• МИХАИЛ ГЛИНКА
  • ПЕТР ЧАЙКОВСКИЙ
  • ДМИТРИЙ ШОСТАКОВИЧ
  • Михаил Глинка — Петр Чайковский — Дмитрий Шостакович

    Мироощущение русского народа насквозь музыкально, и его разнообразный исторический опыт выразился прежде всего в бесконечном множестве музыкальных тем и песен. Возникшая на этой богатой основе русская классическая музыка влилась в уже звучавшую мировую симфонию (мировую музыкальную культуру) своим особым, неповторимым, пронзительным напевом, без которого общее созвучие никогда бы не обрело ни исчерпывающей полноты, ни красоты гармоничного целого.

    МИХАИЛ ГЛИНКА

    Михаил Иванович Глинка родился в мае 1804 г. в селе Новоспасское Смоленской губернии. Отец его, капитан в отставке, был помещиком средней руки. Начальное образование Глинка получил дома, причем музыка с детских лет играла в его жизни огромную роль. Все Глинки были очень музыкальны.

    В соседнем с Новоспасским имении Шмаково, где жил дядюшка Афанасий Андреевич Глинка, содержался небольшой крепостной оркестр. Там часто устраивались музыкальные вечера. «Во время ужина, — вспоминал Глинка, — обыкновенно играли русские песни, переложенные на 2 флейты, 2 кларнета и 2 фагота — и эти грустно-нежные, но вполне доступные для меня звуки мне чрезвычайно нравились… и, может быть, эти песни, слышанные в ребячестве, были первою причиною того, что впоследствии я стал преимущественно разрабатывать народную русскую музыку». Когда Глинка подрос, его отправили продолжать образование в столицу и осенью 1817 г. поместили в Благородный пансион при Петербургском Педагогическом институте. Учась там, он одновременно брал уроки музыки у лучших петербургских учителей того времени; скрипача Франца Бема, пианистов Джона Вильда и Карла Майера. Под их руководством исполнительское мастерство Глинки достигло высокого совершенства. Однако в то время у него не было даже мысли о том, что музыка когда-нибудь станет главным делом его жизни.

    В 1822 г. Глинка окончил пансион. Отец хотел пристроить его по дипломатической части, но этот план не осуществился. В 1824 г. будущий композитор начал служить помощником секретаря в Главном управлении путей сообщения. В свободное время он много и с упоением музицировал, начал сам сочинять фортепьянные пьесы и романсы. Одним из его первых признанных шедевров стал романс на стихи Баратынского «Не искушай меня без нужды». В 1828 г. Глинка подал в отставку, а в 1830 г. уехал для поправки здоровья в Италию, где прожил три года. Среди произведений этого периода особенную известность имел его романс «Венецианская ночь» на стихи Козлова, плавная, качающаяся, как спокойные волны, мелодия которого вся проникнута светлой радостью и негой. Тогда же у него появилась мечта написать русскую национальную оперу. («Тоска по отчизне, — вспоминал он впоследствии, — навела меня постепенно на мысль писать по-русски».) Но Глинка еще не считал себя достаточно подготовленным к этому трудному делу и потому по пути в Россию в 1833 г. провел несколько месяцев в Берлине, изучая у Зигфрида Дена технику Композиции.

    Вернувшись в 1834 г. в Новоспасское, Глинка начал работу над оперой.

    Дело это было новое и необычное, потому что национальной оперы, подобной всемирно известным произведениям Моцарта, Россини или Вебера, в России в то время еще не существовало. То, что было создано в этой области в XVIII — начале XIX века — комические, сентиментальные или сказочные оперы, — занимало весьма скромное место в репертуаре даже самой России, не говоря уже о других странах. Между тем Глинка чувствовал себя способным создать произведение, не уступающее лучшим европейским образцам. В одном из писем он так писал о своих надеждах и затруднениях: «У меня есть Проект в голове, идея… Мне кажется, что… я мог бы дать нашему театру достойное его произведение… Главное состоит в выборе сюжета. Во всяком случае я хочу, чтобы все было национальным: прежде всего — сюжет, но и музыка тоже — настолько, чтобы мои дорогие соотечественники чувствовали себя дома, а за границей меня не сочли хвастунишкой, вороной, которая вздумала рядиться в чужие перья». Подобающий сюжет вскоре был найден — по совету Жуковского, Глинка решил сделать центральным событием своей оперы известный подвиг Ивана Сусанина. Этот образ сразу определил все произведение: отдельные мелодии и образы, возникавшие прежде в голове композитора, теперь сразу слились в единое целое. Глинка начал работу с огромным воодушевлением и сочинил почти всю оперу, не дожидаясь слов. Трудная и новаторская задача — воплотить образы в подлинно национальной по звучанию музыке — получила в опере совершенное воплощение. Причем Глинка не стремился заимствовать в своей музыке расхожие народные темы и напевы, но он так проник в их характер и так сумел слить свои мелодии с духом народной музыки, что ему удалось создать совершенно оригинальную и в то же время подлинно русскую, национальную музыку. К сожалению, либретто было далеко не так совершенно. Поначалу его предполагал написать сам Жуковский, но, загруженный другими делами, отказался. Глинка предлагал взяться за него Соллогубу и Кукольнику, но и тут дальше разговоров дело не пошло.

    После всех этих неудач судьба свела Глинку с бароном Розеном, в котором он наконец нашел дельного и понимающего сотрудника. «Ему предстояло немало труда, — писал Глинка. — Большая часть не только тем, но и разработки пьес были сделаны, и ему надлежало подделывать слова под музыку, требовавшую иногда самых странных размеров; барон Розен был на это молодец; заложишь, бывало, столько-то стихов такого-то размера, двух-трехсложного и даже небывалого, ему все равно — придешь через день, уж и готово…» Правда, и стихи Розена были весьма далеки от совершенства, но выбирать Глинке не приходилось. В начале 1836 г. начались хлопоты о постановке оперы в Большом театре. Чтобы легче добиться разрешения, Глинка посвятил ее Николаю I. По желанию императора опера получила название «Жизнь за царя».

    Премьера состоялась в ноябре 1836 г. и стала настоящим культурным событием. Присутствовал весь высший свет во главе с самим императором. Налицо был и весь цвет тогдашней русской литературы, включая Пушкина, Жуковского, Вяземского. Как и следовало ожидать, слушатели отнеслись к творению Глинки неоднозначно. Многих поразило непривычное (как многим показалось, излишне «простонародное») звучание музыки. Необычным было также и то, что здесь впервые оказались поднятыми до высокой трагедии переживания простых русских крестьян. (До этого в операх русских композиторов персонажи из народа появлялись только в бытовых, комических сценах.) Постановка породила самые разнообразные отзывы. «Помню хорошо то колебание, — писал один из современников, — тот разлад, которые появление ее (оперы) произвело в петербургском артистическом мире и в тогдашней публике. Музыкальные педанты, пользовавшиеся тогда большим авторитетом, говорили о новой опере, презрительно пожимая плечами, и лишь немногие беспристрастные любители и знатоки утверждали, что Глинка большой самородный талант». Впрочем, государю опера понравилась. Он громко аплодировал, пригласил Глинку в свою ложу и выразил ему одобрение. Все истинные ценители искусства также были в восторге от произведения Глинки. После премьеры известный театральный критик князь Одоевский пророчески писал:

    «Этой оперой решался важный вопрос для искусства вообще и для русского искусства в особенности, а именно: существования русской оперы, русской музыки… С оперою Глинки… в искусстве… начинается… новый период — период русской музыки». Успех принес Глинке широкую известность и способствовал его карьере — император пригласил его руководить хором своей Придворной певческой капеллы. Эта почетная, но хлопотливая должность отнимала много времени, требовала разъездов и обязывала присутствовать на всех придворных праздниках в Аничковом и Зимнем дворцах. Глинка поначалу горячо отдался новым заботам, но потом начал ими тяготиться.

    В 1835 г. Глинка вступил в брак с Марьей Петровной Ивановой. Он женился по любви, однако его семейная жизнь сложилась неудачно. Жена, женщина капризная и далекая от всех интересов и увлечений мужа, вскоре начала открыто изменять ему. Постоянные ссоры и семейные сцены стали для Глинки тяжелым жизненным испытанием. Некоторое отдохновение он обрел в своих чувствах к Екатерине Ермолаевне Керн, горячее увлечение которой он пережил во второй половине 30-х гг. Ей Глинка посвятил знаменитый «Вальсфантазию» (легкий, трепетный ритм вальса как будто рисовал прелестный облик девушки, ее воздушную походку и быстрые движения — это был портрет, нарисованный звуками). Она же вдохновила его написать романс «Я помню чудное мгновенье» на стихи Пушкина. В 1839 г., уличив жену в неверно сти. Глинка начал с ней бракоразводный процесс, который растянулся на много лет (брак был расторгнут только в 1846 г.) и отнял у композитора много сил и нервов. «Все петербургское бабье, — писал позже Глинка в своих «За писках», — восстало против меня, и злословию их не было пределов. Я во избежание неприятных посещений не допускал к себе никого, кроме немногих самых искренних приятелей». Тогда же он подал в отставку из капеллы.

    Освободившись от служебных обязанностей и семейных неурядиц. Глинка в 1840 г. с головой ушел в работу над второй своей оперой — «Руслан и Людмила», создаваемой по известной поэме Пушкина. Либретто для нее, по просьбе Глинки, написал поэт-любитель Михаил Ширков. Отбросив шутливый тон поэмы. Глинка развил заложенное в ней эпическое начало. По глубине мысли опера Глинки значительно превосходит юношеское творение Пушкина. Композитор много потрудился над созданием углубленных образов своих героев и сумел средствами музыки удивительно ярко и точно показать их психологию.

    Точно так же по ходу оперы с поразительным мастерством переданы малейшие движения чувств: страх, робость, гнев, удивление. Настоящими жемчужинами стали музыкальные вступления перед началом действий: каждое из них — это маленькое чудо и по изяществу, и по точности музыкальных характеристик. Многие музыкальные темы, например, марш Черномора, баллада Финна, партия Головы — принадлежат к шедеврам мировой музыкальной культуры.

    Опера была закончена летом 1842 г., а премьера состоялась в конце ноября того же года. Из-за плохой постановки и несыгранности артистов она была неудачной. (Николай I покинул театр еще до окончания спектакля.) Но уже на третьем представлении положение начало выправляться — состав актеров был несколько изменен, да и сами они постепенно входили в роль и начинали от раза к разу играть все лучше. Как в свое время поэма Пушкина, опера Глинки породила множество самых противоречивых суждений. Анонимный рецензент из «Русского инвалида» так обобщил эту разноголосицу мнений:

    «Одни находят в опере г. Глинки много таких мест, которые доставят автору ее бессмертие через сто лет; другие, не откладывая дела в долгий ящик, возлагают на автора «Руслана и Людмилы» венок бессмертия теперь же; третьи безусловно называют оперу неудачной и не находят в ней решительно ничего замечательного; четвертые, более хладнокровные, держатся того мнения, что в опере много достоинств, но есть также и недостатки, что избыток лиризма в музыке и совершенное отсутствие драматического движения в либретто много вредят успеху оперы, делая ее на вкус большинства даже скучною, — что, впрочем, совершенно несправедливо». Но, несмотря на многочисленные положительные отклики, а также на то, что только в первый театральный сезон опера была поставлена более тридцати раз, сам Глинка остался глубоко неудовлетворен своим детищем и считал «Руслана» провалившимся.

    С годами столичное общество начало все более тяготить композитора. В 1844 г. Глинка отправился в новое заграничное путешествие, как он сам говорил «без цели, без предмета, кроме природы и искусства…» На этот раз он около года пробыл в Париже, потом отправился в Испанию, где пережил горячее увлечение испанской музыкой. (Результатом этого стала увертюра «Арагонская хота».) В 1847 г. Глинка вернулся в Россию и поселился в Варшаве. Здесь он написал вторую свою испанскую увертюру «Воспоминание о летней ночи в Мадриде». Но настоящим шедевром позднего периода его творчества стала знаменитая «Камаринская». (Чайковский говорил, что в ней, «как дуб в желуде», заключена вся будущая русская симфоническая музыка.) В 1852 г. Глинка поселился в Париже, где прожил два года до начала Крымской войны. Остаток дней он провел в Берлине. Умер композитор в феврале 1857 г.

    ПЕТР ЧАЙКОВСКИЙ

    Петр Ильич Чайковский родился в апреле 1840 г. в небольшом заводском поселении Воткинск на Урале, расположенном при старейшем железоделательном заводе Прикамья (начальником которого и был его отец). Уже с ранних лет у него проявилась необычайная музыкальность. Родители старались развить этот интерес и постоянно приглашали к маленькому Пете учителей, обучавших его игре на фортепьяно. В конце 1848 — начале 1849 гг. семья несколько месяцев провела в Петербурге, а затем вновь отправилась на Урал в Алапаевск, где отец Чайковского получил место управляющего казенным заводом. В 1850 г. Чайковский поступил в петербургское Училище правоведения. Закончив в 1859 г. установленный курс, он с чином титулярного советника был определен младшим помощником столоначальника в первое отделение Министерства юстиции.

    Однако музыка продолжала владеть всеми его помыслами. В 1861 г. Чайковский стал заниматься теорией музыки в общедоступных Музыкальных классах, а в 1862 г. поступил в петербургское Музыкальное училище. Когда стало ясно, что совмещать серьезные занятия музыкой со службой невозможно, Чайковский, после долгих и мучительных колебаний, сделал свой выбор — весной 1863 г. он подал в отставку (несмотря на то, что незадолго до этого получил заметное повышение и был назначен на должность старшего столоначальника). Музыкальный талант Чайковского, впрочем, сразу был оценен по достоинству. Еще до окончания училища он получил приглашение от директора Московской консерватории Николая Рубинштейна занять должность профессора по теории музыки. В начале 1866 г., с отличием сдав экзамены, Чайковский переехал в Москву. Именно здесь он впервые заявил о себе как выдающийся композитор.

    Чайковский выступил со своими первыми произведениями в те годы, когда русская музыкальная школа находилась в состоянии становления и на сценах музыкальных театров России фактически безраздельно господствовала итальянская опера (представленная именами Беллини, Верди, Россини, Доницетти и др.). Похожее положение сложилось и в балете, где тон задавали Адан, Пуни, Бенуа, Штейбельт и другие, менее талантливые авторы. Русская симфоническая музыка вообще была представлена лишь тремя небольшими сочинениями Глинки. Самостоятельное творчество Чайковского началось с Первой симфонии «Зимние грезы», за создание которой он взялся через три месяца после выпускного экзамена. Когда симфония была закончена, он поспешил показать ее своим прежним преподавателям, но им музыка не понравилась. Чайковский был до глубины души расстроен неблагоприятными отзывами. Однако когда отдельные части «Зимних грез» стали исполняться на музыкальных вечерах, слушатели восприняли их очень хорошо. В феврале 1868 г. симфония впервые была исполнена целиком перед публикой. «Этот вечер был первым настоящим триумфом молодого композитора, — писал друг Чайковского Ларош. — Симфония имела огромный успех».

    В следующие годы Чайковский одно за другим создает новые выдающиеся произведения. В 1868 г. была закончена его первая опера «Воевода», написанная по одноименной драме Островского. Осенью ее принял к постановке Большой театр. Премьера состоялась в январе 1869 г. и имела по собственному признанию Чайковского «блестящий успех». По окончании спектакля публика пятнадцать раз вызывала композитора на сцену и награждала его овациями; всем было ясно — в России появился новый оперный композитор, отмеченный огромным дарованием. Утверждавшуюся славу Чайковского поддержали его вокальные и симфонические произведения. В конце 1869 г. он создал первый цикл своих романсов на стихи Плещеева, Ростопчиной, Гейне и Гете, а в 1870 г. написал замечательную увертюру-фантазию «Ромео и Джульетта». Поистине триумфальный успех имела Вторая симфония Чайковского, впервые исполненная в 1873 г. оркестром под управлением Рубинштейна. (В это четырехчастное произведение были мастерски вплетены народные песни «Журавль», «Вниз по матушке по Волге», «Прощай, милый» и другие.) В том же году Чайковский написал музыку для спектакля-феерии Островского «Снегурочка», а в 1875 г. создал один из своих главных шедевров — Первый концерт для фортепьяно с оркестром, с которого началась его мировая слава. Концерт сразу завоевал огромную популярность в Европе и Америке.

    Продолжалась работа Чайковского в оперном жанре. В 1870 г. он был увлечен исторической драмой Лажечникова «Опричник» и написал на тот же сюжет оперу. Премьера состоялась в 1874 г. в Мариинском театре. Затем «Опричник» был поставлен в Киеве, Одессе и Москве, и всюду ему сопутствовал успех. В 1876 г. состоялась премьера третьей оперы Чайковского «Кузнец Вакула» — по повести Гоголя «Ночь перед Рождеством». Публика приняла оперу довольно холодно, и в 1885 г. Чайковский написал на ее основе новую оперу — «Черевички».

    Уже став широко известным композитором, Чайковский обратился к балетной музыке. В 1875 г. дирекция императорских театров предложила ему сочинить балет на «сюжет из рыцарских времен». Чайковский с удовольствием принял это предложение и написал свой первый балет «Лебединое озеро»

    Будучи с юных лет страстным почитателем театра, он хорошо знал сложившуюся традицию жанра, однако, работая над своим балетом, не последовал ей. В отличие от прежних композиторов, создававших партитуру из отдельных танцевальных номеров (где музыка играла по отношению к танцу подчиненную роль), он решил писать своего рода симфонию в балете — произведение, в котором танец всецело сливался со стихией музыки. К сожалению, балетмейстер Рейзингер оказался человеком со скудной фантазией и не смог оценить новаторства композитора. Его постановка страдала декоративностью, бездействием и отсутствием драматизма. Премьера состоялась в Большом театре в феврале 1877 г. и в общем прошла с успехом, хотя сенсации не произвела (Сам Чайковский так и не дожил до мировой славы своего балета. Лишь после смерти композитора в 1895 г. его брат Модест написал новое либретто, и в новой хореографической постановке «Лебединое озеро» стало классикой мирового балета, визитной карточкой всей русской балетной школы.) Личная жизнь Чайковского складывалась трудно и своеобразно. Большую роль в его судьбе сыграла известная русская меценатка Надежда Филаретовна фон Мекк, завязавшая с ним в 1876 г. дружескую переписку. Владелица миллионного состояния, она очень много сделала для Московской консерватории и Русского музыкального общества, а также лично для Чайковского, горячей поклонницей которого была всю жизнь. Их эпистолярное общение продолжалась много лет (сохранилось более 1200 их писем), однако они никогда не были лично знакомы и, встречаясь в театре, концертном зале или на улице, не обменивались даже взглядом и хранили вид совершенно чужих людей. (Этому своему другу Чайковский во многом был обязан материальным достатком.

    Понимая, как трудно его настоящее положение, фон Мекк предложила Чайковскому ежегодную субсидию в 6000 рублей, что позволило оставить преподавание и целиком сосредоточиться на творчестве. Чайковский с благодарностью принял ее поддержку и в 1878 г. ушел из консерватории.) Попытка Чайковского вступить в брак едва не кончилась для него трагически. Из-за нетрадиционной ориентации его взаимоотношения с женщинами всегда были чисто романтическими. Однако летом 1876 г. он вдруг принял решение жениться и так объяснял свое намерение брату Модесту: «Я много передумал… о себе и моей будущности. Результатом всего этого раздумья вышло то, что с сегодняшнего дня я буду серьезно собираться вступить в законное брачное сочетание с кем бы то ни было. Я нахожу, что мои склонности суть величайшая и непреодолимая преграда к счастью, и я должен всеми силами бороться со своей природой…» «Словом, — писал он в другом письме, — я хотел бы жениться или вообще гласной связью с женщиной зажать рты разной презренной твари, мнением которой я вовсе не дорожу, но которая может причинять огорчения людям, мне близким…»

    Весной 1877 г. удивительное стечение обстоятельств неожиданно сделало Чайковского женихом 29-летней Антонины Ивановны Милюковой Он сам следующим образом описывал в послании к фон Мекк события, подвинувшие его на этот серьезный шаг: «Это произошло так. За несколько времени перед этим я получил однажды письмо от одной девушки, которую знал и встречал прежде. Из этого письма я узнал, что она давно уже удостоила меня своей любовью. Письмо было написано так искренне, так тепло, что я решился на него ответить, чего прежде тщательно избегал в подобных случаях. Хотя ответ мой не подавал моей корреспондентке никакой надежды на взаимность, но; переписка завязалась. Не стану вам рассказывать подробности этой переписки, результат был тот, что я согласился на просьбу побывать у ней. Для чего я это сделал? Теперь мне кажется, что какая-то сила рока влекла меня к этой девушке. Я при свидании снова объяснил ей, что ничего, кроме симпатии и благодарности за ее любовь, к ней не питаю…» Однако девушка была так! расстроена его словами, что, казалось, готова была наложить на себя руки. «Таким образом, — продолжал Чайковский, — мне представилась трудная альтернатива: или сохранить свою свободу ценой гибели этой девушки (гибель! здесь не пустое слово, она в самом деле меня любит беспредельно), или жениться. Я не мог не выбрать последнего. Меня поддержало в этом решении то, что мой старый, 82-летний отец, все близкие мои только об этом и мечтают, чтоб я женился. Итак, в один прекрасный вечер я отправился к моей будущей супруге, сказал ей откровенно, что я не люблю ее, но буду ей во всяком случае преданным и благородным другом; я подробно описал ей свой характер: свою раздражительность, неровность темперамента, свое нелюдимство — наконец, свои обстоятельства. Засим я спросил ее, желает ли она быть моей женой?

    Ответ был, разумеется, утвердительный». В июле состоялось венчание.

    Но счастья и покоя эта внезапно образовавшаяся супружеская связь композитору не принесла. «Я переживаю в самом деле тяжелую минуту жизни.

    Однако ж чувствую, что мало-помалу свыкаюсь с новым положением, — писал Чайковский брату вскоре после свадьбы. — Оно было бы совсем ложно и невыносимо, если б я в чем-нибудь обманул жену, но я ведь предупредил ее, что она может рассчитывать только на мою братскую любовь. Жена моя в физическом отношении сделалась мне безусловно противна». Желание насильственно изменить свою природу едва не привело к печальному концу. Чайковский пережил тяжелейшее нервное потрясение и некоторое время находился на грани самоубийства. По совету близких, бросив жену и все дела, он спешно уехал за границу. Его внезапный отъезд напоминал бегство. Только во Флоренции Чайковский сумел обрести в творчестве душевный покой и смог завершить одно из выдающихся своих произведений — оперу «Евгений Онегин».

    Мысль о ней подала Чайковскому в 1877 г. певица Петербургских театров Елизавета Лавровская. «Я был у Лавровских, — вспоминал об этом памятном событии Чайковский. — Ее глупый муж молол невообразимую чепуху и предлагал самые всевозможные сюжеты (для оперы). Лизавета Андреевна молчала; и добродушно улыбалась, как вдруг сказала: «А что бы взять «Евгения Онегина»?» Мысль эта показалась мне дикой, и я ничего не отвечал. Потом, обедая; в трактире один, я вспомнил об «Онегине», задумался, потом начал находить мысль Лавровской возможной, потом увлекся и к концу обеда решился. Тотчас побежал отыскивать Пушкина. С трудом нашел, отправился домой, перечел с восторгом и провел совершенно бессонную ночь, результатом которой был сценариум прелестной оперы с текстом Пушкина…»

    Премьера оперы состоялась в марте 1879 г. в московском Малом театре.

    Вместо профессиональных актеров все партии исполняли учащиеся Московской консерватории. Интерес к новому произведению был необычайно велик.

    Публика приняла оперу «на бис». Первый успех открыл «Онегину» путь на большую сцену. В 1881 г. его поставил Большой театр, причем достать билеты на премьеру можно было лишь с большим трудом. В следующие годы опера с триумфом прошла во многих российских городах, а затем с не меньшим успехом стала ставиться за границей.

    Окончив «Онегина», Чайковский сразу стал думать над сюжетом и героями новой оперы. В конце концов он остановил свой выбор на легендарной Жанне д'Арк. Взяв за основу трагедию Шиллера «Орлеанская дева» в переводе Жуковского, он сам сочинил либретто и с увлечением принялся за музыку. В отличие от глубоко лирического «Онегина», новая опера отличалась исключительной монументальностью и была написана в широкой хоровой манере с использованием больших хоровых масс и развернутых ансамблей. В феврале 1881 г. «Деву» поставил Мариинский театр, однако впечатления на современников она не произвела и в действующем репертуаре оставалась недолго.

    Неудача сильно расстроила Чайковского. Одно время он даже хотел совсем отказаться от сочинения опер, но вскоре его увлек новый пушкинский сюжет — отталкиваясь от поэмы «Полтава», Чайковский решил написать оперу «Мазепа». Работа поначалу продвигалась медленно и трудно. Однако желание воплотить в музыке весь трагизм страданий Марии — ее любовь к старцу Мазепе, любовь к покинутым ею родителям, казнь отца по приказу ее возлюбленного и постигшее ее безумие — поддержало творческое горение композитора. Потом Чайковского захватила вся эта яркая эпоха, служившая фоном к остроконфликтной личной драме. Он внимательно изучил «Историю Петра Великого» Брикнера и, вдохновленный образом великого реформатора, создал великолепную развернутую симфоническую картину Полтавского боя.

    Трудная тема получила в опере блестящее воплощение. Слухи о новом произведении Чайковского возбудили большой интерес в обществе. В 1884 г. репетиции «Мазепы» начались одновременно в обеих столицах — в Большом и Мариинском театрах. Обе премьеры прошли с большим успехом, и опера заняла прочное место в репертуаре русских театров.

    А Чайковский уже был во власти новых замыслов. Поселившись в феврале 1885 г. в деревне Майданово близ Клина (вообще, окрестности Клина становятся с этого времени местом его постоянного пребывания), он пишет симфонию «Манфред» по поэме Байрона. Тогда же он начинает работу над своей восьмой оперой «Чародейка» по одноименной пьесе Шпажинского. К этому времени талант Чайковского получает всемирное признание. Прославленные виртуозы Европы и Америки с огромным успехом исполняют его произведения во всех концах Старого и Нового Света. Чайковский получает письма от множества поклонников, многие музыкальные общества избирают его своим почетным членом. Когда в 1885 г. Чайковский приехал во Францию, об этом, как о важном культурном событии, писали все крупные французские газеты. В 1887–1888 гг. он с огромным успехом (в качестве дирижера своих произведений) совершил гастрольное турне по Германии, Франции и Англии. В 1888 г. в знак признания его выдающихся заслуг император Александр III назначил композитору ежегодный пансион в 3 тысячи рублей (сумма по тем временам небывалая).

    Возвратившись из зарубежных гастролей, Чайковский пишет свою Пятую симфонию, а в ноябре 1888 г. начинает работу над вторым балетом — «Спящая красавица» по сказке Перро. Работа шла в тесном общении с замечательным балетмейстером Мариусом Петипа, благодаря чему Чайковский смог составить точнейший сценический план произведения во всех мельчайших деталях. Поразительное слияние музыки и танца обеспечили балету успех, который нарастал потом с каждым новым представлением.

    В 1890 г. всего за четыре с половиной месяца Чайковский создал оперу «Пиковая дама» (либретто по повести Пушкина написал его брат Модест). По его собственному признанию, Чайковский работал над «Пиковой дамой» с небывалым увлечением и наслаждением. Герои оперы стали ему близки как живые люди, и он плакал, когда писал хор, отпевающий бедного Германна.

    Таким образом, в приливе гениального вдохновения, была создана одна из величайших оперных трагедий в мировой культуре, которая и по сей день потрясает психологической правдивостью, яркостью картин и напряженностью музыкально-драматического действия. В декабре того же года в Мариинском театре состоялась ее премьера. «Ни одна опера Петра Ильича при первом представлении не была исполнена так прекрасно, — вспоминал Модест Ильич. — Все главные исполнители блеснули своими выдающимися дарованиями». Театр сотрясался от криков «Браво!!» и «Бис!!!». Некоторые арии пришлось по требованию зала повторить по два раза. После каждой картины зрители вызывали на сцену автора и исполнителей. В следующие месяцы опера была поставлена многими ведущими театрами России и везде прошла с поразительным успехом (например, в Киеве она за один месяц повторялась с аншлагом восемнадцать раз).

    Весной 1891 г. Чайковский отправился в турне по США. Эта страна глубоко поразила его. «Оказывается, что я в Америке вдесятеро известнее, чем в Европе, — с изумлением писал Чайковский в одном из писем. — Сначала, когда мне это говорили, я думал, что это преувеличенная любезность. Теперь я вижу, что это правда. Есть мои вещи, которых в Москве еще не знают, — а здесь их по несколько раз в сезон исполняют и пишут целые статьи и комментарии к ним. Я здесь персона гораздо более, чем в России. Не правда ли, как это курьезно!!!» Концерт Чайковского в нью-йоркском «Карнеги-холле» прошел с огромным успехом. «Энтузиазм был, какого и в России не удавалось возбуждать, — писал Чайковский. — Вызывали без конца, кричали «upwards» (еще), махали платками — одним словом, было видно, что я полюбился и в самом деле американцам». Вслед за тем были концерты в Балтиморе, Филадельфии и Вашингтоне.

    Возвратившись в Россию, Чайковский в 1892 г. работал над балетом «Щелкунчик» (по одноименной сказке Гофмана) и оперой «Иоланта» (по драме датского писателя Генрика Герца «Дочь короля Рене»), а в феврале 1893 г. приступил к своей последней — Шестой симфонии. Он писал брату Анатолию: «Я теперь весь полон новым сочинением (симфонией), и мне очень трудно оторваться от этого труда. Кажется, что у меня выходит лучшее из всех сочинений». На другой день он сообщает племяннику Бобу: «Во время путешествия у меня явилась мысль другой симфонии, на этот раз программной, но с такой программой, которая останется для всех загадкой, — пусть догадываются, а симфония так и будет называться Программная симфония (№ 6)…

    Программа эта самая что ни на есть проникнутая субъективностью, и нередко во время странствования, мысленно сочиняя ее, я очень плакал. Теперь, возвратившись, стал писать эскизы, и работа пошла так горячо, так скоро, что менее чем в четыре дня у меня совершенно готова была первая часть и в голове уже ясно обрисовываются остальные части. Половина третьей части уже готова. По форме в этой симфонии будет много нового… Ты не можешь себе представить, какое блаженство я ощущаю, убедившись, что время еще не прошло и что работать еще можно». Напряженный труд продолжался до конца лета. Особенно сложной оказалась оркестровка первой и двух последних частей симфонии. (О напряженной работе свидетельствует рукопись партитуры, вся испещренная исправлениями и пометками, дополнительными вписываниями и вычеркиваниями.) Всегда безмерно строгий к себе, композитор на этот раз был доволен своим творением. «В симфонию эту, — писал Чайковский, — я вложил, без преувеличения, всю мою душу… я положительно считаю ее наилучшей и в особенности наиискреннейшей из всех моих вещей».

    Однако исполненная в октябре в Петербурге, симфония (в окончательном варианте она получила название Патетической) не произвела того впечатления, на которое рассчитывал автор. Это поразило и обескуражило его. 21 октября, через пять дней после премьеры, Чайковский, выпив стакан сырой воды, неожиданно заразился холерой. Болезнь вскоре приняла тяжелую форму, и 25 октября Чайковский скончался. Эта скоропостижная, внезапная и нелепая смерть, наступившая в момент, когда композитор находился в самом расцвете своего гения, осветила трагическим светом его последнее творение. Для всех, кто раньше не понимал значения и сквозной темы Патетической симфонии, вдруг открылся ее сокровенный смысл. «…Эта симфония, — писал Стасов, — есть высшее, несравненнейшее создание Чайковского. Душевные страдания, замирающее отчаяние, безотрадное, грызущее чувство потери всего, чем жил до последней минуты человек, выражены здесь с силою и пронзительностью потрясающею. Кажется, еще никогда в музыке не было нарисовано что-нибудь подобное и никогда еще не были выражены с такой несравненною талантливостью и красотою такие глубокие сцены душевной жизни».

    ДМИТРИЙ ШОСТАКОВИЧ

    Дмитрий Дмитриевич Шостакович родился в сентябре 1906 г. в Петербурге. Отец его был талантливым инженером-химиком, одним из молодых сотрудников Менделеева, а мать до замужества училась в фортепианном классе Петербургской консерватории. Хотя музыка в доме Шостаковичей звучала постоянно, никакого интереса к ней мальчик поначалу не проявлял. «Моя мать… настояла на том, чтобы я начал учиться игре на рояле, — писал Шостакович. — Я же всячески уклонялся… Мать все же настояла и летом 1915 г. стала давать мне уроки игры на рояле.

    Дело пошло очень быстро. Оказался у меня абсолютный слух и хорошая память.

    Я быстро выучил ноты, быстро запоминал и выучивал наизусть без заучивания — само запоминалось. Хорошо читал ноты». Успехи проявились так скоро, что через пару месяцев Шостакович поступил на фортепианные курсы Гляссера, а на следующий год уже играл сложные вещи Моцарта и Гайдна. Тогда же проявилась тяга к сочинительству, которая сразу стала упорной и неукротимой.

    Одним из первых произведений Шостаковича была фортепианная пьеса «Солдат» (навеянная событиями Первой мировой войны). В 1918 г. он начал заниматься у профессора Александры Розановой, а в 1919-м юный 13-летний вундеркинд поступил в Петроградскую консерваторию сразу на два факультета — композиторский и фортепианный. Одновременно он продолжал учеоу в школе. В то тяжелое время, при катастрофическом недоедании, это была тяжелейшая нагрузка, и последствия ее не замедлили сказаться. В 1923 г. у Шостаковича открылся туберкулез. Потребовалась срочная операция. Затем, с большим трудом, продав многие вещи, мать отправила его лечиться в Крым (отец к этому времени умер) По возвращении Шостакович должен был подумать о самостоятельном заработке и в течение двух лет отработал пианистом в кино. В 1923 г. он сдал выпускные экзамены по классу фортепиано. Его материальное положение постепенно поправлялось. К 1926 г. он сумел подготовить обширный репертуар и начал выступать с самостоятельной концертной программой, в которую, наряду с чужими, были включены и его собственные произведения. Заканчивая в 1926 г. композиторский факультет, Шостакович представил в качестве выпускной работы свою Первую симфонию. Впервые сыгранная в мае, эта (в общем-то, еще ученическая) вещь была хорошо принята как в Ленинграде, так и в Москве, а в 1927 г под управлением Бруно Вальтера ее впервые исполнили в Берлине.

    Шостакович покинул консерваторию в тот момент, когда молодое советское искусство переживало бурную эпоху становления. Художники и композиторы напряженно искали такой стиль, который бы наиболее полно выражал образ эпохи. Большой популярностью пользовался конструктивизм, отличавшийся графичностью, жесткостью линий, ясными и чеканными ритмами, четкими движениями и антилиричностью. Видными деятелями этого направления в музыке были тогда такие композиторы, как Стравинский, Прокофьев, Мосолов, Берг. В их произведениях слышался звон металла, гудки и работа машин. (Даже названия их произведений — «Завод», «Лед и сталь», «Симфония гудков» — говорили сами за себя.) Дань этому новому направлению отдал и Шостакович, который после выхода из консерватории вдруг ощутил ограниченность той системы, которая его воспитала. Стремление во что бы то ни стало уйти «за пределы канонов» видно в его сочинениях этих лет: сонате для фортепьяно «Октябрьская» и цикле фортепьянных миниатюр «Афоризмы», вещах откровенно полемических, полных жесткости и парадоксов. В 1927 г., к широко отмечавшемуся десятилетию Октябрьской революции Шостакович пишет свою Вторую симфонию «Посвящение Октябрю». Идея и тема ее не были оригинальны и находились вполне в ключе музыкальных исканий тех лет: Шостакович старался показать разворот гигантских сил, движение от мрака к свету, от стихийности к революционной сознательности. Средства, использованные для этого, отличались максимальной простотой: тьма и хаос передавались жестокостями гармонии и мощным гудением басов, борьба и подъем — моторными движениями вверх и вниз, сверкание победы — гиперболическими звучаниями хора, который скандировал: «Октябрь — Коммуна — Ленин»; здесь был весь конструктивистский набор — скрежет, шум, гудки и т. п. Опусов, подобных «Посвящению», тогда появлялось много, однако симфония Шостаковича все же оказалась ярче и талантливее других и была отмечена первой премией Агитотдела музсектора Госиздата.

    В то же время Шостакович спешил попробовать свои силы в оперном жанре. Советские оперные театры находились тогда в затруднительном положении. Репертуар дореволюционной эпохи казался устаревшим, новые оперы создавались туго — громоздкий, освященный традициями меломанов жанр с трудом поддавался обновлению. Шостаковичу выпала честь сказать здесь первое слово. В 1928 г. он закончил оперу «Нос» по повести Гоголя, которая была немедленно принята к постановке Ленинградским Малым оперным театром.

    На первый взгляд, опера Шостаковича имела все, что положено иметь приличной опере: оркестровые вступления, арии, ансамбли и пышные финалы. Но все это было подано в утрированном, фарсовом виде: мотивы канканов, галопчиков, полечек стремительно сменяли друг друга, оркестр поражал самыми немыслимыми тембрами, в каждом действии присутствовали эксцентрика и буффонада. Все это могло бы выглядеть как пародия на старую классическую оперу, однако общий дух музыки настолько органично соответствовал фантасмагории Гоголя, что этого не могли не отметить даже недоброжелатели — озорная и задиристая опера Шостаковича сразу стала событием в культурной жизни.

    Премьера «Носа» состоялась в январе 1930 г. и вызвала многочисленные отклики. Большинство из них были отрицательными и сводились к тому, что оперу ни в коей мере нельзя считать «советской», а сюжет ее «ни в какой доле не имеет отношения к тематике, которая может интересовать современного зрителя». «Нос» ставился всего шестнадцать раз и затем надолго исчез со сцены.

    Между тем Шостакович пробовал свои силы в других жанрах. Он пишет музыку для кинофильмов «Златые горы» и «Встречный» (1929), сочиняет Третью «Первомайскую симфонию» (1929), создает музыку к пьесе Маяковского «Клоп» (1929), работает над балетами «Золотой век» (1930) и «Болт» (1931)»

    Оба балета были написаны в стиле обычного в те годы массового действа с элементами кино, цирка, мюзик-холла, танцевальной сюиты и отличались плакатной ясностью идеи. Так, например, в «Золотом веке» излагалась незамысловатая история о том, как советские спортсмены выезжают за рубеж на всемирную выставку, где сталкиваются с фашиствующими представителями западного мира. (Музыкальные темы столкновения двух непримиримых лагерей были выражены в балете с декларативной однозначностью: представителям капиталистического Запада соответствовали чувственно-томные джазовые, гротесковые фокстротные ритмы, а советским — упругая четкость марша.) В 1932 г. Шостакович окончил вторую оперу — «Леди Макбет Мценского уезда» по известной повести Лескова. Объясняя свой интерес к этому сюжету, композитор писал, что его увлекла тема всеохватной, всепоглощающей любви. Она и стала главным стержнем оперы, заставив по-новому расставить музыкальные акценты. Так, например, Шостакович сильно разошелся с Лесковым в трактовке образа Катерины — он поднят в опере до истинно трагической высоты. Катерина у Шостаковича — единственный светлый образ, противостоящий миру затхлого уездного быта. (Этот пошлый мир олицетворяется в опере блатными мотивчиками, пародийно осмысленными вальсочками и полечками.) Лишь с Катериной Шостакович связал высокую и волнующую лирику, так что ее роковая преступная страсть и ее гибель воспринимаются зрителями с горячим сочувствием.

    Как и первая опера Шостаковича, «Леди Макбет» стала заметным культурным событием. В январе 1934 г. она была поставлена сразу в двух театрах — Ленинградском Малом оперном и московском Музыкальном имени Немировича-Данченко. Обе премьеры вылились в настоящий праздник советского оперного искусства и были очень благожелательно оценены критикой. «Советское искусство» писало, что «Леди Макбет» «…по сути дела первое, крупное, по-настоящему талантливое и отмеченное печатью огромного мастерства произведение оперного искусства за все 16 лет Октябрьской революции».

    В 1935 г. Шостакович закончил третий балет — «Светлый ручей» на либретто Лопухова и Пиотровского. Либретто повествовало о забавных перипетиях семьи колхозного агронома, который увлекается приехавшей на гастроли в колхоз балериной, не зная, что его жена тоже в прошлом балерина и может удовлетворить страсть мужа к высокому искусству не хуже столичной артистки. Несмотря на многие недостатки этот непритязательный балет, понятный тогдашнему неискушенному в тонкостях зрителю, пользовался популярностью. Но в начале 1936 г. в «Правде» одна за другой были опубликованы две разгромные статьи с резкой критикой Шостаковича. Первая называлась «Сумбур вместо музыки» и критиковала «Леди Макбет»: композитора обвиняли в «крайнем формализме», «грубом натурализме» и «мелодическом убожестве». Появившаяся позже статья «Балетная фальшь» посвящалась «Светлому ручью».

    В ней Шостаковичу вменяли в вину «кукольное изображение» жизни и формалистический подход к фольклору. И оперу, и балет сняли с репертуара.

    Эти тягостные события обозначили зримый рубеж в творческой биографии Шостаковича. Изменился он сам, изменилась страна, в которой он жил.

    Волна репрессий, политические процессы, возрастающая угроза мировой войны — все это не могло не поколебать его юношеского максимализма, и музыка Шостаковича резко меняется: на место прежней искрометной шутке и веселому балагурству приходят мотив скорби и острое ощущение драматизма жизни. Ими охвачены все последующие сочинения композитора. В грустном настроении он закончил в мае 1936 г. свою Четвертую симфонию — самую жгучую и напряженную по искренности и страстности высказывания: в поисках истины, раздираемый противоречиями, человек мечется от одной опоры к другой, натыкается на жестокость, грубость и вульгарность, в ужасе пятится, снова бросается вперед и, наконец, сникает в совершенном изнеможении.

    Таково первое действие драмы. Второе не несет утешения. Стремительное моторное движение туманит сознание образами призрачными и саркастическими. Последний акт действия — похоронный марш. Строгое и печальное шествие проходит сквозь польку, вальсы, галоп, песню, проходит как сквозь строй почти нереальных образов, чтобы наконец добрести до коды, полной глубокой печали. Никогда еще Шостакович не был в симфонической музыке так трагичен, никогда еще не говорил в ней с такой болью и с таким страданием. К сожалению, современники не услышали этой замечательной музыки.

    Оркестр Ленинградской филармонии начал репетиции, но накануне премьеры исполнение было запрещено. (Впервые симфония прозвучала перед публикой только в 1961 г.) С осени 1937 г. Шостакович начал преподавать в Ленинградской консерватории, сначала в классе оркестровки, а чуть позже — в классе сочинения. В том же году он заканчивает Пятую симфонию. Как и Четвертая, она была написана в совершенно новом ключе: пройдя через искус программности и формотворчества, композитор вернулся к многочастной и чисто инструментальной композиции. Пятая симфония стала едва ли не первым в советской музыке классическим образцом трагедийного и лирико-психологического симфонизма. Ее тема — напряженная борьба со злом, которое в обличье механического марша надвигается тупой и слепой силой, готовое снести все живое.

    Однако разум и чувства поднимаются навстречу, чтобы противостоять ему.

    Музыка финала, энергичная и беспокойная, стремится в мучительных усилиях к конечной победной ноте и достигает желанной цели в заключительных, триумфальных звучаниях меди. Завершив симфонию, Шостакович весь 1938 г. работал для кино. Его музыка звучала в фильмах «Выборгская сторона», «Человек с ружьем» и некоторых других. В 1939 г. он закончил Шестую симфонию «Памяти Ленина», а в 1940 г. написал фортепианный квинтет, за который получил в следующем году Государственную премию СССР.

    События Великой Отечественной войны дали новый мощный импульс творчеству Шостаковича. Поначалу он наотрез отказался покинуть Ленинград и остался в осажденном городе. В эти тяжелые дни под нескончаемый вой сирен, взрывы бомб и грохот разрушающихся зданий он пишет свою Седьмую «Ленинградскую» симфонию. До начала октября были закончены три ее первые части. Затем Шостакович вылетел в Куйбышев и здесь в декабре завершил симфонию. Ей суждено было стать самым известным его произведением, прославившим имя Шостаковича далеко за пределами СССР. В первой, самой сильной, части спокойно-величавая тема Родины перебивается темой нашествия, которая воплощается в присвистывающем напыщенном марше (сочетание флейты пикколо и малого барабана). Чудовищная и страшная сила нацизма вырастает из этого, почти безобидного шлягерного мотивчика. Вторая часть симфонии — подернутая элегической дымкой картина мирного прошлого страны; третья — спокойное, полное высокого пафоса раздумье; финал воскрешает — через борьбу, через смерть и страдания — начальную тему первой части, тему Родины, и она в последних тактах симфонии пророчит грядущую победу. Премьера Седьмой симфонии состоялась в марте 1942 г. в Куйбышеве. В августе того же года ее под руководством Элиасберга сыграли в осажденном Ленинграде.

    Осенью 1943 г. Шостакович начал преподавать в Московской консерватории, но после снятия блокады сразу вернулся в Ленинград. В последний год войны он сочиняет Девятую симфонию (Восьмая появилась в 1943 г.), в которой отразил торжество Победы. Она была закончена в августе 1945 г В интервью корреспонденту «Советского искусства» Шостакович сказал' «По своему характеру Девятая симфония резко отличается от моих предшествующих симфоний — Седьмой и Восьмой. Если Седьмая и Восьмая симфонии носили трагико-героический характер, то в Девятой преобладает прозрачное, ясное и светлое настроение». Новая симфония стала неожиданностью для современников. Действительно, в то время как другие композиторы выражали торжество победы с помощью особых оркестровых средств — колоколов, фанфар, ударных, Шостакович сочинил веселое, нарядное и ироничное произведение.

    Только в четвертой части ее слышалось траурное шествие и скорбная речь над могилой павших. Большинство критиков было обескуражено таким решением темы, в их отзывах слышались скепсис и разочарование Но для многих советских людей, прошедших через ужас и утраты военных лет, музыка Шостаковича оказалась глубоко созвучной их ощущению победы — тихой, далекой от бравурного ликования, скорбной радости. Однако чиновники от культуры считали такие чувства недопустимыми. В 1948 г. были приняты печально известные Постановления ЦК ВКП (6), регламентирующие культурное строительство и намечающие «конкретные меры для обеспечения развития советской музыки в реалистическом направлении» Среди композиторов, обвиненных в «отрыве от запросов и художественного вкуса советского народа», была названа и фамилия Шостаковича.

    Следующие восемь лет были для композитора непростыми, но он продолжал работать в разных жанрах. В 1951 г. он сочинил десять поэм для смешанного хора на слова революционных поэтов, за которые получил в 1952 г. Государственную премию. В 1953 г. была закончена Десятая симфония, а в 1957 г. — Одиннадцатая «1905 год». После этого возвышенного и серьезного произведения Шостакович в 1959 г. пишет оперетту «Москва, Черемушки». В 1961 г. состоялась премьера Двенадцатой симфонии «1917 год», посвященной памяти Ленина. Через год Шостакович представил слушателям философско-публицистическую Тринадцатую симфонию. (Она состояла из пяти несвязанных между собой частей, каждая из которых основывалась на каком-то стихотворении Евтушенко. Трагически скорбная первая часть — «Бабий яр», гротескно заостренная вторая — «Юмор», лирически-экспрессивная третья — «В магазине», напряженная и тревожная четвертая — «Страхи», светлая и торжественная пятая — «Карьера».) В 1964 г. Шостакович сочиняет глубоко философскую музыку к кинофильму «Гамлет», и тогда же появляется его оратория «Казнь Степана Разина». В 1969 г. была закончена Четырнадцатая симфония.

    В 1968 г. Шостакович пишет музыку к последнему своему фильму «Король Лир», а в 1971 г. — Пятнадцатую симфонию. Умер он после недолгой болезни в августе 1975 г.





     



    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх