военную политику России. Весной 1837 г. вместе со своими соучениками Паткулем и Виельгорским Александр сдал выпускные экзамены, заняв среди своих способных сверстников твердое первое место.

    Сразу вслед за этим 2 мая Александр отправился в первое большое путешествие по родной стране, которую ему предстояло если и не узнать, то хотя бы увидеть, чтобы представлять, чем и кем суждено ему управлять, когда наступит его время. Затем его отправили в заграничное путешествие. В продолжение года Александр посетил Скандинавию, Австрию, объехал все итальянские и германские государства. Между прочим, тогда же он познакомился со своей будущей женой — дочерью герцога Гессенского Марией. (Бракосочетание состоялось в апреле 1841 г.) По возвращении из путешествия Александр включился в государственную деятельность. С 1839 г. он присутствует на заседаниях Государственного совета, асі 840-го — еще и на заседаниях Комитета министров. В 1841–1842 гг. Александр стал уже членом этих высших государственных учреждений. Наконец, в 1842 г., по случаю двухмесячного отъезда Николая I из столицы, на Александра было возложено решение всех государственных дел. В последующие годы это стало правилом. В 1846 г. Николай сделал сына председателем Секретного комитета по крестьянскому вопросу. Одновременно наследник исполнял военные должности. В 1844 г. он стал полным генералом, в 1849 г. — сделался главным начальником военно-учебных заведений и принял командование над Гвардейским корпусом, а в 1852 г. был произведен в главнокомандующие Гвардейским и Гренадерским корпусами.

    Все эти годы Александр старался точно и верно выполнять распоряжения императора. Никаких самостоятельных поступков он не совершал, никаких политических идей не высказывал. Он, по-видимому, разделял все консервативные взгляды своего отца и, работая, например, в Крестьянском комитете, не обнаружил никаких либеральных намерений. Старый император при жизни полностью заслонял и подавлял своей личностью сына, который оставался лишь послушным исполнителем воли своего родителя. Однако 18 февраля 1855 г. Николай скоропостижно умер. На другой день Александр взошел на престол. Он принял власть в тяжелейший момент, когда для всех очевидно было, что Россия обречена на поражение в Крымской войне. Изумление, обида, боль, гнев и раздражение царили в обществе. Первые годы царствования стали для Александра суровой школой политического воспитания. Именно тогда он в полной мере ощутил все накопившееся в обществе недовольство и испил всю горечь жестокой и справедливой критики.

    Не сразу, а только после долгих колебаний и ошибок, набрел он на ту дорогу, по которой должна была пойти Россия. Поначалу в Александре вообще не видно никакого намерения проводить реформы. На другой день после принятия власти, 19 февраля 1855 г., он заявил в Государственном совете, что признает себя продолжателем «желаний и видов» «незабвенного нашего родителя», а 23 февраля на приеме дипломатического корпуса определенно обещал придерживаться политических принципов отца и дяди. Он и слышать не хотел о заключении мира, справедливо считая предложенные условия унизительными и неприемлемыми для России. Но твердости его не могло хватить надолго-уж слишком неблагоприятны были обстоятельства для того, чтобы править по-старому. В августе пал Севастополь — это был страшный удар. Говорят, что Александр плакал, получив роковую весть. Он сам отправился на юг, наблюдал за возведением бастионов вокруг Николаева, осмотрел укрепления вокруг Очакова и Одессы, посетил главную квартиру армии в Бахчисарае. Но все усилия были напрасны. Россия не могла продолжать войну. На международной арене она оказалась в изоляции, внутренние силы ее были подорваны, недовольство охватило все слои общества. Обладая здравым и трезвым умом, определенной гибкостью, совсем не склонный к фанатизму, Александр, под давлением обстоятельств и не имея никакой программы, начал принимать новые решения, не укладывавшиеся в старую систему и даже прямо противоположные ей. Он встал на путь освободительных реформ не в силу своих убеждений, но как военный человек на троне, осознавший «уроки» Крымской І войны, как император и самодержец, для которого престиж и величие держа-., «вы стояли превыше всего. 1 Контуры этого нового курса вырисовывались постепенно. 3 декабря 1855 г. 1 был закрыт Высший цензурный комитет. Запрет, наложенный Николаем I на печатное слово, был отменен — так велика была потребность общества выговориться. Одно за другим стали возникать новые независимые издания. Гласность стала первым проявлением оттепели, наступившей вскоре после воцарения Александра. Уничтожены были и стеснения, введенные в университетах после 1848 г. В марте 1856 г. при активном участии князя Горчакова был заключен Парижский мир. Он стоил России Черноморского флота, но все же оказался гораздо менее постыдным, чем можно было ожидать. Вскоре после подписания мира упразднены были оставшиеся военные поселения, срок службы в армии сокращен с 25 до 15 лет.

    Трудно сказать, когда Александр окончательно осознал, что крепостные отношения изжили себя, но то, что он уверился в этом уже вскоре после своего восшествия на престол, не вызывает сомнений. Оставалось решить, как осуществить эту грандиозную реформу. В марте 1856 г., вскоре после заключения мира, император отправился в Москву. Московский генерал-губернатор, известный крепостник граф Закревский, ходатайствовал перед Александром о желании местного дворянства представиться государю по поводу распространившегося среди него слуха, что правительство замышляет отмену крепостного права. Император принял московского губернского предводителя дворянства князя Щербатова с уездными представителями и сказал им:

    «Слухи носятся, что я хочу объявить освобождение крепостного состояния.

    Это несправедливо… Вы можете это сказать всем направо и налево. Я говорил то же самое предводителям, бывшим у меня в Петербурге. Но не скажу вам, чтобы я был совершенно против этого. Мы живем в таком веке, что со временем это должно случиться. Я думаю, что и вы одного мнения со мною; следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, чем снизу». Государь попросил подумать об этом и высказать свои предложения. 3 января 1857 г. для рассмотрения вопроса отмены крепостных отношений составлен был секретный комитет из ближайших доверенных лиц. В начале декабря того же года от имени министра внутренних дел был разослан циркуляр, в котором предлагалось в каждой губернии образовать комитеты для обсуждения этого важного вопроса. К середине июля 1858 г. комитеты были открыты во всех губерниях. Они работали около года, выработав местные положения об устройстве быта помещичьих крестьян. В феврале 1859 г. первый секретный комитет по крестьянским делам получил гласное официальное существование как главный руководитель предпринятого дела. При нем, по мере того как начали поступать выработанные губернскими комитетами проекты, образованы были редакционные комиссии, которые должны были дать окончательную выработку губернским проектам. 10 октября 1860 г. Александр велел предать наработки в распоряжение главного комитета, а 28 января 1861 г. состоялось первое заседание Государственного совета, который должен был утвердить проект. Выступая на нем, Александр сказал, что откладывать дело освобождения крестьян больше нельзя, что необходимо его окончить в феврале, чтобы объявить волю к началу полевых работ. Но не смотря на прямую поддержку государя проект встретил в Государственном совете серьезное противодействие. В конце концов Александр одобрил его вопреки мнению большинства членов. 19 февраля окончательный текст закона об освобождении и устройстве быта крестьян, а также Высочайший манифест об этом были подписаны, а 5 марта манифест прочитали во всех церквях Российской империи.

    Так было совершено великое дело отмены крепостного права. Давая оценку крестьянской реформе, следует помнить, что она была тем, чем только могла быть в то время, то есть компромиссом между двумя основными классами русского общества: дворянами и крестьянами. В результате нее крестьяне получили гораздо больше того, что хотела им дать подавляющая масса крепостников-помещиков, но намного меньше того, чего они сами от нее ожидали. Если вспомнить, что в числе поданных в 1859 г. губернскими комитетами проектов реформы едва ли не треть представляла такие, в которых вовсе отвергалось освобождение крестьян, а в трети других предлагалось освободить крестьян без земли, если добавить к этому, что члены редакционной комиссии (которые все, кстати, были дворянами) не включили в окончательный вариант закона множество полуфеодальных пут, которыми помещики хотели связать по рукам и ногам своих бывших крепостных, то нельзя не признать, что закон 19 февраля 1861 г. имел колоссальное прогрессивное значение и был, по словам Ключевского, одним из важнейших актов русской истории. И поистине, личная заслуга Александра в этом была огромной. Его следует признать главным двигателем реформы, ибо он начал ее в одиночку, еще не имея помощников в правительстве и семье, и завершил ее, несмотря на упорное сопротивление помещиков и высших чиновников. Он вложил в это дело много своих сил, лично разъезжая по губерниям и стараясь смягчить ожесточение помещиков: убеждал, уговаривал, стыдил. В конце концов, благодаря его личному авторитету был утвержден наиболее либеральный из возможных в то время вариантов освобождения (с землей за выкуп).

    Но с другой стороны, материальное положение, в которое попали крестьяне после освобождения, настолько не соответствовало их реальным нуждам, что многие из них через несколько лет поставлены были на грань полной нищеты. Императору хорошо известно было, что крестьяне недовольны уменьшением наделов, высокими повинностями и выкупными платежами, но он не считал возможным уступить в этом вопросе. Выступая 15 августа 1861 г. в Полтаве перед крестьянскими старостами, Александр категорически заявил:

    «Ко мне доходят слухи, что вы ищете другой воли. Никакой другой воли не будет, как та, которую я вам дал. Исполняйте, чего требует закон и Положение. Трудитесь и работайте. Будьте послушны властям и помещикам». Этому мнению он остался верен до конца жизни.

    Освобождение крестьян существенно изменило все основы русского государственного и общественного быта. Оно создало в центральных и южных областях России новый многолюдный общественный класс. Прежде для управления им довольствовались помещичьей властью. Теперь же управлять крестьянами должно было государство. Старые екатерининские учреждения, устанавливавшие в уездах дворянское самоуправление, уже не годились для нового разносословного уездного населения. Надобно было создавать заново местную администрацию и суд. Отмена крепостного права, таким образом, неизбежно вела к другим преобразованиям. В первой половине 60-х гг. последовательно проводятся университетская реформа, реформа местного самоуправления, создается новый всесословный суд и смягчается цензурный контроль. При всей ограниченности и незавершенности проведенных реформ, они имели для России огромное профессивное значение. Многие путы, связывавшие развитие страны, были устранены. В этом заключался залог промышленных успехов России. Серьезным стимулом экономической жизни при Александре сделалось строительство железных дорог, всячески поощряемое правительством. В скором времени построено было около 20 тысяч верст железнодорожных путей. Это оказало влияние на развитие промышленности и торговли. Товарооборот с сопредельными странами вырос в десять раз. Заметно умножилось число торговых и промышленных предприятий, фабрик и заводов. Появились и кредитные учреждения — банки, во главе которых стал с 1860 г. Государственный банк. Россия стала постепенно терять характер патриархального земледельческого государства.

    Но прошло много лет, прежде чем русское общество осознало правильность выбранного курса. Александру пришлось сполна испить горечь разочарования, знакомую многим великим реформаторам. Вместо благодарности,! которую он, может быть, ожидал услышать от своих подданных, император подвергся суровой критике. Одни упрекали его за то, что в своих преобразованиях он переступил черту дозволенного и встал на путь гибельный для России, другие, напротив, считали, что государь слишком медлит с введение новых институтов, и что даже в реформах своих он более реакционер, чем либерал. Собственно, правы были и те и другие. Общественный и государственный порядок в николаевской России поддерживался за счет военной силы, неприкрытого национального угнетения и жестокой цензуры. Как только режим был смягчен, Россию стали волновать национальные восстания и революционное брожение. Новые идеи, проникая во все слои общества, постепенно разъедали верноподданнические чувства. Уже с 1862 г. появляются революционные прокламации, призывающие к свержению самодержавия и уравнительному разделу земли. Власть и общество впервые почувствовали себя противопоставленными друг другу.

    Вместе с тем оживилось национально-освободительное движение на северо-западной окраине России. Лишь только установленные Николаем І в Царстве Польском порядки были немного смягчены Александром, как началось сильное патриотическое движение за независимость Польши. Все попытки найти компромисс, удовлетворив наиболее скромные требования оппозиции, не дали результатов, уступки расценивались как свидетельство слабости властей, каковой следует воспользоваться- В январе 1863 г. подпольное движение» перешло в вооруженное восстание, начавшееся нападением повстанцев на солдат ряда гарнизонов. Исчерпав все возможности переговоров, Александр в конце концов решился на жесткие меры. Летом 1863 г. он отозвал из Польши великого князя Константина, а генерал-губернатором в северо-западные губернии отправил Муравьева, известного своими склонностями к крутым мерам. Применение против повстанцев огромной регулярной армии, смертные приговоры для лиц, причастных к убийствам, — все это позволило довольно быстро стабилизировать положение на западной окраине России.

    С 1865 г. в Александре Замечается утомление, даже некоторая апатия. Преобразовательная деятельность ослабевает, и хотя начатые реформы продолжают неуклонно воплощаться в жизнь, новые начинания становятся редкостью.

    Немалую роль сыграли тут и личные несчастья и покушения на жизнь государя, следовавшие одно за другим со страшной методичностью. Первое из них произошло 4 апреля 1866 г. Закончив обычную прогулку по Летнему саду, Александр вышел за ворота, чтобы сесть в коляску. Неожиданно к нему подошел молодой человек, выхватил револьвер и направил прямо в грудь. Нападение было столь неожиданным, что должно было окончиться трагически, но стоявший неподалеку картузник Осип Комиссаров успел ударить убийцу по руке. Пуля пролетела мимо. Жандармы схватили покушавшегося и подвели к экипажу императора. «Ты поляк?» — прежде всего спросил Александр. «Русский», — ответил террорист. «Почему же ты стрелял в меня?» — удивился император. «Ты обманул народ, — отвечал тот, — обещал ему землю, да не дал». Арестованного отвели в Третье отделение. Вскоре выяснилось, что революционера звали Дмитрий Каракозов. Он был повешен 3 сентября на Смоленском поле.

    Покушение такого рода было первым в русской истории и поэтому произвело на всех современников огромное впечатление. Не менее сильно подействовало оно на самого императора. Действительно, после явного успеха реформ (в которые за десять лет до того мало кто смел поверить) вдруг оказаться с глазу на глаз с такой нетерпимостью, агрессивностью и непониманием было чрезвычайно тяжело. Покушение 4 апреля знаменовало собой определенную перемену и в самом императоре, и в его политике. Александр вдруг как бы сразу выдохся и устал. «Государь был действительно постоянно в нервическом раздражении, — вспоминал позже Головнин, — казался крайне грустным и перепуганным и внушал соболезнование». С этого времени берет начало «охранительный» период царствования Александра, когда он был озабочен не столько новыми реформами, сколько сохранением достигнутого положения;

    В политике стали проявляться даже черты некоторой реакционности, хотя явного поворота к прошлому не было. Правительство закрыло наиболее радикальные журналы — «Современник» и «Русское слово». Были отстранены министр просвещения Головнин, петербургский губернатор Суворов — люди умеренно-либеральной ориентации, подал в отставку шеф жандармов князь Долгоруков. На первое место вышли граф Муравьев, назначенный главой Следственной комиссии, и князь Гагарин, создатель Особой комиссии по разработке мер укрепления внутреннего спокойствия. Петербургским губернатором стал генерал Трепов, а Третье отделение возглавил молодой и энергичный граф Шувалов, сделавшийся вскоре ближайшим и доверенным человеком государя.

    На конец царствования Александра пришлась тяжелая война с Турцией. В 1875 г. вспыхнуло восстание против турок в населенных сербами турецких областях Боснии и Герцеговины, а затем и в Болгарии. Александр оказался в крайне сложном положении. С одной стороны, все ведущие министры: иностранных дел, военный и финансов — убеждали его в необходимости сохранять нейтралитет. Очевидно было, что, встав на защиту единоверцев и выступив против Турции, Россия встретит противодействие всех европейских держав, прежде всего Англии и Австрии, что война потребует колоссальных расходов, что исход ее очень сомнителен, поскольку турецкая армия в избытке получала современное оружие из Англии. Но с другой стороны, императору приходилось считаться с мощным давлением общественного мнения, требовавшим оказать немедленную военную помощь сербам и болгарам. Мог ли император проявить сдержанность, когда в обществе царили такое возбуждение и невиданный патриотический подъем? 12 апреля 1877 г. война была объявлена. Стараясь максимально поднять престиж императорской власти и царствующей фамилии, Александр привлек к участию в кампании почти всех взрослых великих князей. Сам он пробыл на Балканах с мая по декабрь 1877 г. При этом Александр не собирался вмешиваться в командование, но почитал своим долгом находиться в тылу армии, і там, где были раненые. Он говорил, покидая столицу: «Я еду братом милосердия». Александр терпеливо переносил трудности походного быта, плохие дороги и недосыпание. Обходил палаты раненых, утешал отчаявшихся, награждал отличившихся и всех подбадривал. Война оказалась чрезвычайно тяжелой. Перелом наступил только поздней осенью. 16 ноября в Закавказье русские взяли Каре, а 28 ноября пала Плевна. Воодушевленные этой победой русские войска зимой перешли через Балканы в Румению. Город сдавался за городом, капитулировали целые корпуса турецких войск. Передовые отряды заняли Филиппополь и Андрианополь, приближались к самому Константинополю. Султан был вынужден просить мира. По его условиям сербы и болгары получили свободу.

    Александр вернулся в Россию постаревшим. Все свидетели его тогдашне? жизни в один голос говорят, что он похудел, осунулся и сгорбился. Морис Палеолог писал о состоянии государя в конце 1878 г.: «Порой им овладевал! тяжелая меланхолия, доходившая до глубокого отчаяния. Власть его более н «интересовала. Все то, что он пытался осуществить, кончалось неудачей. Никто из других монархов не желал более его счастья своему народу: он уничтожил рабство, отменил телесные наказания, установил суд присяжных, провел, во всех областях управления мудрые и либеральные реформы. В отличие от других царей он никогда не стремился к кровавым лаврам славы. Сколько усилий потратил он, чтобы избежать турецкой войны, навязываемой ему его народом! И после ее окончания он предотвратил новое военное столкновение… Что получил он в награду за все это? Со всех концов России поступали к нему донесения губернаторов, сообщавших, что народ, обманутый в своих чаяниях, во всем винил царя. А полицейские донесения сообщали об угрожающем росте революционного брожения».

    В самом деле, покушения на Александра делались все более дерзкими.

    Очередная попытка убить его была предпринята 20 апреля 187ТГ. В десятом часу утра государь совершал свою обычную прогулку: он шел по Миллионной, Зимней канавке и Мойке, а потом повернул на площадь Гвардейского штаба.

    Здесь навстречу ему попался высокий молодой человек в чиновничьей фуражке. Разминувшись с ним, Александр обернулся и увидел в руках незнакомца револьвер. Мгновенно сообразив в чем дело, он бросился бежать зигзагами в сторону Певческого моста. Убийца кинулся следом, стреляя на ходу. Прежде, чем его схватили, он успел выстрелить пять раз, но не попал. Террористом оказался бывший студент Петербургского университета, 33-летний Александр Соловьев. Спустя короткое время Верховный суд приговорил его к смерти. Он был повешен 28 мая. Хотя Соловьев принадлежал к подпольному социалистическому кружку, покушение было его личным делом. Но в августе смертный приговор императору вынес Исполнительный комитет «Народной воли». С этого момента охота за Александром приняла более жесткие формы.

    В декабре 1879 г. террористы устроили взрыв на пути следования царского поезда из Ливадии в Москву. По ошибке они подорвали бомбу не под императорским поездом, а под тем, на котором следовала царская свита. Сам Александр остался невредим, но понимал, что с каждым новым покушением шансы на спасение уменьшаются. Полиция не могла гарантировать безопасности всем членам императорской семьи за пределами их дворцов. Великие князья просили государя переселиться в Гатчину, но Александр наотрез отказался покинуть столицу, изменить маршруты своих ежедневных прогулок и отменить воскресные парады войск гвардии.

    Дальнейшие события показали, что и во дворце император уже не мог чувствовать себя в безопасности. 5 февраля 1880 г. в шесть с половиной часов вечера, когда Александр, окруженный семьей, беседовал в своих апартаментах с приехавшим в Петербург братом императрицы, принцем Александром Гессенским и его сыном Александром Болгарским, раздался страшный удар: дрогнули стены, потухли огни, горький и душный запах наполнил дворец. Что же произошло? Несколько пудов динамита были взорваны под помещением главного караула, где было убито восемь солдат и сорок пять ранено. Террористы надеялись, что взрыв разрушит располагавшуюся над ней царскую столовую, где как раз в это время должен был обедать император со своими родственниками. К досаде революционеров, царь опоздал к обеду на полчаса. Впрочем, взрыв все равно не одолел крепкой дворцовой постройки; опустился только пол столовой, попадала мебель и лопнули стекла.

    Через несколько дней после взрыва Александр созвал в Зимнем дворце чрезвычайное совещание. Он был мрачен, горбился, почернел и говорил хриплым, простуженным голосом. Среди общей растерянности некоторый оптимизм внушил императору только харьковский генерал-губернатор граф Лорис-Меликов, боевой генерал, герой турецкой войны и покоритель Карса, Ему удавалось довольно успешно бороться с революционерами в своей губернии, и Александр поставил его во главе чрезвычайной Верховной распорядительной комиссии с широкими, почти диктаторскими полномочиями. Он увидел в Лорисе-Меликове прежде всего «твердую руку», способную навести «порядок». Но очевидно было, что одними жесткими мерами этой цели уже не достигнуть. Хотя общество и осуждало дикие способы борьбы народовольцев, оно вполне сочувствовало идеалам, ради которых те начали террор. Это понимало и ближайшее окружение императора. Необходимо было внушить умеренной, просвещенной части общества, что правительство еще в состоянии проводить преобразования. Поэтому Лорис-Меликов постарался прежде всего убедить общество в том, что реакция кончилась и что реформы будут продолжены. Главным в замыслах Лорис-Меликова был план учреждения очень ограниченного представительного органа при императоре. Хотя Александру не все нравилось в программе Лорис-Меликова, он постепенно уступал его доводам. Он чувствовал себя утомленным бременем власти и готов был возложить хотя бы часть этого груза на другие плечи. 28 января 1881 г. граф Лорис-Меликов подал Александру доклад, в котором окончательно изложил свою программу. Самой существенной ее частью было создание двух депутатских комиссий из представителей дворянства, земства и городов, а также правительственных чиновников для рассмотрения финансов и административно-хозяйственных законопроектов, поступающих затем в общую комиссию, а из нее в Государственный совет, дополненный депутатами. Александр сразу же отклонил идею введения выборных в Государственный совет, остальную же часть плана предварительно одобрил, но, по своему обыкновению, поручил рассмотреть дело в совещаниях с узким составом. Через неделю первое такое совещание собралось у самого императора и вполне одобрило доклад Лорис-Меликова. Оставалось подготовить правительственное сообщение и опубликовать его ко всеобщему сведению. Проект его был подан императору, и тот предварительно одобрил его и утром 1 марта распорядился о созыве Совета Министров для окончательного редактирования текста сообщения. Валуев, один из последних сановников, работавших в этот день с императором, вынес о его настроении самое благоприятное впечатление. «Я давно, очень давно не видел государя в таком добром духе и даже на вид таким здоровым и добрым», — вспоминал он на следующий день.

    Александру не легко далось решение, но коль скоро он его принял, то сразу почувствовал облегчение. Конечно, нельзя переоценивать значение предлагаемой реформы — до введения конституции в России было еще очень далеко, но все же реформа означала новый шаг на пути либеральной перестройки государства. Как знать — успей Александр осуществить программу Лорис-Меликова в полном объеме, и быть может, история России пошла бы совсем другим путем. Но ему не суждено было продолжить свои начинания — время, ему отпущенное, подошло к концу.

    Покончив с делами, Александр после завтрака поехал в Манеж на развод, а затем в Михайловский замок к своей любимой кузине. По свидетельству обер-полицмейстера Дворжицкого, сопровождавшего в тот день императора, Александр вышел из замка в два часа десять минут и велел возвращаться в Зимний той же дорогой. Проехав Инженерную улицу, кучер повернул на Екатерининский канал и пустил лошадей полным ходом, но не успел он проехать и ста сажень, как раздался оглушительный взрыв, от которого сильно был поврежден экипаж государя и ранены два конвойных казака, а также случайно оказавшийся поблизости мальчишка-крестьянин. Проехав еще несколько шагов, экипаж императора остановился. Дворжицкий помог царю выбраться из кареты и доложил, что террорист Рысаков, бросивший бомбу, задержан.

    Александр был совершенно спокоен и на взволнованные вопросы окружающих отвечал: «Слава Богу, я не ранен». Дворжицкий предложил продолжить путь в его санях. Александр сказал: «Хорошо, только покажите мне прежде преступника». Поглядев на Рысакова, которого уже обыскивала охрана, и, узнав, что он мещанин, император медленно пошел в сторону Театрального моста. Дворжицкий опять попросил садиться в сани. Александр отвечал: «Хорошо, только прежде покажи мне место взрыва». Они пошли обратно. В это время другой террорист метнул вторую бомбу прямо под ноги императора.

    Когда оглушенный взрывом Дворжицкий подбежал к Александру, то увидел, что обе ноги его совершенно раздробленны и из них обильно течет кровь.

    Вокруг лежало не менее двух десятков убитых и раненых. Всюду валялись куски изорванной одежды, сабель и эполет, части человеческих тел, осколки газового фонаря, остов которого от взрыва погнулся. Александр успел только сказать: «Помоги!» и потерял сознание. Его положили в сани Дворжицкого и в сопровождении великого князя Михаила Николаевича отвезли в Зимний, где он скончался около половины четвертого от потери крови, так и не придя в себя.

    НИКИТА ХРУЩЕВ

    Никита Сергеевич Хрущев родился в апреле 1894 г. в селе Калиновка Курской губернии, в семье небогатых крестьян. Трудовая жизнь его началась рано. Сам он вспоминал позже:

    «Я стал трудиться, как только начал ходить. До 15 лет я пас телят, я пас овец, потом пас коров у помещика…»

    В 1908 г., когда Никите было 14 лет, семья переехала под Юзовку на Успенский рудник, типичный рабочий поселок того времени. Никита снова нанялся пасти коров, чистил котлы на шахтах. Вскоре его приняли на завод учеником слесаря, но в 1912 г. за участие в забастовке уволили. Хрущев пошел работать на шахту. В эти годы он активно участвовал в рабочем движении и был одним из руководителей стачечного комитета во время забастовки 1915 г. После Февральской революции Хрущева избрали в местный совет рабочих депутатов. В 1918 г. его приняли в партию большевиков. Затем он возглавлял рутченовский шахтерский батальон Красной гвардии и участвовал в боях с калединцами. Во время оккупации Украины немцами Хрущев должен был скрываться. С трудом он пробрался через линию фронта в Курск, где поступил на работу в волостной ревком. С весны 1918 г. он был на политической работе в Красной Армии. В качестве комиссара одного из батальонов в составе 9-й армии он сначала воевал под Царицыном, а потом вместе с ней прошел от Подмосковья до Кубани.

    После разгрома Деникина Хрущев по путевке партии возвратился на Донбасс. Он вспоминал: «Когда я вернулся домой, меня назначили заместителем управляющего Рутченковского рудника и поручили восстанавливать коксохимический завод…» Впрочем, на административной работе он оставался в этот раз не долго. В 1920 г. Хрущева избрали секретарем парткома Рутченовского кустового управления, в ведении которого находилось 16 шахт. Это управление считалось одним из лучших на Донбассе. Уже будучи большим начальником, Хрущев постарался завершить свое образование ив 1921 г. поступил на рабфак. Именно здесь он встретил свою спутницу жизни — молодую учительницу Нину Петровну Кухарчук (первая его жена, на которой он женился еще в 1914 г., умерла от тифа в 1919-м). В 1923 г. они поженились. Между тем партийная карьера Хрущева стремительно развивалась. В 1924 г. его избрали вторым секретарем Петрово-Марьинского райкома партии, а потом перевели на партийную работу в окружной центр Сталине. Его энергия, природный ум и находчивость вскоре были замечены в высших эшелонах власти. В 1928 г. і Косиор, который был тогда генсеком ЦК КП(б) Украины, взял Хрущева в Харьков и сделал заместителем заведующего орготделом ЦК Украины. Потом Хрущев работал заворготделом Киевского окружкома партии. В 1929 г. он стал слушателем Промышленной академии в Москве и был избран в ней секретарем парткома. В Академии Хрущев близко познакомился с Надеждой Алилуевой — женой Сталина. Позже Хрущев считал, что отзывы о нем Алилуевой во многом предопределили его дальнейшую судьбу. Он говорил: «Это, я считаю… определило… отношение ко мне Сталина. Вот я и называю это лотерейным билетом, что я вытащил счастливый лотерейный билет. И поэтому я остался в живых, когда мои сверстники, мои однокашники, мои друзья-приятели, с которыми я вместе работал в партийных организациях, большинство сложили голову, как враги народа…»

    В январе 1931 г. Хрущев был избран первым секретарем Бауманского, а через несколько месяцев — Краснопресненского райкома партии. В 1932 г. он уже второй секретарь Московского горкома партии. На XVII съезде ВКП(б), его избрали в ЦК. Вскоре после съезда Хрущев уже первый секретарь горкома и второй секретарь Московского обкома партии, а с 1935 г. — первый секретарь обкома. Он встал во главе Московской области в один из самых напряженных периодов ее истории. Москва представляла тогда из себя большую строительную площадку и была самой крупной в стране базой индустриализации. Шло строительство десятка предприятий-гигантов, проводилась генеральная реконструкция и перестройка города, строилось метро, прокладывал-, ся канал Москва — Волга. Перед Хрущевым чуть ли не каждый день вставали трудные задачи, при разрешении которых он имел много возможностей продемонстрировать свои выдающиеся организаторские способности. Возникали перед ним проблемы и другого рода — как действовать в условиях начавшихся репрессий. Тут он тоже сумел повести себя с большой ловкостью — все время находился в тесном контакте с органами НКВД и рьяно искал «врагов народа» в подчиненных ему ведомствах. Неизвестно ни одного случая, когда бы он отказался завизировать материалы для ареста своих ближайших сотрудников и друзей. Впрочем, Хрущев вел себя в эти годы так же, как большинство советских руководителей — был не хуже и не лучше их. Сталин, внимательно присматривавшийся к каждому партийному лидеру, остался им доволен — он сохранил Хрущеву жизнь и двинул его на новые высокие посты в партийной иерархии.

    На январском 1938 г. пленуме ЦК Хрущев был избран кандидатом в члены Политбюро и вскоре стал первым секретарем нового ЦК КП Украины (старое партийное руководство этой республики было фактически поголовно расстреляно). Чистка в партийных и государственных органах Украины еще продолжалась, и здесь Хрущев повел себя так же, как в Москве — всемерно поддерживал НКВД и без малейшего колебания давал требовавшиеся от него санкции на арест. В 1939 г., после XVIII съезда, он был введен в состав Политбюро, то есть оказался в ближайшем окружении Сталина. Когда началась Великая Отечественная война, Хрущев принимал самое непосредственное участие в обороне Киева. После падения города и оккупации Украины он стал членом военного совета Юго-Западного фронта. В 1942 г. при его прямом руководстве разворачивалось неудачное наступление на Харьков. Потом он был членом военных советов Сталинградского, Южного, Воронежского и 1-го Украинского фронтов, участвовал в Сталинградской битве, битве на Курской дуге и в военных операциях по освобождению территории Украины. Военных талантов он не имел, но партийная работа у него всегда была поставлена образцово.

    По свидетельству маршала Василевского, находившегося с ним в постоянном контакте, «Хрущев был человеком энергичным и смелым, постоянно бывал в войсках, никогда не засиживался в штабах и на командных пунктах, стремился видеться и разговаривать с людьми, и, надо сказать, его любили». Войну Хрущев кончил в звании генерал-лейтенанта. (В этом же звании он оставался до самой своей отставки, даже тогда, когда был руководителем страны и Верховным Главнокомандующим.) С 1944 по 1949 г. Хрущев работал Председателем Совета Народных комиссаров Украинской ССР (при этом он до. 1947 г. оставался и первым секретарем ЦК КП Украины). Когда он занял этот пост, Украина лежала в руинах. На плечи Хрущева легло руководство грандиозными по своим масштабам восстановительными работами. В кратчайшие сроки были восстановлены сотни предприятий, шахт, рудников, электростанций, тысячи километров железных и шоссейных дорог. В это горячее время Хрущев изъездил всю Украину (он и в дальнейшем никогда не любил руководить из кабинета) и побывал практически во всех крупных городах. Особое внимание он уделял возрождению Донбасса и Днепрогэса, а также посевным и уборочным компаниям. С декабря 1949 г. Хрущев — снова первый секретарь Московского обкома и секретарь Центрального комитета партии. Вплоть до самой смерти Сталина он был в числе его ближайших сподвижников. Рассказывали, что во время длительных ночных посиделок на ближней дачи в Кунцеве, где Сталин жил в последние годы, Хрущев лихо отплясывал гопака. Ходил он в ту пору в украинской косоворотке и изображал «широкого казака», далекого от каких-либо претензий на власть. Однако он был далеко не так прост, как могло показаться на первый взгляд, и дальнейшие события это подтвердили.

    В марте 1953 г. умер Сталин. После кончины генсека власть формально перешла к членам Президиума ЦК (так с 1952 г. именовалось Политбюро), но реальными рычагами управления, позволявшими влиять на события, обладали только трое его членов: Маленков, возглавлявший Совет Министров, Хрущев, который в качестве секретаря ЦК руководил аппаратом партии, и Берия, в ведении которого находилось Министерство госбезопасности. Именно он І поначалу имел больше всего средств для захвата лидерства. Это хорошо понимали все остальные члены Президиума. Уже в день смерти Сталина Микоян завел с Хрущевым разговор об опасности, исходящей от Берии. Хрущев согласился: «Пока эта сволочь сидит, никто из нас не может чувствовать себя спокойно», и он немедленно повел тайные интриги против всесильного шефа МГБ. О том, как произошло свержение Берии, сам Хрущев рассказывал так:

    «Я стал объезжать по одному членов Президиума. Опаснее всего было с Маленковым, друзья ведь были с Лаврентием. Ну, я приехал к нему, так и так, говорю, пока он гуляет на свободе и держит в своих руках органы безопасности, у нас всех руки связаны. Да и неизвестно, что он в любой момент выкинет, какой номер… И надо воздать должное Георгию — в этом вопросе он поддержал меня, переступил через личные отношения. Видимо, сам боялся своего дружка… В конце разговора он сказал: «Да, верно, этого не избежать.

    Только надо сделать так, чтобы не получилось хуже». Вслед за Маленковым Хрущев договорился с Ворошиловым и Кагановичем. Но особенно важно было заручиться поддержкой Жукова. Правда, с этой стороны Хрущеву нечего было опасаться — о жестокой ненависти прославленного полководца к Берии всем было хорошо известно. В день, назначенный для ареста, Хрущев вызвал Жукова к себе и сказал: «Георгий Константинович, сегодня надо арестовать подлеца Берию. Ни о чем не расспрашивайте, я потом расскажу». Жуков постоял с закрытыми глазами, а потом отвечал: «Никита Сергеевич, я жандармом никогда не был, но эту жандармскую миссию выполню с большим удовольствием. Что надо делать?» Хрущев велел ему прибыть в Кремль с верными офицерами и дожидаться в приемной его звонка. О самом аресте Берии, произошедшем прямо на заседании Президиума, Хрущев рассказывал так: «Сели все, а Берии нет. Ну, думаю, дознался… Но тут он пришел… Сел… развалился "и спрашивает: «Ну, какой вопрос сегодня на повестке дня? Почему собрались так неожиданно?»… Тут я вскочил… и говорю: «На повестке дня один вопрос.

    Об антипартийной, раскольнической деятельности агента империализма Берии. Есть предложение вывести его из состава Президиума, из состава ЦК, исключить из партии и предать военному суду. Кто «за»?» И первый руку поднимаю. За мной остальные… А сам нажимаю на кнопку…» По установленному сигналу в кабинет вошел Жуков со своими людьми, и Берия был передан ему в руки… Вскоре его расстреляли».

    Сыграв в этих событиях первенствующую роль, Хрущев фактически занял ведущее положение в Президиуме ЦК. Его позиции еще более укрепились в сентябре 1953 г., когда он был избран Первым секретарем ЦК, то есть стал формальным преемником Сталина на посту руководителя партии. Сразу было отмечено, что Хрущев очень мало походил на своего предшественника. В нём не было никакой высокомерной отчужденности, никакого надменного вождизма. Он имел простое крестьянское лицо с совершено несолидным вздернутым носом и открытую улыбку. Его руководящий стиль также был совершенно иным: Хрущев, в отличие от Сталина, не сидел в столице, все время разъезжал по стране, общался с людьми, охотно выступал на митингах и собраниях.

    Однако вместе с тем ему очень свойственны были упрямство и апломб. Возражений или несогласия он не любил. В личной жизни, как и большинство крупных партийных деятелей его поколения, Хрущев был очень скромен, а к роскоши совершенно равнодушен. Он стал у руля государством в чрезвычайно сложный и ответственный момент. СССР находился в состоянии острой конфронтации с прежними союзниками по антигитлеровской коалиции, и в особенности с США. Мир фактически балансировал на грани новой мировой войны. Было и множество внутренних проблем: страну покрывали концлагеря, в которых томились сотни тысяч невинно осужденных людей, тяжелый кризис переживало сельское хозяйство (урожайность зерновых опустилась примерно до 8 центнеров с гектара), промышленность требовала технического перевооружения, население устало от бытовой неустроенности — люди нуждались в жилье и товарах народного потребления, остро стояла продовольственная проблема. Все эти вопросы требовали быстрого разрешения.

    Едва придя к власти, Хрущев санкционировал работу специальных комиссий по пересмотру дел политзаключенных. Вскоре началась массовая реабилитация узников ГУЛАГа. Через несколько лет огромные концлагеря опустели. Само по себе это было важным делом. Но Хрущев не желал ограничиваться полумерами — он решил не только уничтожить мрачные следствия сталинской системы, но и осудить само явление. При подготовке XX съезда по его предложению была создана особая комиссия по расследованию деятельности Сталина. Возглавил ее академик Поспелов. За несколько месяцев комиссия собрала обширный материал о преступлениях прежнего генсека, но что делать с ними, было не ясно. Все члены Президиума ЦК, прежние сподвижники Сталина, были категорически против того, чтобы предавать эти факты гласности. В своем отчетном докладе съезду в феврале 1956 г. Хрущев ни словом не упомянул о сталинских преступлениях. Но он не собирался уступать. Съезд уже близился к завершению, когда Хрущев собрал членов Президиума ЦК и спросил: «Товарищи, что мы будем делать с отчетными данными товарища Поспелова?» Сразу же разгорелся яростный спор. Молотов, Ворошилов и Каганович вновь стали возражать против предания гласности результатов расследования комиссии. Но Хрущев сумел на этот раз настоять на своем. «Помню, когда мы обсуждали этот вопрос во время XX съезда, у нас тогда в руководстве была очень сильная борьба, — вспоминал он. — Мы поставили вопрос о том, что надо партии сказать правду, а некоторые люди, чувствовавшие большую вину за преступления, совершенные ими вместе со Сталиным, боялись этой правды, они боялись своего разоблачения. После долгих споров они согласились поставить этот вопрос на съезде…» Доклад Хрущева «О культе личности и его последствиях», содержавший перечень страшных злодеяний Сталина и прочитанный 24 февраля на закрытом заседании съезда, имел эффект взорвавшейся бомбы. Старое, десятилетиями складывавшееся представление о гении Сталина было разрушено в один миг. Каждый делегат съезда (а потом и каждый советский человек) пережил своего рода болевой шок. Со многими прежними иллюзиями, старательно взращиваемыми сталинской идеологической машиной, было покончено навсегда. Хрущев еще не знал тогда, что этим выступлением он не только взорвал сталинскую систему, но и подвел мину замедленного действия под все здание советской идеологии. Он, впрочем, никогда не раскаивался в сделанном, справедливо считая разоблачение культа личности и создание общества, построенного на гуманных правовых основах, своей главной исторической заслугой.

    Доклад Хрущева имел и другие последствия. После XX съезда между ним и; его прежними соратниками возникли все более усиливающиеся расхождения.

    На июньском 1957 г. пленуме Президиума ЦК Молотов и Маленков неожиданно поставили вопрос о смещении Хрущева. Их поддержало большинство членов Президиума (Ворошилов, Каганович, Булганин, Первухин и Сабуров).

    Однако на пути сталинистов стал Жуков, который бросил им в лицо историческую фразу: «Армия против этого решения, и ни один танк не сдвинется с места без моего приказа». (Хрущев не забыл этих слов и, когда позиция его окрепла, поспешил отправить Жукова в отставку.) Жуков и председатель КГБ Серов сумели быстро собрать пленум ЦК. Подавляющее большинство его участников безоговорочно поддержали Хрущева. Решение Президиума было отменено, Хрущев остался на своем посту, а в отставку отправились его оппоненты. В 1958 г., после смещения Маленкова, Хрущев, оставаясь Первым секретарем, занял также пост Председателя Совета Министров СССР. С этого времени власть его стала во всех отношениях полной и неограниченной.

    Политический курс Хрущева трудно оценить однозначно. Несмотря на многие его ошибки и заблуждения, следует признать, что он искренне желал советскому народу всевозможных благ. Он говорил: «Желание трудящихся жить с каждым днем все лучше и лучше — это не только не противоречит стремлению нашей партии и правительства, а является главной задачей деятельности Советского правительства и Коммунистической партии…» И это были не простые слова. Хрущев был первым из лидеров советской эпохи, который не только на словах, но и на деле обратился к нуждам трудящихся, увидел в них не только «материал» для построения коммунизма, но живых людей. Уже в первые годы своего правления Хрущев выступил за радикальное решение целого ряда социальных проблем, затрагивающих коренные интересы широких масс советского народа. Так, например, по его инициативе широко развернулось строительство жилых домов с малогабаритными, но отдельными семейными квартирами. Была проведена кардинальная пенсионная реформа. При Сталине пенсии были настолько мизерными, что носили чисто символический характер. Миллионы колхозников пенсий не получали вовсе.

    Хрущев планомерно повышал пенсии и сделал их в конце концов настолько значительными, что на них стало возможно вполне сносное, хотя и скромное существование. Но это, по мысли Хрущева, было только началом. В 1961 г. на XXII съезде была принята третья Программа партии. В ней ставилась задача за 20 лет добиться в СССР самого высокого жизненного уровня населения по сравнению с любой капиталистической страной. Планировалось уже в ближайшие годы создать изобилие продуктов питания и удовлетворить потребности всех слоев населения в высококачественных товарах, обеспечить каждую семью отдельной благоустроенной квартирой.

    Увы, запланировать это было легче, чем достичь. Впрочем, Хрущева, который свято верил в колоссальные возможности социалистической системы, это не смущало. Одной из важнейших задач, которая стояла тогда перед руководителями страны, был подъем сельского хозяйства и восстановление совершенно обессиленной за годы сталинского правления русской деревни. Хрущев понимал, что этого нельзя добиться, не вернув крестьянам свободы и не заинтересовав их в результатах своего труда. В прежние годы советское государство производило совершенно явный, ничем не прикрытый грабеж деревни. Закупочные цены на сельхозпродукцию устанавливались настолько низкими, что ни о каком материальном благосостоянии колхозников не могло быть и речи. Так, например, цены на картофель не возмещали даже расходов по его доставке на заготовительные пункты. (В каждом пятом колхозе крестьяне ничего не получали по трудодням, то есть фактически трудились бесплатно.) При Хрущеве закупочные цены сразу были несколько повышены, доходы колхозников возросли. Хрущев распорядился также выдавать колхозникам паспорта, получая которые они становились полноправными гражданами и могли при желании переселяться в города. В 1958 г. был принят «Закон о дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации машинно-тракторных станций», согласно которому сельхозтехника, прежде сосредоточенная на не подчиненных колхозам машинно-тракторных станциях, была продана колхозам. Это было первым шагом к тем нормам, которые были продекларированы на бумаге в годы коллективизации, но никогда не соблюдались при Сталине.

    Но все эти меры могли дать результаты лишь через много лет. Хрущеву же не терпелось увидеть немедленный зримый результат своей политики. Казалось, продовольственную проблему можно решить путем освоения целинных и залежных земель в Казахстане. В 1954 г. на освоение целины поехали сотни тысяч добровольцев. И действительно, в первый год был собран феноменальный урожай зерновых. Но из-за того, что не были построены подъездные пути и зернохранилища, он большей частью погиб. А потом пришло время горьких разочарований — над степью, распаханной вдоль и поперек, закружились пыльные смерчи. В следующие десять лет вследствие эрозии почвы урожайность катастрофически падала. Освоение целины не решило хлебную проблему. Тогда к ней попытались подойти с другой стороны. В 1959 г., находясь с визитом в Америке, Хрущев посетил ферму Гарста в штате Айова и пришел в восторг от гигантской гибридной кукурузы. По возвращении в Советский Союз, он начал в жесткой форме добиваться распространения этой культуры в колхозах. В стране началась кукурузная кампания. Внедряли кукурузу командными методами. Не имея свободных земель в пахотных регионах, ее вводили в уже занятые угодья, тесня не только традиционные, испытанные кормовые культуры, но и зерновые. Тогда же пришла мысль посягнуть на травопольную систему — паровые земли распахивали и засеивали кукурузой. Однако из-за суровости климата кукуруза росла плохо, урожаи были незначительные, ни зерна, ни кормов не прибавилось.

    Так же безуспешны были попытки Хрущева решить наскоком проблему увеличения общественного поголовья скота. Было принято решение скупить у колхозников без всяких уклонений весь их скот (попутно предполагали таким образом снизить расходы хлеба, так как было известно, что многие колхозники откармливают свою скотину хлебом). Этим административным приемом удалось увеличить общественное поголовье на несколько миллионов голов.

    Но с наступлением холодов выяснилось, что колхозы и совхозы не готовы к размещению и содержанию скупленных коров, и их пришлось частично забить. Ради экономии кормов было также принято постановление о забое колхозных лошадей. Эта непродуманная мера обернулось потом огромными убытками в транспортной сфере. Вследствие всех этих «реформ» продовольственная проблема только усугубилась. С прилавков магазинов стали быстро исчезать мясо, молоко, крупы. В 1963-м настоящим дефицитом сделался белый хлеб.

    Очень важным направлением деятельности Хрущева была попытка реформировать громоздкую сверхцентрализованную сталинскую государственную систему. Само по себе это было верное и своевременное решение, но, к сожалению, своим непродуманным администрированием Хрущев только усугубил ситуацию. В 1957 г. вместо центральных министерств были образованы областные хозрасчетные объединения — совнархозы, руководившие местной промышленностью и строительством. Реформа имела некоторые положительные стороны, но в целом оказалась половинчатой и малоэффективной. С другой стороны, это нововведение привело к росту бюрократии и путанице в управлении. В 1962 г. Хрущев провел постановление о разделении местных партийных организаций на сельские и городские. Следствия были те же — рост бюрократии, путаница и полная подмена государственных органов партийными.

    Неуспех этих и многих других начинаний Хрущева привел к тому, что в начале 60-х гг. государственная и партийная элита в большинстве своем относилась к нему отрицательно. Это позволило партийной верхушке подготовить и провести смещение Хрущева. Октябрьский 1964 г. пленум ЦК освободил Хрущева от всех партийных и государственных должностей и отправил на пенсию. (Пленум готовился втайне от Первого. В это время самого Хрущева в Москве не было — он находился на отдыхе в Пицунде. Его вызвали в Москву, когда все уже было решено и дело оставалось лишь за формальным голосованием.) Первым секретарем ЦК КПСС был избран Леонид Брежнев, а Председателем Совета Министров СССР — Косыгин. Общество, уставшее от бесконечных экспериментов Хрущева, в общем благожелательно отнеслось к его уходу.

    Оказавшись на пенсии, Хрущев быстро отказался от мысли о возвращении к руководству и со временем все меньше сожалел об утраченной власти. Он увлекся фотографией, много работал в саду и на огороде, надиктовал на магнитофон несколько томов своих воспоминаний. Почти до самой смерти он отличался отменным здоровьем. Лишь с 1970 г. у него начались нелады с сердцем. Умер он в сентябре 1971 г.





     



    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх