• АЛЕКСАНДР СУВОРОВ
  • МИХАИЛ КУТУЗОВ
  • ПАВЕЛ НАХИМОВ
  • АЛЕКСЕЙ БРУСИЛОВ
  • ГЕОРГИЙ ЖУКОВ
  • Александр Суворов — Михаил Кутузов Павел Нахимов — Алексей Брусилов Георгий Жуков

    На долю нашей страны выпало много тяжелых и опасных войн. Не раз и не два судьба ее зависела от мощи ее вооруженных сил, от мужества ее солдат и, конечно, от умения и таланта ее полководцев и флотоводцев.

    Славной деятельности Суворова, Кутузова, Нахимова, Брусилова, Жукова, а также многих других выдающихся генералов и адмиралов обязаны мы не только знаменательными страницами нашей военной истории, но также, в немалой степени, тем престижем великой державы, который имеет Россия в настоящее время.

    АЛЕКСАНДР СУВОРОВ

    Самый знаменитый в русской истории полководец Александр Васильевич Суворов родился в ноябре 1730 г. в почтенной дворянской семье потомственных военных. Дед будущего генералиссимуса служил при Петре Великом генеральным писарем Преображенского полка, а отец, Василий Иванович Суворов, был денщиком этого императора. При Елизавете он получил чин генерала. Детство Суворова проходило в деревне и в московском доме в Покровской слободе.

    Уже мальчиком он отличался впечатлительностью, острой наблюдательностью и блестящими способностями У него рано проявился сильный характер и явились мечты о военной славе Василий Иванович, не имевший особой склонности к военному делу, думал, что его сын, худой и невысокий ростом, будет делать карьеру на гражданском поприще Однако, уступая его просьбам, он записал мальчика в октябре 1742 г. рядовым в лейб-гвардии Семеновский полк.

    В течение пяти лет Суворов числился в отпуску и обучался военным наукам дома. В 1747 г. его определили на действительную службу капралом, в 1749 г. он был произведен в подпрапорщики, а в 1751 г. — в сержанты. Вступив в полк, Суворов сразу сделался заправским солдатом. Ротный командир писал его отцу: «У него только одна страсть — служба, и одно наслаждение ~начальство над солдатами. Не было исправнее солдата, но зато и не было более взыскательного унтер-офицера, как ваш сын. Вне службы он с солдатами как брат, а на службе — неумолим». На 25-м году жизни, в 1754 г., Суворов был произведен в поручики и переведен в армейский Ингерманландский пехотный полк. В 1756 г. его произвели в капитаны и определили исполнять должность обер-провиантмейстера в Новгороде, а в декабре 1756 г. он получил чин премьер-майора.

    В 1757 г., в связи с началом Семилетней войны, Суворову поручили укомплектовать резервные батальоны для 17 полков и затем препроводить их в Восточную Пруссию к действующей армии. По выполнении этого поручения он был произведен в подполковники и назначен комендантом Мемеля, где были сосредоточены армейские магазины, снабжавшие заграничную армию материально-техническим довольствием. Не желая находиться в тылу, Суворов подал рапорт о переводе его в действующие войска. Просьба его была удовлетворена: сначала он был определен в Казанский пехотный полк, а потом в штаб главнокомандующего на должность дежур-майора штаба. В роли штаб-офицера Суворов в августе 1759 г. участвовал в Кунерсдорфском сражении, а в 1760 г. в походе Чернышева на Берлин. В 1761 г. по личной просьбе генерала Берга Суворова откомандировали в его корпус на должность командира Тверского кирасирского полка. В том же году он получил под начало Архангелогородский драгунский полк. Уже в этой войне в нескольких небольших сражениях Суворов проявил себя как смелый и решительный командир.

    Румянцев отметил его доблесть и писал о Суворове в приказе: «Он быстр при рекогносцировке, отважен в бою и хладнокровен в опасности». В 1762 г Екатерина II произвела Суворова в полковники и назначила сначала командиром Астраханского пехотного полка, а потом, в 1763 г., - Суздальского. Именно в это время у него стала складываться своя военно-педагогическая система, разработке которой он потом отдал всю жизнь.

    Военная карьера Суворова начиналась в эпоху, когда в военном искусстве безраздельно господствовали кордонная стратегия и линейная тактика Основное правило кордонной стратегии сводилось к тому, чтобы равномерно распределить войска на театре военных действий с целью одновременного прикрытия всех направлений. Главной задачей считалось не уничтожение врага, а овладение его крепостями и магазинами снабжения. Обычно это достигалось за счет сложного маневрирования на флангах и коммуникациях противника. Кордонной стратегии соответствовала линейная тактика, которая получила наивысшее развитие в прусской армии Фридриха II. Суть ее состояла в том, чтобы армия, построенная в одну линию, действовала как один батальон по общей команде. В многочисленных сражениях Семилетней войны пруссаки, благодаря прекрасной подготовке и отлаженным действиям всех частей армейского организма, одержали множество славных побед над армиями всей Европы. Однако, при всех несомненных достоинствах, линейная тактика име дЛЕКСАНДР СУВОРОВ 287 да и весьма существенные недостатки. Построение армии происходило очень медленно, и действовать она могла только на совершенно открытой и ровной местности. Перегруппировка в ходе сражения, повороты и маневрирование были весьма затруднительны. Слабым местом боевого построения являлись фланги, которые обычно прикрывались кавалерией. Главную роль в наступлении выполняла пехота, производившая огонь плутонгами или всей линией.

    Как правило, до рукопашного боя прусская армия не доходила и если не достигала успеха в огневом бою, то немедленно отступала. Штык в войсках Фридриха считался оборонительным оружием.

    Взгляд Суворова на военное искусство с самого начала был прямо противоположным. Вместо бесконечного маневрирования он ставил на первое место быстрый бросок, решительный напор и молниеносный удар в самое чувствительное для противника место. Его правилом было не избегать врага, а, напротив, искать его. Быстрота, внезапность действий являлись, по выражению Суворова, «душой настоящей войны». «Неприятель думает, что ты за сто, двести верст, — писал Суворов, — а ты, удвоив шаг богатырский, нагрянь быстро, внезапно. Неприятель пьет, гуляет, ждет тебя с чистого поля, а ты изза гор крутых, из-за лесов дремучих налети на него, как снег на голову, рази, тесни, опрокинь, бей, гони, не давай опомниться…» Главной целью в любом сражении он ставил уничтожение врага и говорил: «Оттеснен противник — неудача; уничтожен — победа».

    Исходя из своего подхода к военному искусству, Суворов готовил солдат совсем не так, как прусский король. Поскольку одной из главных задач в линейной тактике было соблюдение строя, огромное значение при подготовке войск тогда отводилось различным строевым упражнениям, шагистике, вахтпарадам и вообще строевой подготовке. От каждого солдата требовали не инициативы, а полного подчинения стихии строя — он постоянно должен был чувствовать себя частичкой целого. Методика подготовки такого солдата строилась в прусской армии на широком применении физических наказаний.

    Благодаря жестокой муштре человек быстро превращался в послушный автомат. Суворов имел о солдате прямо обратные понятия и говорил, что «каждый солдат должен иметь свой маневр». Вместо шагистики он обучал подчиненных наступательному движению и быстрым маршам. Решающее значение в бою придавалось не ружейной стрельбе, а сокрушительной штыковой атаке. («Пуля — дура, штык — молодец», — говорил Суворов.) Муштру он не признавал и старался заражать солдат своей энергией, своим примером и своим воодушевлением. Все, что должны были делать и делали его солдаты, делал и он сам. «Учи показом, а не рассказом», — любил повторять Суворов. Высокий воинский дух он считал непременным условием всякой победы и заботился об этом ничуть не менее, чем о подготовке и обучении солдат. Он относился к ним строго, но с любовью, и они платили ему взаимностью. Часто одного появления Суворова в рядах войска было достаточно для того, чтобы сообщить ему неудержимый порыв.

    В 1768 г., произведенный в бригадиры и получивший под свое начало бригаду, Суворов был направлен в составе корпуса генерала Нуммерса против польских конфедератов и с большим успехом действовал против них в сражениях под Ландскроной, Замостьем и Столовичами. В 1770 г. он был пожало ван в генерал-майоры. В 1773 г. Суворова по его собственной просьбе перевели на турецкий фронт в 1-ю армию, где он возглавил Негоештский отряд.

    Здесь он отличился в сражении под Туртукаем и в особенности при обороне Гирсово. Гирсово было единственным опорным пунктом русских войск на правом берегу Дуная. Стремясь сбросить русских в реку, турки предприняли против них наступление. Суворов, хотя и располагал отрядом в три раза меньшим по численности, чем нападавшие, решил разбить их в открытом поле. Он допустил врагов на близкое расстояние, нанес им потери артиллерией и ружейным огнем, а затем перешел в контратаку, опрокинул турецкий отряд и, стремительно преследуя его, завершил разгром. Это дело получило большую известность и сделало имя Суворова знаменитым. В 1774 г. он был произведен в генерал-поручики и получил под свое начало корпус. В январе того же года отпросившись в отпуск в Москву, он женился на княжне Варваре Ивановне Прозоровской, которую сосватал ему отец. Но личные дела не задержали его надолго. Летом он был опять на Дунае и вместе с генералом Каменским разбил турок при Козлуджи. Эта была очень важная победа, так как она привела к окончанию первой русско-турецкой войны и заключению Кючук-Кайнарджийского мира.

    После прекращения военных действий Суворов был откомандирован в распоряжение Панина, действовавшего против Пугачева. Но он прибыл в Поволжье уже к концу восстания, когда Пугачева схватили и выдали властям. Суворову оставалось только усмирить край и прекратить буйство башкирцев. В августе 1775 г. он возвратился в Москву, а в 1776 г. отправился в Крым в составе корпуса генерал-поручика Прозоровского. В 1778 г. Суворов занял место командующего корпусом В 1779 г. он командовал Малороссийской дивизией в Полтаве, потом пограничной дивизией в Новороссийской губернии. В 1780 г. его отправили в Астрахань для осмотра берегов Каспийского моря и составления проекта похода в Персию. В 1782 г. Суворов возглавил Кубанский корпус, в 1784 г. — Владимирскую дивизию. Тогда же он развелся с женой, многочисленные любовные связи которой в отсутствие супруга сделались к тому времени достоянием светских сплетников В 1786 г. Суворов получил чин генерал-аншефа, в 1787 г. был переведен в Екатеринослав командиром Кременчугской дивизии, оборонявшей Крым и Кубань. Вскоре в его подчинение были также отданы войска по польской границе и под Херсоном. Особое значение на Черноморском побережье тогда играл Кинбурнский замок, прикрывавший Херсон, который был кораблестроительной базой Черноморского флота. Суворов приказал укрепить его редутами и ретраншементами.

    В 1787 г. началась вторая русско-турецкая война. В том же году 1 октября турки попытались захватить Кинбурн и начали высаживать большой десант на Кинбурнской косе в двух верстах от крепости. На тревожные донесения своих подчиненных Суворов отвечал: «Пусть все вылезут», а сам пошел к обедне.

    Когда на косе окопалось до 5 тысяч турок, Суворов вывел против них свои войска. Бой был жестоким. Русские выбили врага из десяти траншей, но затем попали под сильный огонь с кораблей и смешались. Сам Суворов был ранен картечью. Когда стемнело, он вновь повел солдат в атаку, которая на этот раз закончилась полной победой — турки были выбиты из всех окопов, отброшены на край косы и почти полностью перебиты. Не более семисот из них успели переправиться на свои суда. Такое славное начало войны сразу подняло настроение и боевой дух русской армии и чрезвычайно обрадовало императрицу. 1788 г. прошел для Суворова в трудах по обороне Крыма и наблюдении за Очаковым, который обложила Екатеринославская армия Потемкина. В 1789 г.

    Потемкин реорганизовал действующую армию: две армии объединились в одну, на которую возложена была задача овладеть Бессарабией. Союзниками россиян в этой кампании стали австрийцы. Специально для связи между главными силами русской армии и австрийцами была выделена 3-я дивизия Суворова В начале июля, находясь в Бырладу, он узнал, что турки готовят поход на Аджут, где стоял австрийский корпус принца Кобурга. Обеспокоенный принц предложил Суворову нанести опережающий удар и напасть на формирующуюся турецкую армию у Фокшан. Суворов согласился. 18 июля, пройдя за день около 50 верст, он прибыл в Аджут. Русских было около 5 тысяч человек, австрийцев — около 12 тысяч. Им противостояла 36-тысячная армия Осман паши, располагавшаяся за рекой Путиной у Фокшан. Суворов предложил Кобургу с ходу форсировать реку и двумя группами напасть на вражеский стан.

    Принц согласился. 20 июля Суворов начал переправу. Турки трижды атаковали его полки, но русские каждый раз отбивали их. Наведя понтонный мост, они к вечеру перешли реку. На следующий день переправились австрийцы. 21 июля Суворов и Кобург под прикрытием артиллерийского огня построили свои войска в каре и решительно атаковали турецкий лагерь. Турки не выдержали удара и, бросив укрепления, отступили в Фокшанский замок. После артиллерийского обстрела был взят и он. Враги в беспорядке бежали, потеряв до полутора тысяч убитыми.

    Завершив этой блестящей победой свой короткий поход, Суворов 25 июля вернулся в Бырлад. Осенью стало известно, что турки собирают 100-тысячное войско у Браилова и Галаца. Кобург срочно послал к Суворову за помощью. Удостоверившись, что тревога поднята не напрасно, Суворов написал в ответ лишь одно слово «Иду!» и в полночь поднял свои войска по тревоге.

    За два дня его дивизия прошла 70 км, форсировав при этом две реки. Утром 10 сентября Суворов объединил свои силы с Кобургом. Вместе у союзников было около 25 тысяч человек. Турки, стоявшие лагерями между реками Рымник и Рымна, имели вчетверо больше войск. Кобург предлагал выждать, Суворов — немедленно наступать, а в случае несогласия пригрозил, что начнет атаку один. Австрийскому полководцу пришлось принять его план действий. Турецкие силы были рассредоточены по четырем лагерям, расположенным на достаточно большом расстоянии друг от друга. Не ожидая нападения, турки не успели приготовиться к сражению — окопы, да и те не до конца, были вырыты только вокруг главного лагеря у леса Крынгу-Мейлор.

    Суворов принял решение бить противника по частям. Наступление союзников началось ночью 11 сентября. Скрытно переправившись через Рымник, Суворов с ходу ударил на первый турецкий лагерь у деревни Тырго-Кукули.

    Турки пытались контратаковать, но не выдержали штыкового удара и бежали к Рымнику. Не преследуя врага, русские подступили к главному лагерю у Крынгу-Мейлор, куда уже подошли австрийцы. Несмотря на сильный огонь турок конница союзников стремительно атаковала лагерь, проскочила неглубокие окопы и врубилась во вражескую пехоту. Штыковой удар довершил дело. Турки в беспорядке отступили к лагерю у деревни Мартинешти, однако не задержались здесь и бежали за Рымник. Не оказал сопротивления и четвертый лагерь у деревни Одоя. Бросив его, турки искали спасения в Браилове и Рущуке. Их офомное войско рассеялось. Всего они потеряли до семи тысяч человек.

    Победа при Рымнике, за которую Суворов получил титул графа Рымникского, изменила всю стратегическую обстановку в пользу союзников. Вся Молдавия оказалась в руках русских. В 1790 г. военные действия переместились к Дунаю, где оплотом турок была мощная крепость Измаил с тридцатитысячным гарнизоном. С востока, севера и запада ее окружал 12-километровый вал с семью бастионами; перед валом — ров, заполненный водой. Потемкин выделил для осады крепости 31 тысячу солдат при 500 орудиях и Дунайскую флотилию. Недолгое время осада была безуспешной. Все попытки штурма не давали результатов. Наступила зима. Среди осаждавших начались болезни.

    Тогда 25 ноября Потемкин назначил командующим Суворова. Прибыв к Измаилу 2 декабря, Суворов осмотрел ее укрепления и назначил на подготовку к штурму десять дней. За это время было сделано множество штурмовых лестниц и 27 тысяч фашин. Войска непрерывно тренировались, для чего Суворов распорядился соорудить подобие измаильских укреплений в натуральную величину — вал и ров. Войска были разделены на три группы, по три колонны в каждой. Все командиры получили свободу действий, потому что направление главного удара не было определено. В 3 часа ночи 11 декабря войска заняли исходное положение, а через два часа двинулись к стенам крепости.

    Впереди каждой колонны шли стрелки с фашинами, за ними — рабочие с шанцевыми инструментами, а потом — пехотинцы с лестницами. Штурм начался одновременно со всеА сторон. Суворов, наблюдая за боем, распоряжался резервами, посылая подмогу тем, кто более в ней нуждался. Первыми ворвались на вал колонны Львова и Ласси, наступавшие с запада, и колонна Кутузова, которая вела штурм с востока. С юга, переправившись через Дунай, ворвалась в город группа де Рибаса. Жестокий бой на улицах города продолжался еще шесть с половиной часов. Последние турки, закрепившиеся в каменных зданиях, были выбиты артиллерией. К вечеру Измаил был взят. «Крепость Измаильская, — доносил Суворов, — столь укрепленная, столь обширная, и которая казалась неприятелю непобедимою, взята страшным для него оружием российских штыков».

    В апреле 1791 г. Суворов был направлен в Финляндию для «создания положений мест для обороны оной». Уже через месяц на основе личной рекогносцировки он представил проект укрепления границ и всех оборонительных мероприятий на случай войны со Швецией. Проект его был одобрен Военной коллегией. В 1792 г. он командовал войсками, расположенными в Финляндии — Финляндской дивизией, Роченсальмским портом и Саймской флотилией. В 1793 г. Суворова направили на Украину, где он встал во главе всех русских войск, расположенных на юге страны — в Екатеринославской губернии и Таврической области. Летом 1794 г. его подчинили Румянцеву, который выступил против Польши, охваченной национальным восстанием под предводительством Костюшко.

    В этой войне Суворов также одержал несколько блестящих побед. В начале августа он во главе небольшого отряда в 4,5 тысячи человек выступил на Брест. По пути к нему присоединились другие русские войска, так что силы его выросли до 12 тысяч. Одержав несколько небольших побед над поляками, Суворов 8 сентября овладел городом. В течение месяца он стягивал отовсюду силы, готовя поход на Варшаву, и 7 октября двинулся против польской столицы, имея под началом 30-тысячную армию. Поляки, ожидая его, поспешно укрепляли варшавское предместье Прагу. Гарнизон ее достигал 30 тысяч человек. Обширные укрепления имели очень сложную систему: рвы, валы, волчьи ямы. Однако все это не смогло сдержать напора суворовской армии. Как и под Измаилом, он разделил свои войска на отдельные колонны и 24 октября атаковал Прагу сразу с трех сторон. В короткое время все укрепления были взяты, 8000 поляков перебито, а вся их артиллерия досталась русским. Прага, состоявшая преимущественно из деревянных домов, была сожжена дотла и к вечеру должна была капитулировать. Вслед за ней сдалась Варшава. За эту победу Суворов получил чин фельдмаршала. В 1795 г. ему поручили командование над всеми русскими войсками в Польше.

    Некоторое время после возвращения в Россию Суворов проживал в Петербурге. В 1796 г. он получил новое назначение — командовать Екатеринославской дивизией. Но вскоре в его судьбе произошла крутая перемена. Когда умерла Екатерина II, российский престол перешел к ее сыну. Едва придя к власти, Павел I принялся реорганизовывать армию на прусский манер: явилась прусская форма, прусские военные уставы, стали насаждаться шагистика и вахтпарады. Суворов сколько мог противился этой реформе: не вводил в своих войсках новых уставов, отказался ликвидировать штаб, допускал и другие ослушания. Его строптивость, наконец, вызвала гнев Павла. В 1797 г. он уволил Суворова в отставку без права ношения мундира. Фельдмаршала сослали в его имение Кончанское. Ему было запрещено вести переписку, выезжать и встречаться с кем бы то ни было из своих соседей.

    В 1798 г., когда на повестку дня встала война с Францией, Павел попытался помириться с Суворовым и вызвал его в Петербург. Однако фельдмаршал не пожелал идти навстречу его пожеланиям. Появившись во дворце, он начал чудить и почти открыто насмехаться над новыми порядками. На учениях, которые любезно устроил для него император, Суворов бегал, суетился между взводами, делал вид, что не может справиться с плоской форменной шляпой прусского образца: то и дело хватался за поля и ронял ее. С лица его не сходило выражение крайнего недоумения и изумления, и он что-то постоянно шептал себе под нос. Наконец Суворов громко сказал своему племяннику Горчакову: «Не могу, брюхо болит!» и ушел с учений. Павел был в ярости, хотя изо всех сил старался не показывать этого. Примирение не состоялось — через несколько дней Суворов отпросился обратно в свои имения.

    Опала Суворова кончилась в феврале 1799 г. После объявления войны Франции Павел, ввиду настоятельных просьб Венского двора, принужден был вернуть знаменитого полководца в армию и поставил его во главе русского заграничного корпуса, действовавшего в Италии. 4 апреля Суворов прибыл в Валеджио и принял командование союзными русскими и австрийскими войсками. Всего в его распоряжении было около 48 тысяч солдат. Ознакомившись с ситуацией, он немедленно выступил против французов и 14 апреля вышел к реке Аде. Французский главнокомандующий генерал Моро заблаговременно приготовился к обороне — взорвал все мосты через реку и укрепился на ее западном берегу. Суворов велел наводить переправу и форсировать реку у Треццо и Кассано. Моро не сумел помешать этому и был отброшен. Не останавливаясь ни на минуту, Суворов двинулся к Милану, который капитулировал без боя. Затем сдались Тортона, Маренго, Турин. Французы отступили к Генуе. С юга Италии на помощь Моро подошла армия генерала Макдональда. Установив между собой связь, французские генералы решили наступать с двух сторон на Александрию, где располагались главные силы Суворова. Основная роль при этом отводилась ар'мии Макдональда. Разгадав их замысел, Суворов решил бить противников по частям. Прикрывшись от Моро с юга, он совершил стремительный 80-километровый марш и во встречном сражении на реке Треббии 7–8 июня наголову разгромил Макдональда. «Это сражение было самым жарким, — сообщал Суворов эрцгерцогу Карлу, — вся река Треббия была в огне, и только высокая храбрость нашей армии могла победить противника, дравшегося с отчаянным сопротивлением».

    В следующем месяце русские и австрийцы взяли Мантую и форт Сервале.

    К Суворову подходили резервы — в конце июля он имел под началом около 50 тысяч. У французов тем временем сменился командующий — вместо Макдональда и Моро был назначен Жубер. В начале августа он начал наступление от Генуи на восток и сосредоточил свои войска у Нови. Суворов ожидал его севернее этого города на заранее подготовленных позициях. 4 августа произошло решительное сражение. Ключевым пунктом французской позиции был город Нови на правом фланге. Суворов собрал против него свои главные силы, но сражение начал с отвлекающего удара по левому флангу французской позиции. Во время этого сражения Жубер был убит. Сменивший его Моро послал на левый фланг часть сил с правого. Ожидавший этого Суворов в 8 утра начал наступление на Нови. Ожесточенный бой продолжался пять часов, но не принес ожидаемого успеха. Тогда Суворов усилил нажим на левом фланге и в центре, ввел в бой свежие резервы, и к вечеру французы были опрокинуты. Потеряв до 20 тысяч убитыми, они на другой день в беспорядке отступили.

    Развивая наступление, Суворов предполагал дальше вторгнуться во Францию, но вместо этого получил предписание из Петербурга двигаться в Швейцарию. Здесь была сосредоточена 84-тысячная французская армия Массена.

    Против нее направлялась 40-тысячная австрийская армия и русский корпус Римского-Корсакова. Суворов, который должен был возглавить все эти силы, перед началом похода имел всего около 17 тысяч русских и 4 тысячи австрийцев. 10 сентября он выступил из Таверно на север и 13 сентября ударил по французам, занимавшим Сен-Готардский перевал. Атакованные с фронта и флангов, они отступили к Чертову мосту. На следующий день русские сбили их и с этих позиций, а 15 сентября вышли к Люцернскому озеру. Но дальше события развивались совсем не так, как планировали союзники. Спустившись в Муттенскую долину, Суворов узнал, что Римский-Корсаков уже разбит Массеной и что австрийцы спешно отступили из Швейцарии. Суворов оказался один на один с противником, который численно превосходил его в несколько раз. Над его корпусом нависла угроза окружения. Созвав совет подчиненных ему генералов, фельдмаршал заявил: «Помощи нам ждать не от кого, мы на краю гибели… Теперь остается надежда… на храбрость и самоотвержение моих войск! Мы русские». Решено было пробиваться на восток, через перевалы Гларис, Эльм и Панике к Иланцу — туда, где стоял корпус Римского-Корсакова. 19 сентября Суворов двинул вперед дивизию Багратиона, которая после двухдневных ожесточенных боев выбила французов с Гларисского перевала.

    За ним шли главные силы. Тем временем арьергард под командованием генерала Розенберга два дня удерживал у Муттенталя главные французские силы под командованием самого Массена. 23 сентября Розенберг догнал армию Суворова. Русские вырвались из окружения, однако отступление их было страшно тяжелым. Оборванные, босые и истощенные, утопая в глубоком снегу, войска шли по узкой дороге, иногда по отвесным обрывам. Было очень холодно. Патроны и снаряды — на исходе. Не только офицеры, но и генералы переносили лишения и нищету наравне с солдатами. С тыла все время напирала французская армия. Арьергарду, которым командовал Багратион, приходилось то и дело вступать в бой. Наконец, 26 сентября армия вышла к Иланцу, а оттуда отступила в Аугсбург на зимние квартиры. Швейцарский поход, стоивший огромных жертв, успешно завершился.

    Как в России, так и Европе итальянский и швейцарский походы Суворова вызвали изумление. Престиж русской армии поднялся на небывалую высоту.

    В октябре 1799 г. Суворов был пожалован в генералиссимусы и получил титул князя Италийского. В Петербурге его ожидала торжественная встреча. Но "в январе 1800 г. Суворов внезапно заболел «огневицей». В Кобрине он слег. За этим недугом вскоре последовали новые удары судьбы — Суворов получил суровое письмо Павла. «Господин генералиссимус, — писал император, — …Дошло до сведения моего, что во время командования вами войсками моими за границей имели вы при себе генерала, которого называли дежурным, вопреки всех моих установлений и высочайшего устава. То удивляясь оному, повелеваю вам уведомить меня, что побудило сие сделать». Торжественная встреча была отменена. В Нарве Суворову сообщили указ Павла, запрещавший ему въезжать в столицу в дневное время. 20 апреля Суворов прибыл в Петербург и остановился в доме своей племянницы. Павел тотчас отправил ему указ с запрещением являться во дворец. Суворов, впрочем, уже и не мог этого сделать. Болезнь его быстро прогрессировала, течение ее приняло опасное направление. 6 мая Суворова не стало. Похоронили его без особой торжественности. Павел при погребении не присутствовал.

    МИХАИЛ КУТУЗОВ

    Михаил Илларионович Кутузов родился в сентябре 1745 г. в старинной дворянской семье. Его отец, военный инженер Илларион Матвеевич, дал сыну неплохое домашнее образование, а в 1757 г. определил его в Инженерную дворянскую школу. Закончив ее в начале 1762 г, Кутузов в чине прапорщика был зачислен в войска В марте его назначили флигель-адъютантом ревельского военного губернатора принца Петра-Августа Гольштинского. После июньского переворота, доставившего власть Екатерине II, Кутузова вызвали в столицу и определили командиром роты в Астраханский полк, которым тогда командовал Суворов. В 1764 г. в отряде князя Дашкова Кутузов оказался в Польше и получил там первое боевое крещение Летом 1767 г., когда он был уже майором, Кутузова прикомандировали к Сенату, а затем поручили участвовать в работе Комиссии по составлению нового Уложения. Позже Кутузов оказался в Смоленском полку, входившем в бригаду Суворова. В составе этой бригады он вновь попал в Польшу, где развернулась война с конфедератами, однако на этот раз пробыл здесь недолго. Весной 1770 г Кутузов был уже в Молдавии, в армии Румянцева, и занимал должность обер-квартирмейстера авангарда. Ему пришлось участвовать в сражениях у кургана Рябая Могила, при Ларге и Кагуле. Летом того же года он проводил фортификационные работы в недавно захваченном Измаиле, потом участвовал в осаде и взятии Бендер. В следующем году он бился при Попештах и за проявленную доблесть был произведен в подполковники. 1772–1774 гг Кутузов провел в Крымской армии Долгорукого, командуя батальоном В июле 1774 г. он участвовал в жестоком бою под Алуштой, где высадился большой турецкий десант. Во время атаки на вражеские укрепления, когда Кутузов со знаменем в руках бежал впереди своих солдат, он был тяжело ранен пуля попала ему в левый висок и вышла позади правого глаза Врачи единодушно признали ранение смертельным, но Кутузов выжил и в конце концов выздоровел, хотя зрение его было очень сильно попорчено. Полтора года он лечился в Петербурге, а в начале 1776 г ему был предоставлен годичный отпуск для поправки здоровья за границей. Видимо, перед отъездом он женился на Екатерине Ильиничне Бибиковой (точная дата этого события неизвестна). Затем довольно долго Кутузов жил в Лейдене, где его лечением занимались профессора медицинского факультета местного университета.

    В Россию он вернулся в апреле 1777 г и вскоре указом императрицы был произведен в полковники и командиры Луганского пикинерного полка, расквартированного в Крыму. Здесь судьба в третий раз свела его с Суворовым В 1782 г. Кутузов получил чин бригадира, а в следующем году был назначен командиром Мариупольского легкоконного полка В 1784 г. он был уже генерал-майор, и в следующем году получил в команду Бугский егерский корпус, расквартированный на русской границе вдоль северного берега реки Буг После начала второй русско-турецкой войны корпус Кутузова принял участие в осаде Очакова. Здесь в августе 1788 г. его во второй раз тяжело ранили в голову.

    По свидетельству лечившего его врача, пуля, пробив височную кость, прошла мимо глазных мышц, зрительных нервов и мозга, не задев их «Надобно думать, — писал врач, — что Провидение сохраняет этого человека для чегонибудь необыкновенного, потому что он исцелился от двух ран, из коих каждая смертельная». Действительно, через три месяца Кутузов уже был здоров и в конце года участвовал в штурме Очакова. В апреле 1790 г. он принял под свое командование войска, расположенные у крепости Аккерман, в ноябре взял Бендеры, а затем присоединился к армии, осаждавшей Измаил. Во время знаменитого штурма этой крепости Кутузов командовал шестой колонной, нацеленной на два бастиона и южные ворота города — Киликийские. Участок был очень трудный. Солдаты Кутузова были дважды отбиты от стен города, однако Суворов вместо просимого подкрепления прислал офицера поздравить Кутузова со званием коменданта крепости. В 1791 г. Кутузов был произведен в генерал-поручики. Оставаясь измаильским комендантом, он устроил несколько удачных рейдов за Дунай и одержал несколько побед — под Мачином и при Бабадаге, После заключения мира в 1793 г. Кутузов несколько месяцев был чрезвычайным и полномочным послом в Константинополе, а в сентябре 1794 г. его назначили директором Сухопутного шляхетского кадетского корпуса. Оставляя за собой этот пост, он в марте 1795 г. принял на себя командование сухопутными войсками Финляндии. Карьера Кутузова в те годы складывалась особенно удачно. Он был ловким и любезным царедворцем и в последние годы правления Екатерины вошел в ближайший круг ее доверенных лиц, едва ли не каждый день бывая при дворе. Хорошие отношения сложились у него и с ее сыном В 1797 г., уже при Павле I, Кутузов получил чин генерала от инфантерии и был поставлен командовать Финляндской дивизией (то есть Финляндским военным округом). Жил он большей частью в Выборге, хотя и в Петербурге бывал довольно часто. В начале 1800 г. император сделал его литовским военным губернатором, а летом перевел на юг и поручил формировать Волынскую армию. Кутузов, впрочем, оставался в столице и был в большом фаворе у императора. (Павел вообще чрезвычайно высоко ставил его ум и распорядительность и однажды назвал «одним из величайших полководцев нашего времени».) В 1801 г. Кутузов был частым гостем в новом императорском дворце — Михайловском замке. Благосклонность государя к Кутузову доходила до того, что он стал крестным отцом его внука Павлуши и уже в день рождения пожаловал того орденом Иоанна Иерусалимского.

    Благополучная эпоха закончилась для Кутузова с мартовским переворотом 1801 г. Вскоре после убийства Павла новый император Александр I назначил его Петербургским военным губернатором, но уже летом 1802 г. сместил с этого поста, как говорили, за плохое состояние столичной полиции. Вскоре Кутузов был уволен от всех должностей и отпущен в свое имение «для поправления здоровья». Несколько лет он провел в своей деревне Горшки на Волыни, безуспешно стараясь «поправить их экономию» Из этого, впрочем, ничего не вышло — за два года в имении Кутузова случилось два неурожая, два пожара и ограбление (один из управляющих украл у своего незадачливого! барина 10 тысяч рублей). «Скучно работать… когда вижу, что состояние так расстроено, — писал Кутузов в одном из писем. — Иногда, ей-богу, из отчаяния хочется все бросить и отдаться на волю Божию…» Он, конечно, не мог не испытывать досады от того, что его многолетняя блестящая карьера закончилась вдруг так неожиданно и нелепо и что ему теперь до конца дней суждено жить в деревне, проводя все время в хозяйственных заботах и тщетной борьбе с наступающей нуждой.

    Но Кутузов рано хоронил себя — трехлетняя опала закончилась так же внезапно, как началась. В начале 1805 г. Россия вступила в европейскую коалицию, направленную против императора Наполеона. В августе 1805 г. особым рескриптом Александр возвратил Кутузова на службу. Вскоре тот был поставлен во главе 50-тысячного русского корпуса, снаряженного для заграничного похода. Действовать Кутузову предстояло вместе с австрийской армией генерала Макка. Однако еще прежде прибытия в Бранау он узнал о постигшей австрийцев катастрофе — Макк, окруженный французами под Ульмом, капитулировал. После этого Наполеон обратил свою 150-тысячную армию против русских, рассчитывая прижать их к Дунаю, окружить и уничтожить. Кутузову оставалось одно — отступление. Французы шли за ним по пятам, и арьергард под командованием Багратиона то и дело должен был вступать в бой. У Кремса русская армия переправилась на левый берег Дуная.

    Взорвав мосты, Кутузов некоторое время мог считать себя в безопасности. Но вскоре пришло известие, что французы взяли Вену и по Таборскому мосту также перешли на левый берег. Над Кутузовым опять нависла угроза окружения. Не теряя времени он направил войска ускоренным маршем от Кремса на Брюнн. На пути наступающих французов, которые спешили перерезать ему путь, он оставил 6-тысячный отряд Багратиона. 16 ноября у деревни Шенграбен тот навязал жестокий бой 30-тысячному корпусу Мюрата, задержав его на восемь часов. Воспользовавшись этой заминкой, Кутузов благополучно вывел главные силы из-под удара и 22 ноября прибыл в Ольмюц, где соединился с подошедшей из России армией Буксгевдена.

    Несмотря на то, что теперь численность русских войск сравнялась с французскими, Кутузов был против генерального сражения и считал для союзников выгодным дальнейшее затягивание войны. Императоры Александр I и Франц думали по-другому — на военном совете было решено выступить навстречу Наполеону и дать ему бой при первой возможности. Встреча противников произошла у деревни Аустерлиц. Здесь 2 декабря вокруг Праценских высот развернулось жестокое сражение. Наполеон предугадал, что Кутузов будет стараться отрезать его от дороги к Вене и от Дуная, чтобы окружить или загнать к северу в горы. Поэтому он не стал прикрывать и защищать эту часть своих позиций и, преднамеренно отодвинув свой левый фланг, разместил на нем корпус Даву. Направлением своего главного удара Наполеон избрал Праценские высоты, против которых сосредоточил две трети всех своих сил. На рассвете русские и австрийцы начали наступление, но встретили упорное сопротивление Даву. Тогда император Александр против воли Кутузова отправил на подмогу атакующим корпус Коловрата, располагавшийся на Праценских высотах. Таким образом, к девяти часам утра основные силы союзников находились на их левом фланге, и все благоприятствовало замыслу Наполеона. Французы перешли в наступление и нанесли удар в центр русско-австрийской позиции. Уже через два часа Праценские высоты были захвачены. Развернув на них батареи, Наполеон открыл убийственный огонь во фланг и тыл союзных войск, которые стали беспорядочно отступать через озеро Зачан.

    Множество русских было перебито картечью или утонуло в прудах, другие сдались в плен. После этого страшного поражения продолжать войну казалось невозможным — австрийский император запросил мира.

    Аустерлицкое поражение окончательно лишило Кутузова расположения государя. В начале 1806 г. Александр сместил его с поста главнокомандующего, перевел в тыл и поставил во главе пяти волынских дивизий. В сентябре они были отправлены на Запад — война с Наполеоном продолжалась. Но Кутузов не принял на этот раз участия в военных действиях — он был назначен Киевским военным губернатором. Затем, после заключения Тильзитского мира, в марте 1808 г., его определили командиром корпуса в Молдавскую армию фельдмаршала Прозоровского, воевавшую против Турции. Весной 1809 г. войска Кутузова безуспешно осаждали Браилов, но не смогли его взять, а летом Прозоровский добился его удаления — Кутузова опять назначили Литовским военным губернатором. Здесь он пробыл два года, пока в марте 1811 г. не был назначен главнокомандующим Молдавской армией.

    Александр должен был пойти на этот шаг, чтобы закончить наконец войну, длившуюся уже пятый год и оттягивавшую на себя значительную часть русской армии.

    Прибыв в апреле в Бухарест, Кутузов начал с того, что стянул в один кулак силы, распыленные до этого по всей Румынии и Молдавии. Затем он двинулся под Рущук. Эта крепость была единственным опорным пунктом русских на правом, турецком, берегу Дуная. Турецкий полководец Ахмет-бей во главе 60-тысячной армии подступил к Рущуку, намереваясь захватить крепость, перейти Дунай и дать русским генеральное сражение у Бухареста. Кутузов ожидал его, имея под своим началом всего 15 тысяч солдат. Тем не менее 4 июля русские, встретившие противника в поле перед крепостью, мужественно отбили все атаки турецкой конницы и в решающий момент вместе с гарнизоном Рущука контратаковали. Турки бежали, потеряв до 5 тысяч человек. Однако Кутузов сделал все, чтобы убедить турок в своей слабости: приказал взорвать укрепления в Рущуке и всем войскам переправиться на левый берег Дуная. Это решение оказалось неожиданным и для своих, и для врагов. Император был недоволен, товарищи недоумевали. Кутузова упрекали в нерешительности, чуть ли не в трусости, но он никому не объявлял своих замыслов.

    Турки были поражены не меньше победителей. Ахмет-бей некоторое время ждал атаки русских в укрепленном лагере, но, узнав об отступлении Кутузова, отправил в Стамбул известие о своей победе. Он привел свои войска к Рущуку и разместил их неподалеку в укрепленном лагере, а через два месяца, в ночь на 28 августа, приказал начать переправу через Дунай. Кутузов не мешал этому. Заняв плацдарм, 40 тысяч турок стали спешно возводить на левом берегу Дуная укрепленный лагерь. Между тем Кутузов как раз и дожидался того, чтобы противник раздробил свои силы. 1 октября он скрытно переправил на правый берег восьмитысячный корпус генерала Маркова, который 2 октября внезапно атаковал лагерь Ахмет-бея у Рущука. Эта атака была настолько неожиданной, что турки в короткое время были разбиты и бежали. Марков без промедления установил пушки у Дуная против турецкого лагеря и начал обстреливать его с тыла. Одновременно основные силы стали теснить переправившихся с фронта. К обстрелу окруженных присоединились 14 кораблей Дунайской флотилии. 40-тысячная турецкая армия оказалась в ловушке. Зажатые со всех сторон на небольшой площади, турки несли каждый день огромные потери. Вскоре в лагере начался голод. Потеряв за несколько недель около двух третей своего состава, остатки окруженных войск (около 12 тысяч) вынуждены были вскоре капитулировать. Дунайская армия, представлявшая собой цвет турецких вооруженных сил, перестала существовать.

    Порте ничего не оставалось, как начать мирные переговоры. В Петербурге вздохнули с облегчением — бесконечная война завершилась. В конце октября Александр пожаловал Кутузову графское достоинство. Мирные переговоры завершились в мае 1812 г. подписанием мирного договора, по условиям которого к России отошла Бессарабия.

    В июне того же года «Великая армия» Наполеона перешла русскую границу — началась Отечественная война. В июле Кутузов приехал в Петербург и был избран столичным дворянством начальником Петербургского ополчения.

    В конце июля Александр возвел Кутузова в княжеское достоинство и подчинил ему все воинские силы в Петербурге, Кронштадте и Финляндии. 5 августа император поручил специально образованному Особому комитету решить вопрос о назначении главнокомандующего. После обсуждения шести кандидатур члены комитета единогласно остановились на Кутузове. 8 августа Александр подтвердил этот выбор своим указом, а уже 11 августа Кутузов выехал из Петербурга в армию. Толпы народа стояли на пути его следования, провожая полководца цветами и сердечными пожеланиями успеха. 17 августа новый главнокомандующий прибыл в деревню Царево-Займище, где располагалась штаб-квартира армии, и принял командование у Барклая-де-Толли. 19 августа Кутузов писал жене из Гжатска: «Дух в армии чрезвычайный, хороших генералов весьма много». В тот же день в письме дочери Анне он заметил: «Я вполне уверен, что с помощью Бога, который никогда меня не оставлял, поправлю дела к чести России». Он уже думал о генеральном сражении и только искал для него подходящую позицию. 22 августа отступающая русская армия достигла Бородинского поля. В тот же день генерал-квартирмейстер Толль записал: «По осмотре главнокомандующим позиции поведено было немедленно приступать к укреплению оной».

    Позиция была выбрана не случайно: ее фланги не могли быть обойдены, так как они хорошо прикрывались справа рекой, а слева — полосой лесов. Речки и овраги, находившиеся с фронта, мешали французской армии свободно маневрировать. Центр позиции опирался на Курганную высоту. Для укрепления левого фланга Кутузов приказал возвести три флеши. (Командование здесь было поручено Багратиону, поэтому флеши получили название Багратионовских.) Наполеону, который давно хотел навязать русским генеральное сражение, пришлось принять его на невыгодной для себя позиции и применить фронтальный удар на узком участке фронта. Кутузов имел перед началом сражения 120 тысяч солдат при 640 орудиях. У Наполеона было 135 тысяч солдат при 587 орудиях Разрабатывая план битвы, он решил нанести главный удар в районе флешей, прорвать здесь позицию русской армии и выйти к ней в тыл.

    На этом направлении он сосредоточил главные силы.

    Бой начался на рассвете 26 августа артканонадой с обеих сторон. Затем французы произвели отвлекающую атаку на Бородино, но были отбиты с большим уроном. Главные события развернулись у флеши и на Курганной высоте.

    В шесть утра маршал Даву начал атаку флешей, но несмотря на тройное превосходство в силах был отбит. В семь утра атака повторилась. Французы взяли левую флешь, но опять были отбиты и отброшены. Тогда Наполеон ввел в бой корпуса Нея, Жюно и Мюрата. Кутузов также стал перебрасывать Багратиону резервы и войска с правого фланга. В восемь утра французы во второй раз ворвались на флеши и вновь были отброшены. Затем до 11 часов были сделаны еще четыре безуспешные атаки. Убийственный огонь русских батарей с Курганной высоты наносил французам жестокий урон. К 12 часам Наполеон сосредоточил против флешей две трети своей армии и почти всю артиллерию (86 тыс. при 400 орудиях). Только после этого французы наконец смогли овладеть ими. Оборонявший флеши Багратион был смертельно ранен.

    Развивая успех, император перенес удар на Курганную высоту, двинув против нее 35 тысяч солдат и 300 орудий. В этот критический момент Кутузов направил конные корпуса Платова и Уварова в обход левого фланга Наполеона. Отбивая эту атаку, Наполеон на два часа задержал штурм Курганной высоты. Наконец, в четыре часа корпус Богарне с третьей атаки захватил высоту. Но, вопреки ожиданиям, прорыва русских позиций не произошло.

    Русские были только оттеснены и продолжали упорно обороняться. Ни на одном направлении Наполеону не удалось достичь решительного успеха — Кутузов отступил, однако не был разбит. В шесть часов вечера Наполеон отвел свои войска на исходные позиции. Результат битвы, в которой с обеих сторон пало около 100 тысяч человек, остался нерешенным.

    Наполеон был готов на другой день продолжить сражение, но Кутузов не желал более рисковать. В полночь с 26 на 27 августа русская армия снялась с бородинской позиции и отошла за Можайск. Однако уже то, что она в течение целого дня доблестно отражала натиск Наполеона, внушало воодушевление.

    Всем русским обществом битва под Бородином была воспринята как победа.

    Так же думал и Александр I. В конце августа он произвел Кутузова в генералфельдмаршалы и пожаловал ему сто тысяч рублей. Все ожидали нового сражения.

    Кутузов, отступая к Москве, так же предполагал еще раз помериться с французами силой. Он до последнего дня рассчитывал на свежие резервы, однако обещанная Ростопчиным 80-тысячная «московская сила» так и не появилась. 31 августа авангард русской армии достиг прилегающих к Москве высот и остановился близ Дорогомиловской заставы. Здесь начальником штаба Бенигсеном была указана позиция нового генерального сражения. Кутузов велел осмотреть ее Барклаю и Дохтурову. Они возвратились через час и доложили, что выбранная позиция не только не пригодна для ведения боя, но просто гибельна. Глубокие овраги между дивизиями и корпусами, крутые спуски к Москве-реке в тылу, из-за которых нельзя было доставить ни артиллерию, ни обозы, а также подступающие к правому флангу леса, в которых неприятель легко и скрытно мог сосредоточить пехоту, — все это делало сражение на этой местности невозможным. Выслушав Барклая, а также других офицеров штаба, Кутузов велел к четырем часам собрать в Филях военный совет. Мнения генералов на нем разделились, но Кутузов, выслушав всех, сказал (по словам записавшего ход совета Толля), что «с потерянием Москвы не потеряна еще Россия и что первою обязанностью поставляет он сберечь армию… и потому намерен, пройдя Москву, отступить по Рязанской дороге».

    Столица была оставлена без боя. Но едва французская армия успела разместиться в ней, начались страшные пожары, продолжавшиеся до 9 сентября.

    За это время выгорело две трети города. Вместе со множеством ценностей погибли огромные запасы продовольствия и фуража, что сразу поставило французов в очень тяжелое положение. Между тем, свернув с Рязанской дороги, Кутузов отвел русскую армию в Тарутино. Он был уверен, что из многих возможных вариантов действий выбрал наилучший. Уже 15 сентября в одном из писем он многозначительно писал: «Наполеон долго в Москве не пробудет…» А 20 сентября выразился еще определеннее: «Поелику ныне осеннее время наступает, через что движения большою армиею делаются совершенно затруднительными… то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну, ибо раздельные силы неприятеля и оплошность его подают мне более способов истребить его, и для того, находясь ныне в 50 верстах от Москвы с главными силами, отделяю от себя немаловажные части в направлении к Можайску, Вязьме и Смоленску». Вскоре в тыл врага было отправлено несколько десятков партизанских отрядов численностью от 50 до 500 человек, а в следующие недели партизанское движение приняло грандиозные размеры.

    Добравшись до самого сердца России, Наполеон безмерно растянул свои коммуникации, и это в конце концов погубило его. Партизаны наносили чувствительные удары по транспортам, лишали французов возможности добывать продовольствие и фураж и чрезвычайно осложнили положение Наполеона. Запертая в сожженном городе, французская армия испытывала сильные затруднения с продовольствием. Фуражировка из-за сильного разорения страны и действия партизан превратилась в опасное и трудное дело. Лошади гибли сотнями в день. Дисциплина в армии падала с каждым днем. Между тем император Александр упорно не хотел заключать с Наполеоном мир и готов был идти ради победы на любые жертвы. В этих условиях война стала терять всякий смысл: едва ли было разумно гоняться по огромной разоренной стране за постоянно отступающим Кутузовым. Зимовать в Москве без продовольствия и фуража тоже не представлялось возможным. Наполеон решил отвести свои войска на запад, поближе к французской границе. Неудача под Тарутино (5 октября французы, приблизившиеся к Тарутино, были с потерями отбиты) окончательно укрепила его в этом решении. Наполеон вывел армию из Москвы и начал отступление по Новой Калужской дороге через еще не разоренные губернии.

    Кутузов должен был во что бы то ни стало помешать этому. 11 октября русская армия выступила из Тарутино и двинулась навстречу французам к Малоярославцу. Здесь произошло жестокое сражение, в результате которого город восемь раз переходил из рук в руки. День закончился без решительного перевеса той или другой стороны, но моральный успех был на стороне русских. Вечером Кутузов писал Александру: «Завтра, я полагаю, должно быть генеральному сражению, без коего я ни под каким видом в Калугу неприятеля не пущу». Однако Наполеон на генеральное сражение не решился и был принужден отступать по разоренной Смоленской дороге. На этом пути захватчиков ожидали неисчислимые лишения. Страна была страшно опустошена. Кроме острого недостатка продовольствия французскую армию скоро стали донимать суровые морозы, так как зима в 1812 г. началась необычайно рано. Ни на минуту не оставляли их в покое партизаны. Боевой дух солдат падал с каждым днем. Голод, холод, болезни косили людей тысячами. Многие, не выдержав испытаний, сдавались в плен. Великая французская армия таяла буквально на глазах. Вскоре отступление Наполеона превратилось в беспорядочное бегство.

    Однако впереди его ожидало новое жестокое испытание.

    Еще в начале ноября Кутузов наметил район окружения и окончательного разфома наполеоновских армий. 2 ноября он послал защищавшему петербургское направление Витгенштейну предписание, где и как следует действовать в ближайшее время. «Я полагаю, — писал Кутузов, — что главное поражение, которое неприятелю нанести можно, должно быть между Днепром, Березиною и Двиною…» Вслед за тем он отправил приказание адмиралу Чичагову (тот командовал Молдавской армией) идти к Березине. И Витгенштейн, и Чичагов хотя и прибыли в назначенный им район вовремя, однако из-за ряда промахов, которыми Наполеон умело воспользовался, не сумели захлопнуть ловушку. Французская армия избежала полного окружения и разгрома. Хотя при переправе через Березину Наполеон потерял около 30 тысяч солдат, сам он сумел ускользнуть. 19 ноября, когда стало очевидно, что Наполеона уже не поймать, Кутузов писал жене: «Я вчерась был скучен, и это грех. Грустил, что не взята вся армия неприятельская в полон, но, кажется, можно и зато благодарить Бога, что она доведена до такого больного состояния…». 29 ноября Кутузов был в Вильно, а вскоре его армия подошла к границе — Отечественная война завершилась.

    Следующие месяцы прошли в напряженной подготовке к новой войне.

    Предстоял тяжелый поход в порабощенную французами Европу. Но Кутузову не суждено было сыграть в нем важной роли. Силы его были подорваны безмерным напряжением прошедшего года. 31 марта 1813 г. 67-летний главнокомандующий признавался в письме к жене: «Покой мне нужен, я устал, как давно мне покою не было». Уже с конца февраля он был очень болен. В начале апреля главнокомандующий простудился и слег в постель. Несмотря на то, что Александр отправил к нему своего личного врача, спасти фельдмаршала не удалось. 16 апреля Кутузов умер.

    ПАВЕЛ НАХИМОВ

    Павел Степанович Нахимов родился в июне 1802 г. в селе Городок Смоленской губернии в семье небогатых дворян. Отец его был офицером и вышел в отставку со скромным чином секунд-майора. Еще не кончились детские годы Нахимова, как он в 1815 г. был зачислен в морской кадетский корпус.

    Учился он блестяще и пятнадцати лет от роду, в феврале 1818 г. получил чин мичмана. По выпуске из корпуса, он начал службу в Балтийском флоте. Уже тогда обнаружилась любопытная черта нахимовской натуры: морская служба была для него не просто важнейшим делом жизни, а единственным делом, иначе говоря: никакой другой жизни, помимо морской службы, он не знал и знать не хотел. «Усердие или, лучше сказать, рвение к исполнению своей службы во всем, что касалось морского ремесла, доходила в нем до фанатизма», — пишет о Нахимове один из современников.

    В 1821 г. Нахимов с восторгом принял приглашение капитана Лазарева служить у него на фрегате (названном новым тогда словом «крейсер»), который готовился к кругосветной экспедиции. Три года он провел в этом путешествии, сначала в чине мичмана, а с 1822 г. — в чине лейтенанта. По возвращении в Кронштадт Нахимов в 1825 г. снова получил назначение к Лазареву на строящийся 74-пушечный корабль «Азов». В 1827 г. «Азов» стал флагманским кораблем эскадры, отправлявшейся из Балтики в Средиземное море для участия в совместных действиях русской, английской и французской эскадр против турецкого флота. (Греция была в это время охвачена огнем национального восстания, и европейские державы отправили в Средиземное море свои корабли для помощи патриотам.) В октябре 1827 г. «Азов» принял участие в знаменитом Наваринском сражении, в котором Нахимов получил свое первое боевое крещение. В этом бою союзники заперли турецкий флот в гавани города Наварина (западный берег Пелопоннеса) и сожгли его после кровопролитной битвы. Из всех кораблей соединенной эскадры более других отличился «Азов», который, по словам очевидцев, «громил турок с расстояния не пушечного, а пистолетного выстрела». Нахимов, раненный в этом бою, получил за мужество Георгиевский крест и был произведен в капитан-лейтенанты. В 1828 г. он был назначен капитаном захваченного у турок корвета, названного русскими в честь победы «Наварин».

    Командуя «Наварином», Нахимов плавал в Средиземном море до 1830 г., затем пришел в Кронштадт и был со своим кораблем снова включен в отряд Лазарева. В 1832 г. его назначили командиром строящегося фрегата «Паллада». Когда корабль был спущен на воду, Нахимов сумел сделать его образцовым. В 1834 г. по просьбе Лазарева Нахимова перевели служить в Черноморский флот, где он был произведен в капитаны 2-го ранга и получил назначение на строящийся корабль «Силистрия». Капитаном этого корабля Нахимов был до 1845 г., причем вся его жизнь без остатка была отдана службе. Один из современников писал позже: «Павел Степанович служил 24 часа в сутки. Но никогда товарищи не упрекали его в желании выслужиться, а веровали в его призвание и преданность самому делу. Подчиненные его всегда видели, что он работает более их, а потому исполняли тяжелую службу без ропота и с уверенностью, что все, что следует им или в чем можно сделать облегчение, командиром не будет забыто». В 1837 г. Нахимов был произведен в капитаны 1-го ранга, а в 1845 г. — в контр-адмиралы и одновременно стал командиром 1-й бригады 4-й флотской дивизии. В октябре 1853 г., незадолго до начала Крымской войны, он получил чин вице-адмирала и был назначен командующим эскадры судов Черноморского флота.

    Известие о начале новой войны с Турцией Нахимов получил в море 1 ноября. Правительственный манифест доставил ему из Севастополя пароход «Бессарабия». Зная, что в Синопе находится турецкая эскадра, Нахимов немедленно повел свои корабли к турецкому берегу. 11 ноября он был уже вблизи Синопской бухты и мог сравнить свои силы с неприятельскими. Турки имели в это время почти двойной перевес над русскими — в то время как под началом у Нахимова было всего три больших корабля (флагман «Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав»), у турецкого вице-адмирала Осман-паши было 7 фрегатов, 2 корвета, 1 шлюп и 2 больших парохода. Однако погода была бурная, и он не решился дать русским бой в открытом море. Между тем 16 ноября на помощь к Нахимову подошла эскадра контр-адмирала Новосильцева, в составе которой были корабли «Париж», «Три святителя» и «Великий князь Константин». В тот же день пришли фрегаты «Кагул» и «Кулевчи». Теперь перевес сил оказался на стороне русских. На всех кораблях у Нахимова насчитывалось 716 орудий, в то время как у Осман-паши — 572, включая и береговую артиллерию. 17 ноября Нахимов созвал на «императрице Марии» военный совет всех командиров кораблей и объявил о своем намерении атаковать неприятеля прямо в бухте. Все капитаны получили подробную, составленную им, диспозицию и немедленно стали готовиться к битве.

    Ночь с 17 на 18 ноября была дождливой, море — бурным. Лишь около 9 часов утра 18 ноября ветер стал стихать, начало проясняться. В 9.30 на флагмане взвился сигнал: «Приготовиться к бою и идти на Синопский рейд».

    Эскадра снялась с якоря и устремилась на врага. На ходу она построилась в две колонны и таким образом прошла мимо береговых батарей. Всего в атаке участвовали шесть больших кораблей. Фрегаты «Кагул» и «Кулевчи» остались под парусами перед входом в Синопскую бухту, для того чтобы помешать бегству турок. Бой начался в 12.30. У каждого корабля была своя, заранее намеченная цель. Ворвавшись в бухту, «Императрица Мария» встала против турецкого флагманского корабля «Ауни Аллах», зажгла его огнем своих пушек и заставила выброситься на берег. Тем временем «Константин» потопил и вытеснил на берег два турецких фрегата и корвет. «Париж» потопил три турецких корабля, а «Три святителя» заставил выброситься на берег турецкий фрегат.

    «Чесма» подавляла своим огнем береговые батареи. К 5 часам вечера битва завершилась полным уничтожением турецкой эскадры и всей береговой обороны противника. Только один пароход сумел прорваться мимо русских фрегатов и ушел в Стамбул. Его капитан принес султану весть о страшном поражении его флота. Всего в Синопском сражении было уничтожено 13 турецких боевых кораблей и погибло более 3 тысяч человек (потери русских при этом были минимальны — всего 38 убитых, ни один русский корабль не затонул). Часть Синода была объята огнем, а сухопутный гарнизон в ужасе бежал в горы. 20 ноября Нахимов повел свою эскадру в Крым и 23-го благополучно вернулся в Севастополь. Весть о Синопском сражении на несколько дней стала главной европейской новостью и обсуждалась всеми крупнейшими газетами, а имя Нахимова, по словам одного современника, «сделалось известно каждому русскому человеку».

    Начавшаяся с такой блестящей победы, Крымская война в целом оказалась очень неудачной для России. Уже в декабре Англия и Франция ввели свои корабли в Черное море и взяли турецкие берега под свою защиту. Нависла угроза и над базой Черноморского флота Севастополем. В конце года командующий Крымской армией князь Меншиков издал приказ о подготовке города к обороне. В апреле 1854 г. Англия и Франция объявили России войну.

    Вскоре Черноморская эскадра была блокирована в Севастопольской бухте.

    Корабли противника стали безраздельно господствовать на море. В начале сентября в Евпатории высадилась 60-тысячная англо-франко-турецкая армия. 8 сентября на реке Альме она нанесла поражение русской армии Меншикова, после чего Меншиков отступил в глубь Крыма, к Бахчисараю. Севастопольцы остались без прикрытия с суши и должны были сами думать о своей обороне.

    Военный совет, срочно собравшийся в Севастополе, принял решение затопить часть старых кораблей в фарватере у входа в Севастопольский порт, чтобы сделать его непроходимым для кораблей противника. Артиллерия и матросы с них были отправлены на берег для пополнения сухопутного гарнизона. Всего Севастополь защищало около 17 тысяч человек (позже, за счет переброшенных Меншиковым подкреплений число защитников увеличилось до 24 тысяч). Под руководством Тотлебена в спешном порядке вокруг города были возведены бастионы, прорыты траншеи и построены другие укрепления. Командующим севастопольским гарнизоном Меншиков оставил генерал-лейтенанта Моллера, оборону Северной стороны возложил на вице-адмирала Корнилова, а Нахимову поручил оборону Южного района. Позже Моллер был отозван, и оборону города возглавил Корнилов.

    Союзники подступили к Севастополю 11 сентября и в тот же день начали его обстрел. Однако по-настоящему массовая бомбардировка города началась только 5 октября — в этот день только с кораблей по Севастополю было выпущено 150 тысяч снарядов. Затем союзники предприняли общий штурм, отбитый защитниками во всех пунктах. В тот же день на Малаховом кургане был смертельно ранен адмирал Корнилов. Оборону города формально возглавил вице-адмирал Станюкович (потом его сменил генерал Остен-Сакен), однако душой ее, по общему убеждению, был Нахимов. Именно его называли «хозяином Севастополя». «Значение этого лица в Севастопольской обороне было первостепенное, — вспоминал один из очевидцев. — При своей простоте и открытости Нахимов был честен, бескорыстен, деятелен и имел самое неограниченное влияние на матросов». Каждый день он успевал побывать во множестве мест: на кораблях, на бастионах, на постройке новых укреплений, в порту, в арсенале. Но чаще всего видели Нахимова на 4-м бастионе, важнейшем и самом опасном участке обороны города, так как он ближе всех был выдвинут к позициям неприятеля.

    Надежды англичан и французов на то, что они с ходу и легко возьмут Севастополь, растаяли как дым. В упорных боях прошла зима, наступила весна 1855 г. Севастополь по-прежнему притягивал к себе основные силы союзников, не давая им развернуть наступление в других местах. В марте они сделали новую попытку захватить город. Массированные бомбардировки и штурмы следовали один за другим в течение десяти дней. Наиболее тяжелые бои развернулись у 4-го бастиона. Потеряв несколько тысяч человек убитыми и ранеными, осаждавшие не добились никакого успеха. 26 мая, после сильнейшей бомбардировки англичане и французы попытались овладеть Селенгинским, Волынским и Камчатским редутами, которые являлись ключом к укреплениям Малахова кургана. Нахимов в этом кровопролитном бою находился среди матросов, оборонявших Камчатский люнет. Когда люнет был окружен со всех сторон французами, он с кучкой матросов сумел пробиться к своим. Несколько раз редуты переходили из рук в рук и были захвачены союзниками только после огромных потерь. Но развить наступление и взять Малахов курган им в этот раз так и не удалось. 5 июня была проведена третья массированная бомбардировка, а на другой день начался штурм Малахова кургана. Жестокие бои продолжались целый день и стоили союзникам 2,5 тысячи убитыми, но взять курган они не смогли.

    Однако для многих стало очевидно, что дни Севастополя сочтены. Нахимов не хотел об этом слышать, но по наблюдению людей, близко знавших его, совершенно перестал заботиться о своей безопасности — выходил из-за бруствера на банкет бастионов и подолгу оставался там без всякой защиты, рассматривая в трубу вражеские позиции. Вопреки всякому благоразумию он продолжал носить золотые адмиральские эполеты, по которым в нем даже издали могли признать командующего. (В начале марта 1855 г. Нахимов был назначен командиром Севастопольского порта и военным губернатором города, а в конце марта — произведен в полные адмиралы.) Начальник штаба князь Васильчиков писал позже: «Не подлежит сомнению, что Нахимов пережить падения Севастополя не желал. Оставшись один из числа сподвижников прежних доблестей флота, он искал смерти…» Найти ее в Севастополе было не трудно. 28 июня, когда Нахимов находился на 3-м бастионе и по своему обыкновению вышел из-за бруствера на банкет, метко пущенная французская пуля поразила его прямо в голову. Нахимов упал без единого стона и через два дня, 30 июня, не приходя в сознание, скончался. Смерть настигла его вовремя — через месяц, 27 августа, союзники взяли Малахов курган. Оборона города после этого сделалась бессмысленной, и Южная сторона Севастополя, после 349 дней героической обороны, была сдана врагу.

    АЛЕКСЕЙ БРУСИЛОВ

    Брусилов родился в Тифлисе в августе 1853 г. в семье потомственных военных. Его отец, Алексей Николаевич, участник Бородинского сражения, дослужился до звания генерал-лейтенанта и занимал должность председателя полевого суда Кавказской армии. Впрочем, никакого влияния на своих сыно зоб вей он оказать не успел. Родители умерли рано, оставив трех братьев Брусиловых на попечение богатой бездетной тетки Гагемейстер, которая постаралась дать племянникам хорошее образование Четырнадцати лет Алексей поступил в петербургский Пажеский корпус. Через четыре года, в 1872 г., он закончил его и был направлен в 15-й драгунский Тверской полк, стоявший на Кавказе. В 1874 г. он был произведен в поручики, в 1877 г — в штабс-капитаны. Боевое крещение он получил во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. под Карсом. В 1881 г. он уже был капитан, в 1882 г. — ротмистр.

    В 1883 г., окончив Петербургскую кавалерийскую школу, Брусилов остался при ней преподавателем и с этого времени жил в столице. В 1884 г. он женился на Анне Николаевне Гагемейстер, племяннице его названного дяди. (После ее смерти в 1908 г., Брусилов в 1910 г. женился на Надежде Владимировне Жели ховской.) Его служебная карьера развивалась быстро и успешно. В 1890 г. он был произведен в подполковники, в 1892 г. — в полковники, в 1900 г — в генерал-майоры, а в 1902 г. стал начальником кавалерийской школы Занятия в этой школе не поглощали его целиком. Позже, вспоминая об этих временах, Брусилов писал: «Я читал военные журналы. Множество книг военных специалистов, русских и иностранных, и всю жизнь готовился к боевому делу, чувствуя, что могу и должен быть полезен русской армии не только в теории, но и на практике». Эти знания очень пригодились Брусилову во время дальнейшей службы. В 1906 г. он был произведен в генерал-лейтенанты и назначен командиром 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, в январе 1909 г. получил под командование 14-й армейский корпус в Люблине (в Польше), в 1912 г. получил чин генерала от кавалерии, а в 1913 г. стал начальником 12-го корпуса, штаб которого находился в Полтавской губернии, в Винице.

    С началом в 1914 г. 1-й мировой войны Брусилов возглавил 8-ю армию (она включала в себя, кроме его 12-го корпуса, еще два корпуса в Одесском округе и один корпус в Казанском округе). Его армия входила в состав ЮгоЗападного фронта и занимала самый южный его участок — от румынской границы до Проскурова. Боевые действия в первый год войны на этом направлении были очень успешны для русских. 5 августа 8-я армия вместе со всем фронтом начала наступательные действия против австрийцев, вскоре взяла Галич и двинулась на Гродек. Под этим городом в конце августа Брусилов выдержал тяжелые бои против вдвое превосходящих его сил австрийцев (против четырех корпусов Брусилова действовало 7 неприятельских), которые хотели во что бы то ни стало вернуть захваченный русскими Львов. Отбив все атаки, Брусилов 31 августа перешел в наступление и занял Гродек. Было захвачено огромное количество пленных, много военного имущества и техники.

    Таким образом, во многом благодаря действиям 8-й армии австрийские войска потерпели летом 1914 г. тяжелое поражение и долго после этого были не способны к ведению решительных операций. По словам немецкого военного историка Риттера, «грозные августовские бои отняли у австрийской армии силу и способность для выполнения этой задачи. Вместе с цветом австровенгерского войска под палящим солнцем болотистых долин Танева и Верешицы погибла и их моральная стойкость. Спасенные в то время остатки были поражены язвой разложения».

    В конце сентября наступление Юго-Западного фронта приостановилось.

    Австрийцы успели перебросить свежие части и перешли в контрнаступление.

    Под Перемышлем начались тяжелые бои. 8-я армия окопалась и около месяца вела позиционную войну в крайне невыгодных для нее условиях против вдвое превосходящего по силам противника. Уже в этой операции проявилась характерная черта Брусилова — его стремление ни на минуту не оставлять врага в покое, постоянно наносить ему чувствительные удары, контратаковать при первой возможности и даже в обороне постоянно думать о нападении. Отбив все атаки, Брусилов вновь перешел в наступление и стал теснить врага по всему фронту. В октябре он подступил к Карпатам. Война зимой в горах по горло в снегу, при сильных морозах и недостатке боеприпасов была чрезвычайно тяжелой. Венгры и австрийцы с огромным упорством защищали каждую вершину, закрывавшую русской армии доступ на Венгерскую равнину.

    Тем не менее все перевалы были взяты, но сил для вторжения в Венгрию у 8-й армии уже не было.

    Успех, достигнутый в эти первые месяцы войны, сам Брусилов во многом относил за счет того, что имел под своим командованием хорошую армию, подготовленную и укомплектованную еще в мирное время. Однако за три месяца она понесла огромные потери, которые приходилось восполнять отвратительно обученными новобранцами, прибывшими из запасных полков и батальонов. Многие из них не умели даже заряжать винтовки, об умении же стрелять вообще говорить не приходилось. «За год войны, — пишет в своих воспоминаниях Брусилов, — регулярная армия исчезла; ее заменила армия, состоявшая из неучей». Опытный педагог, Брусилов сам взялся за подготовку солдат, образовал в каждом полку учебные команды, которые как могли старались на месте готовить пополнение. Другой бедой была катастрофическая нехватка боеприпасов. Снабжение армии с самого начала было налажено из рук вон плохо и в дальнейшем только ухудшалось В этих условиях вести успешную наступательную войну было чрезвычайно трудно В конце апреля 1915 г., перебросив с Запада несколько корпусов, немцы развернули мощное наступление в районе Горлицы, на правом крыле ЮгоЗападного фронта. В короткое время фронт 3-й армии (соседней с 8-й) был прорван. Она в беспорядке стала отходить к Перемышлю. Чтобы избежать окружения, Брусилов тоже должен был начать отступление. С боями армия медленно отходила от рубежа к рубежу. В июне пал Львов. Большая часть Галиции вновь оказалась в руках противника. Немецкое наступление выдох лось только на Буге, когда русская армия достигла прежней государственной границы. Простояв тут несколько недель, она в конце лета должна была отступить еще дальше на восток — в Полесье. Здесь пришлось пережидать вторую военную зиму. Несколько месяцев вынужденного затишья Брусилов потратил в частности и на то, чтобы усердно обучать новобранцев, и подготовил большое количество хороших солдат для наступательной операции 1916 г.

    В марте 1916 г. Брусилов был назначен командующим Юго-Западным фронтом. Кроме его собственной 8-й армии к нему в подчинение перешли еще три; 11-я, 7-я и 9-я. Едва приняв командование, он предложил Ставке развернуть силами его фронта большое наступление. После того как согласие императора было получено, Брусилов разработал оригинальный план операции, который в корне отличался от господствовавших тогда взглядов на осуществление прорыва фронта. Особенность эта заключалась в следующем. В то время на всех фронтах маневренная война уже перешла в позиционную. Многомиллионные армии, стремясь укрыться от жестокого огня пушек и пулеметов, старательно зарывались в землю. Обычно выкапывалось три (или даже более) линии траншей на значительном расстоянии друг от друга. Траншеи соединялись ходами сообщения. В промежутках между ними отрывались окопы, ячейки для стрелков и пулеметчиков, делались блиндажи в несколько накатов, которые нельзя было разбить самым тяжелым снарядом. Пушки тоже окапывались, так что над землей виднелись только их стволы. Перед траншеей обороняющиеся устраивали ямы-ловушки, закладывали мины и фугасы.

    На кольях натягивали колючую проволоку. Штурм таких укрепленных полос был чрезвычайно тяжелой задачей. Наступающих встречал шквал сплошного огня, так что за каждую захваченную траншею им в буквальном смысле слова приходилось платить сотнями тысяч жизней.

    Ввиду всего этого уже в 1915 г. сложилась общая практика прорыва укрепленных участков обороны противника, которой и следовали во всех воюющих армиях. Считалось, что прорыв лучше осуществить на одном участке, сосредоточив там максимальное количество артиллерии и людских резервов. Атаке предшествовал сильнейший артиллерийский огонь, который должен был смести проволочные заграждения и уничтожить вражеские укрепления с их защитниками. В дальнейшем артиллерия должна была постоянно поддерживать атаку пехоты, создавая перед ней сплошную линию взрывов — огневой вал.

    Однако очень часто такой способ действия к успеху не приводил. При наличии воздушной разведки скрытно подготовить крупную операцию было совершенно невозможно: подвоз артиллерии, большого количества снарядов, сосредоточение войск и т. п. давали противнику возможность безошибочно определить место, где готовился прорыв, заблаговременно стянуть к нему крупные силы и подготовиться к отпору.

    Чтобы избежать этого и дезориентировать противника, Брусилов предложил готовить прорыв австрийских позиций не на одном, а сразу на четырех направлениях — главном и вспомогательных. Таким образом он рассчитывал рассредоточить внимание, силы и средства неприятеля и лишить его возможности маневрировать резервами. План его был дерзким и многим казался неосуществимым. В самом деле, войскам Юго-Западного фронта предстояло прорвать мощные оборонительные позиции, состоявшие из 2–4 укрепленных полос в две-три линии окопов с узлами сопротивления, расположенными одна за другой на расстоянии 5-10 км. Позиции австрийцев оборонялись почти полумиллионными войсками с многочисленной артиллерией и пулеметами.

    По огневой мощи оборонявшиеся значительно превосходили русские войска, которые ощущали особенно большой недостаток в тяжелой артиллерии. Брусилов хорошо сознавал эти трудности и тщательно готовил наступление. Большое значение отводилось элементу внезапности. Все передвижения войск производились с большой скрытностью. Лишь за несколько дней до начала наступления незаметно ночью были введены в боевую линию войска, предназначенные для первоначальной атаки, и поставлена артиллерия. Каждый корпус на своем участке фронта должен был начать земляные работы, как будто готовил наступление. Австрийцы несмотря на все старания так и не смогли понять, где готовится главный удар, и не стянули к нему своих резервы. В этом заключался важный залог победы. 22 мая около 5 часов утра орудия Юго-Западного фронта открыли мощный огонь по проволочным заграждениям и окопам врага. Хорошая разведка и аэрофотосъемка заранее выявили все цели противника, и русская артиллерия быстро смогла подавить многие из них. Результат действий Брусилова оказался ошеломляющим для австрийского командования. 23 мая перешла в наступление наносившая главный удар 8-я армия. Противостоявшая ей 4-я австровенгерская армия эрцгерцога Иосифа-Фердинанда совершенно не ожидала этого натиска и к 26 мая была разгромлена в излучине реки Стырь. За трое суток австрийский фронт был прорван на протяжении 80 км. Вспомогательные удары, наносившиеся другими армиями, также достигли своей цели — австрийские позиции оказались прорваны в нескольких местах. Русские перешли в стремительное наступление. К концу июня 3-я армия Юго-Западного фронта стояла уже у реки Стоход, 11-я армия дошла с боями до истоков Буга, 7-я армия пробилась к Галичу, 8-я взяла Черновцы и ворвалась в Карпаты.

    Была возвращена большая часть российской территории и вновь завоеваны значительные просторы Восточной Галиции и всей Буковины. Окрыленная этими победами Румыния вступила в войну на стороне Антанты. В ходе боев австрийцы потеряли до 1,5 миллиона человек убитыми, ранеными и пленными. Было захвачено огромное количество военного снаряжения и техники. Но поскольку атака Юго-Западного фронта не была поддержана наступлениями других фронтов, немцы и австрийцы смогли перебросить против Брусилова свежие войска (их пришлось снимать не только с Восточного театра военных действий, но также и с Запада, из-под Вердена, и из Италии). Сопротивление врага с каждым днем нарастало, и к концу сентября русское наступление выдохлось. Тем не менее знаменитый «Брусиловский прорыв» считается одной из самых блестящих операций 1-й мировой войны.

    Однако отдельными успехами нельзя было поправить общей ситуации, которая складывалась для России самым роковым образом. С начала 1917 г. стал остро ощущаться развал экономики — армия снабжалась все хуже и хуже. не хватало сапог, возникли перебои с поставками продовольствия После Февральской революции началось быстрое разложение войск, а к маю они совершенно вышли из повиновения. Офицеры и генералы не имели никакого авторитета — они были повсеместно смещены и их никто не слушался Всем верховодили председатели революционных комитетов. Солдаты митинговали и волновались, воевать никто не хотел. Временное правительство было не на шутку встревожено таким поворотом событий. 22 мая 1917 г оно назначило Брусилова Верховным главнокомандующим. Однако даже он не мог кардинально поправить дело. Брусилов попытался принять крутые меры против митингов и собраний в войсках, дал согласие на восстановление полевых судов и смертной казни. Одновременно по его приказу начали формироваться «ударные» батальоны из проверенных, дисциплинированных войск, не поддавшихся разлагающей агитации. С большим трудом ему удалось установить хотя бы внешнее подобие порядка. Однако предпринятое им июньское наступление кончилось полной неудачей. Временное правительство искало более жесткого человека. 19 июля Брусилов был замещен на своем посту генералом Корниловым и по требованию Керенского должен был уйти в отставку.

    Он поселился в Москве и старался держаться подальше от всякой политики.

    Незадолго до Октябрьской революции Брусилову предложили стать «диктатором Москвы», но он отказался.

    Во время революционных боев в Москве в октябре 1917 г. в квартиру Брусилова залетел осколок, тяжело ранивший его в ногу Из госпиталя он выписался только в июле 1918 г. За это время ему несколько раз через различных эмиссаров предлагали возглавить белое движение, но он отказался наотрез. При всем этом он очень холодно относился к большевикам. А так как влияние и авторитет Брусилова были чрезвычайно велики, большевики сочли для себя опасным оставлять его на свободе Летом 1918 г. Брусилов был арестован ВЧК, но потом освобожден, поскольку ни в какой связи с контрреволюцией не состоял. Служить в Красной Армии он также не захотел Таким образом, в братоубийственной Гражданской войне Брусилов не принял никакого участия, демонстративно сохраняя нейтралитет. Только в мае 1920 г., когда началась тяжелая война с внешним врагом — Польшей, он согласился поставить свой огромный опыт на службу новой власти. По предложению Брусилова было образовано Особое совещание при главнокомандующем Каменеве. Председателем его стал Брусилов. Особое совещание занималось многими вопросами организации, вооружения и снабжения Красной Армии. Были подробно разработаны структура и штаты пехоты, кавалерии, артиллерии и других частей. В октябре 1920 г после свертывания работы Совещания, Брусилов перешел на должность главного инспектора Главного управления коннозаводства и коневодства РСФСР и одновременно читал лекции в Академии РККА. В феврале 1923 г. он был назначен на должность инспектора кавалерии РККА, в 1924 г. вышел в отставку. Умер Брусилов в марте 1926 г. от воспаления легких.

    ГЕОРГИЙ ЖУКОВ

    Георгий Константинович Жуков родился в ноябре 1896 г. в деревне Стрел ковка Калужской губернии в семье сапожника. В 1906 г. он закончил церковноприходскую школу, после чего его отправили в Москву, к дяде Михаилу Пилихину изучать сапожное ремесло.

    Освоив у Пилихина скорняжное дело, Жуков остался у него работать — сначала подмастерьем, а потом приказчиком в магазине. Одновременно он учился и успел закончить к 1914 г. четырехклассное училище.

    Вскоре после начала 1-й мировой войны Жукова призвали в армию и зачислили в 5-й запасной кавалерийский полк, затем перевели в 10-ю кавалерийскую дивизию, дислоцировавшуюся на Украине. Здесь он был определен в Изюмскую унтер-офицерскую школу. Закончил ее Жуков в августе 1916 г. и в звании унтер-офицера был отправлен в 10-й Драгунский новгородский полк, находившийся в составе Юго-Западного фронта. Ему пришлось участвовать в боях в Быстрицком горном районе. В сентябре Жуков получил Георгиевский крест за то, что взял в плен немецкого офицера, но уже в октябре он был тяжело ранен и без сознания отправлен в тыл — под Харьков. На этом 1-я мировая война для него закончилась. После излечения Жукова определили в маршевый эскадрон в село Лагери Здесь его застала Февральская революция. Вскоре часть, в которой он служил, была расформирована, а солдаты отпущены по домам В родную Стрелковку Жуков вернулся только в декабре 1917 г., но и здесь пробыл не долго и в августе 1918 г. поступил добровольцем в 4-й кавалерийский полк 1-й Московской кавдивизии. Вскоре его дивизия вошла в состав 5-й армии, была отправлена на Восточный фронт против войск Колчака и участвовала в обороне Уфы. В марте 1919 г. Жуков вступил в коммунистическую партию. После ранения под Царицыном его послали на курсы красных командиров в деревню Старожилово Рязанской губернии. Но учеба продолжалась не долго — в июле 1920 г. всех курсантов погрузили в эшелоны и отправили на Южный фронт воевать против Врангеля. Жуков попал в Первую конную армию Буденного. Сначала он командовал взводом, но очень скоро получил эскадрон. В декабре бригаду, в которой он служил, перебросили в Тамбовскую губернию на борьбу с крестьянским восстанием Антонова.

    За отвагу, проявленную в одном из боев, Жуков был награжден орденом Красного Знамени.

    После Гражданской войны военная карьера Жукова складывалась быстро и успешно. В марте 1923 г. он был назначен командиром 38-го Бузулукского полка Самарской кавалерийской дивизии, расквартированной в Белоруссии В 1926 г. он закончил Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава, а в 1929 г его командировали в Москву на курсы по подготовке высшего командного состава при Академии им. Фрунзе По возвращении в свою дивизию Жуков стал командиром 2-й кавалерийской бригады, затем занимал должность помощника инспектора кавалерии РККА. В 1933 г. он вернулся в войска и был назначен командиром 4-й кавалерийской дивизии.

    Это назначение сыграло очень важную роль в его судьбе. В годы Гражданской войны 4-я дивизия была ядром Первой конной армии. В 1932 г. ее перебросили из-под Ленинграда в Белорусское захолустье — в район Слуцка, где дивизии пришлось обустраиваться буквально на голом месте. Из-за тяжелых бытовых условий за два года это образцовое прежде подразделение утратило боеспособность и превратилось в рабочую часть. В короткий срок Жукову удалось вновь превратить дивизию в элитное подразделение. Это было отмечено Буденным, и с той поры Жуков попал в поле зрения высших руководителей страны. Его продвижение по служебной лестнице ускорилось. В 1935 г. он был награжден орденом Ленина, в 1937 г. стал командиром 6-го кавалерийского корпуса, через несколько месяцев был переведен в 3-й кавалерийский корпус, а в конце 1938 г. назначен заместителем командующего Белорусским военным округом.

    Огромную роль в выдвижении Жукова на первые ступени военной иерархии сыграли события в Монголии. В 1939 г. давно уже тлевший на Дальнем Востоке конфликт между Советским Союзом и Японией перерос в открытые военные действия. Японцы вторглись на монгольскую территорию и подступили к реке Халхин-Гол. В течение следующего месяца они несколько раз пытались прорваться в глубь страны, но каждый раз их останавливали части монгольской армии и советский 57-й особый корпус. Однако напряжение продолжало нарастать. Советское командование искало деятельного генерала, который смог бы возглавить оборону на Халхин-Голе. Выбор пал на Жукова.

    В июне он был назначен командующим всей советской группировкой в Монголии.

    Вскоре после прибытия Жукова военные действия активизировались. 3 июля около 10 тысяч японцев скрытно форсировали Халхин-Гол и укрепились на горе Баин-Цаган. Далее они планировали ударом с севера опрокинуть и уничтожить советские войска, занимавшие оборону вдоль реки. Жуков сразу ощутил опасность и стремительно отреагировал на нее, бросив против занимавшего плацдарм врага танковую бригаду — 150 танков и мотоброневую бригаду, включавшую в себя столько же бронемашин. Жестокий бой продолжался два дня. Скоростные и маневренные танки БТ-5 и БТ-7 стремительно атаковали японские позиции, раздавили и уничтожили все японские батареи — около 160 орудий. Японцы отбивались отчаянно, но не могли противостоять мощному танковому удару — позиции их были смяты, и почти все переправившиеся погибли. Картина боя являла собой страшное зрелище — землю устилали тысячи трупов, всюду валялись разбитые орудия и пулеметы.

    В следующие месяцы положение японцев еще ухудшилось. Жуков сконцентрировал против них ударную группировку, насчитывавшую 35 пехотных батальонов, 20 кавалерийских эскадронов, 500 самолетов и 500 новейших танков. С этими силами он мог перейти к решительным действиям — окружению и разгрому японской армии. Наступление его войск началось с массированного налета советской авиации. 20 августа 150 бомбардировщиков под прикрытием 100 истребителей обрушили бомбовые удары на японские позиции.

    Вслед за тем советские бронетанковые и механизированные части разбили фланги японской 6-й армии, вышли ей в тыл и 26 августа завершили ее окружение. В следующие дни среди глубоких котловин, песков и барханов развернулось ожесточенное сражение. Атакованные со всех сторон, японцы оборонялись с огромным упорством — отстреливались до последнего патрона, а потом кончали с собой. К 31 августа враг был полностью уничтожен. Всего в ходе боев под Халхин-Голом японцы потеряли 61 тысячу человек. Потери советско-монгольских войск составляли 18,5 тысячи.

    За эту блестящую победу Жуков получил первую Золотую Звезду Героя Советского Союза, Вместе с тем он обрел славу одного из лучших командиров Красной Армии. По возвращении из Монголии его назначили командующим Киевским особым военным округом. По замыслу советского командования, этому округу предстояло сыграть ключевую роль в грядущей войне с Германией. В мае 1940 г. Жукову было присвоено звание генерала армии, а в июне он был назначен командующим Южным фронтом, который занял аннексированную у Румынии Бессарабию.

    В январе 1941 г. в Москве проходило совещание высшего военного руководства страны, на котором отрабатывались вопросы, связанные с грядущей войной. Заключительной частью этого совещания стали штабные стратегические игры. В первой разыгрывались наступательные действия Красной Армии на Восточную Пруссию, во второй — на Южную Польшу, Венгрию и Румынию. Жуков, который играл за «синих», разгромил «красных» в Восточной Пруссии, отбросил их обратно на территорию СССР и прорвался до Барановичей, после чего игра была остановлена по приказу Сталина. Сразу вслед за тем в Кремле в присутствии членов Политбюро состоялся разбор стратегических игр. Все были неприятно поражены разгромом «красных» на Западном направлении. Скованный и сырой доклад начальника Генерального штаба Мерецкова произвел на собравшихся довольно тяжелое впечатление. В тот же день Сталин снял Мерецкова с занимаемой должности и назначил на его место в очередной раз отличившегося Жукова.

    На этом посту Жуков встретил начало Великой Отечественной войны. В четыре часа утра 22 июня, получив из всех приграничных округов сообщения о немецких бомбардировках, он сразу понял, что началась война. Однако масштабы трагедии стали ясны только несколькими днями позже. Пока же на фронты была послана директива, составленная на основании старого плана ведения войны: войскам предписывалось отразить нападение противника и перенести боевые действия на его территорию. Но войска не имели уже ни сил, ни средств, чтобы выполнить этот приказ. Война началась с тяжелейших поражений — фактически все сосредоточенные вдоль Западной границы части советской армии либо попали в окружение, либо были разбиты и отступали с жестокими боями. Попытки Генерального штаба поправить положение дали лишь незначительный результат.

    Впрочем, после начала войны Жуков возглавлял Генштаб всего несколько недель. В конце июля, когда застопорилось немецкое наступление на Москву, он, оценивая положение воюющих сторон, обратил внимание Сталина на ситуацию, сложившуюся на левом фланге советской армии, — все говорило о том, что немцы готовят сокрушительный удар на гомельском направлении целью выйти во фланг и тыл Юго-Западного фронта. В связи с этим Жукоі предлагал отвести войска фронта от Днепра на позиции по реке Псел, оставив Киев без боя. Но Сталин не хотел даже слышать об этом, и дело кончилось тем, что 29 июля Жуков был снят с должности начальника Генерального штаба. (Как известно, он оказался прав в своих предположениях — в сентябре восточное Киева немцы окружили три советские армии.) Жукову было поручено командовать Резервным фронтом, которому предстояло провести контрудар под Ельней. Этот город был захвачен 19 июля 1941 г. частями танковой дивизии СС «Рейх». Немцы быстро создали здесь хорошо укрепленный плацдарм, который впоследствии мог быть использован как трамплин для прыжка на Москву. Жуков располагал на этом направлении только 24-й армией генерала Ракутина. В августе она перешла в контрнаступление, имея задачу встречными ударами под основание ельнинского выступа окружить и уничтожить группировку противника. Однако немцы отбили все атаки советских войск. В конце августа Жуков провел перегруппировку частей 24-й армии, которая теперь располагала 10 дивизиями, и 30 августа вновь перешел в наступление. 5 сентября после ожесточенных боев немцы оставили Ельню и выровняли линию фронта. Поставленная цель — окружить всю группировку — не была достигнута, так как у Жукова было мало танков. Однако и без этого отрадные достижения под Ельней резко контрастировали с печальным положением на всех остальных фронтах.

    Спустя несколько дней после ельнинской победы, 11 сентября, Сталин снял командующего Ленинградским фронтом Ворошилова и поставил на его место Жукова. 13 сентября Жуков уже прилетел в Ленинград. Приняв командование, он начал с того, что направил в войска приказ № 0046, в котором объявлял «командному, политическому и рядовому составу», что любой, оставивший без письменного приказа указанный ему для обороны рубеж, подлежит немедленному расстрелу. К сожалению, это было почти единственное, что он мог противопоставить мощи наступающего противника. По свидетельству тех, кто видел Жукова в эти сентябрьские и октябрьские дни, он был страшен. Фактически каждый приказ его заканчивался короткой фразой: «За невыполнение — расстрел». Он не знал жалости и неумолимо поднимал и поднимал измотанные беспрерывными боями войска и бросал их в контратаку на многократно превосходившего противника. Таким образом, ценой огромных жертв он сумел в конце концов замедлить немецкое наступление.

    Внешние обстоятельства также благоприятствовали Жукову. 15 сентября немцы вплотную подошли к Ленинграду. Линия фронта проходила почти перед воротами Путиловского (Кировского) завода. Тяжелые KB, управляемые рабочими, прямо с конвейера отправлялись на передовые позиции. Казалось, немцы вот-вот войдут город. Но Гитлер 16 сентября снял с Ленинградского направления все ударные части и перекинул их под Москву. После этого фельдмаршал Лееб должен был ослабить натиск и вместо штурма перешел к осаде.

    Оставив пока северное направление, Сталин срочно вернул Жукова на центральное, где в начале октября немцы начали новое наступление на Москву. В течение двух недель войска фельдмаршала фон Бока, успешно проведя сражения за Вязьму и Брянск, окружили и почти полностью уничтожили в двух огромных котлах семь советских армий. В плен попало около 650 тысяч солдат и офицеров. Были потеряны почти все имевшиеся на этом направлении танки (990 машин) и большая часть артиллерии (7600 стволов). Советское командование больше не располагало резервами для прикрытия столицы. Взбешенный Сталин 5 октября сместил командующего Западным фронтом Конева и командующего Резервным фронтом Буденного, назначив на их место Жукова.

    К счастью для советских войск, в начале октября хлынули проливные дожди, началась осенняя распутица, и темпы немецкого наступления сразу снизились. Прибыв под Москву, Жуков должен был, по существу, начинать с формирования новой армии. В те дни он писал Жданову в Ленинград: «Как тебе известно, сейчас действую на Западном направлении — на подступах к Москве. Основное это то, что Конев и Буденный проспали все свои вооруженные силы, принял я от них одно воспоминание. От Буденного штаб и до 90 человек, от Конева штаб и два запасных полка. К настоящему времени сплотил приличную организацию и в основном остановил наступление противника, а в дальнейшем мой метод тебе известен: буду истощать, а затем бить». За несколько недель передышки, использовав остатки Западного и Резервного фронтов, Жуков успел создать глубокоэшелонированную оборону, которая проходила через лесные массивы от Серпухова на юге до Наро-Фоминска и далее на север. Командование успело перебросить из Сибири свежие армейские корпуса и мобилизовать московских рабочих. Теперь войскам фон Бока, измотанным в предыдущих сражениях и совершенно не готовым к ударившим морозам, предстояло наступать на неведомо откуда взявшиеся новые армии противника, которые уже считались полностью разбитыми. Поскольку Жуков не располагал силами для создания сплошной линии фронта, он решил организовать прочную оборону вдоль дорог, по которым продвигались немцы — на Волоколамском, Можайском, Малоярославском и Калужском шоссе. Однако войск катастрофически не хватало: плотность советской обороны едва достигала батальона на 5 км. Немецкие танковые колонны то и дело рвали оборону и неумолимо двигались к Москве. 18 октября пали Можайск и Малоярославец. 27 октября был оставлен Волоколамск. К концу месяца противник вышел на ближние подступы к столице. 15 ноября, подтянув резервы и перегруппировав войска, фон Бок сделал новый рывок к столице. Сначала наступление развивалось успешно, но через пять дней ударили сильные морозы, выпал глубокий снег, и темпы его опять резко снизились. С большим трудом немцы взяли Клин и овладели берегами канала Москва-Волга. Но на этом их наступление окончательно выдохлось." Фон Бок был «истощен» до предела, пришло время его «бить». 5 декабря войска Калининского, а 6 декабря Западного и Юго-Западного фронтов перешли в наступление. Удар советских войск оказался настолько неожиданным и сильным, что измотанная группа армий «Центр» не смогла противостоять ему и стала откатываться назад. Немцы бросали в снегу заглохшие танки и тяжелое вооружение, которое невозможно было вытащить из-за гигантских сугробов. Солдаты тысячами умирали от обморожения. К началу 1942 г. противник был отброшен от Москвы на 100–250 км. Но потом сопротивление его стало нарастать. Весной немцы нанесли несколько мощных контрударов, окружили и разгромили в районе Вязьмы и Ржева две советские армии. Наступление остановилось. Тем не менее общий успех, достигнутый за эти месяцы, был впечатляющим. 1 27 августа Сталин назначил Жукова своим первым заместителем. «С этого момента, — писал позже Жуков, — Сталин почти не принимал решений по вопросам организации операций, не посоветовавшись со мной». Жестокие бои продолжались. Летом 1942 г. немцы перенесли направление главного удара с центрального направления на южное, поставив себе целью взять Сталинград и осуществить блокаду Кавказа. Не зная об этом, советское командование начало весной наступление под Харьковом. В середине мая немцы перешли в контрнаступление и окружили вклинившиеся в их оборону 6-ю и 57-ю армии. В плен попало около 240 тысяч советских воинов. Соотношение сил резко изменилось в пользу противника. Фронт стремительно покатился на восток. В конце июля начались бои на подступах к Сталинграду, а 21 августа б-я немецкая армия Паулюса вышла на окраину города. В это время в Сталинград прибыл Жуков. Сначала он попробовал деблокировать город с помощью контрударов, но убедился, что это ведет лишь к ненужным потерям. Сталин требовал продолжения контрнаступления, но Жуков отвечал, что необходимо переходить к обороне. Вернувшись в Москву, он вместе с Василевским разработал новый план действий, который лег в основу Сталинградской операции.

    Было решено активной обороной измотать противника, одновременно подготавливая крупное контрнаступление, которое могло бы в корне изменить стратегическую обстановку на юге. Замысел операции состоял в том, чтобы накопить войска на флангах 6-й армии, нанести с севера и юга от Сталинграда удар на Калач и таким образом окружить Паулюса.

    Между тем немцы начали штурм Сталинграда, который вылился в двухмесячные уличные бои. Город вскоре превратился в груду развалин. В этом море руин, бетонньу глыб и битого кирпича шли безжалостные нескончаемые схватки между наступавшими и оборонявшимися. Немцам приходилось брать с боем буквально каждый метр сталинградской земли, с чрезвычайным трудом прокладывая себе дорогу от дома к дому, от подвала к подвалу, с этажа на этаж. К 11 ноября в руках у оборонявшихся остался только кусочек набережной в районе тракторного завода «Баррикады», где сражались остатки 62-й армии. Казалось, дни города сочтены. Но 19 ноября на флангах немецкой армии началось тщательно подготовленное контрнаступление Юго-Западного и Донских фронтов. 21 ноября советские танки прорвали немецкую оборону, а 23-го кольцо окружения вокруг 6-й армии Паулюса сомкнулось. В котле оказалось более 300 тысяч немцев. Это было одно из крупнейших поражений рейха за всю Вторую мировую войну.

    Жуков не был свидетелем окончания Сталинградской операции. По приказу Сталина он в начале января 1943 г. отбыл на Северо-Западный фронт и вместе с Ворошиловым координировал прорыв блокады Ленинграда. В январе блокада была снята. В эти дни Жукову было присвоено звание Маршала Советского Союза. 15 марта Сталин направил Жукова на Воронежский фронт, где разворачи-, валось новое грандиозное сражение, вошедшее в историю как битва на Курской дуге. Во время прежнего наступления советские войска глубоко вклинились в немецкую оборону в районе Курска. Стараясь ликвидировать опасный курский выступ, немцы взяли Белгород и развернули наступление на Курск.

    Но Жуков успел создать на Северном Донце мощную группировку, которая остановила продвижение врага. Положение в районе Курской дуги стабилизировалось, и обе стороны стали готовиться к решительной битве.

    Германский Генштаб принял решение подготовить новое мощное наступление и срезать Курский выступ, являвшийся идеальным плацдармом для наступления вглубь немецкой обороны. Для этой цели предполагалось использовать все имевшиеся в наличие танковые силы. Семь танковых дивизий 9-й армии Моделя должны были ударить с севера, а девять дивизий 4-й танковой армии Гота — с юга. Бронированный кулак 4-й танковой армии был особенно мощным и состоял из лучших танковых корпусов рейха. В его состав входили три танковые дивизии СС: «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Тотенкопф».

    Вся эта мощь, сосредоточенная на участке фронта шириной всего 45 км, должна была обрушиться на позиции Воронежского фронта. Зная о планировавшемся наступлении, советское командование в апреле приняло решение о преднамеренной обороне. Измотав противника в оборонительных боях, советские войска должны были затем перейти в контрнаступление. План этот, разработанный при самом тесном участии Жукова, удалось блестяще осуществить.

    Битва началась 4 июля, когда войска Моделя и Гота перешли в наступление на позиции советских войск. Несмотря на мощную поддержку с воздуха, танки 9-й армии смогли врезаться в линию советской обороны только на 11 км. Через неделю боев между, войсками Моделя и Гота все еще лежали почти 100 км неприступных укрепрайонов Центрального и Воронежского фронтов. Более успешными были действия танковой армии Гота. Уже к вечеру 4 июля она смогли продвинуться вглубь советских позиций на 10 км, а 10 июля дивизии «Рейх» и «Адольф Гитлер» прорвали третий, последний, оборонительный рубеж Воронежского фронта и вышли на оперативный простор у Прохоровой. Навстречу им Жуков бросил 5-ю танковую армию генерала Ротмистрова. 12 июля в районе Прохоровки разыгралось крупнейшее во Второй мировой войне встречное танковое сражение, в котором около 800 немецких танков столкнулось с таким же количеством советских. Потеряв в этом грандиозном танковом сражении 300 танков. Гот должен был отступить.

    Измотав противника в десятидневных боях, Жуков перешел в наступление. 12 июля был нанесен первый удар севернее и восточнее Орла по 9-й армии Моделя. Немецкая оборона была прорвана в двух местах. Моделю ничего не оставалось, как начать отвод своих войск. 17 августа были освобождены Орел и Белгород. Ввиду этого Гот также прекратил наступление и к 23 июля отвел свои войска на исходные позиции. Но его основательно потрепанная и утомленная армия не могла уже оказать серьезного сопротивления наступлению Воронежского фронта.

    Перед Жуковым и другими командующими была поставлена новая задача — очистить от немцев Левобережную Украину, форсировать Днепр и освободить Киев. В сентябре немецкая группа армий «Юг» отступили за Днепр, закрепилась по обе стороны Киева и заняла оборону по берегу Днепра до самого Запорожья. Широкий Днепр, правый берег которого намного выше левого, был серьезным естественным препятствием для наступающих частей советской армии. Однако уже 27 сентября советские войска форсировали реку южнее Киева у Переяславля. 16 октября, стянув на этот плацдарм достаточное число войск и техники, Жуков начал постепенно его расширять. В начале ноября войска 1-го Украинского фронта (так стали называть с конца октября Воронежский фронт) форсировали реку севернее и южнее Киева. 3 ноября они ударили по позициям 4-й армии Гота. Та не выдержала и откатилась на запад. Через три дня Киев был освобожден, а 13 ноября советские войска уже вышли к Житомиру. 24 декабря 1-й Украинский фронт начал новое контрнаступление, 31 декабря был взят Житомир, а к началу января 1944 г. советские войска вышли на польскую границу.

    В мае 1944 г. Жуков был отозван с юга для подготовки наступления в Белоруссии — в Ставке и в Генеральном штабе пришли к мнению, что пора нанести немцам удар на центральном направлении. 23 мая Сталин подписал план операции «Багратион». Замысел ее был прост, но в то же время смел и грандиозен. Предполагалось одновременно прорвать оборону группы армий «Центр» на шести направлениях, окружить и разгромить фланговые группировки немцев в районе Витебска и Бобруйска. После этого планировалось сходящимися ударами трех Белорусских и одного Прибалтийского фронтов в общем направлении на Минск окружить и уничтожить основные силы группы армий «Центр». Жукову было поручено координировать действия 1-го и 2-го Белорусских фронтов. Наступление готовилось с большой тщательностью. Весь июнь Жуков объезжал подчиненные ему армии, детально разрабатывая с каждым из командующих план предстоящей операции на участке его фронта. 21–23 июня все четыре фронта перешли в наступление. Удары наносились по обе стороны Витебска на Оршу и Могилев, а также севернее и южнее Бобруйска. В наступлении участвовало 2,5 млн. советских солдат. 24 июня Витебск, в котором находились четыре немецких дивизии, был окружен и вскоре взят. 26 июня части 2-го Белорусского фронта прорвали немецкую оборону между Могилевым и Оршей. В те же дни 1-й Белорусский фронт окружил под Бобруйском основные силы 9-й немецкой армии — свыше 40 тысяч человек. Когда окруженные попытались прорваться, Жуков приказал подавить их сопротивление с воздуха. В течение полутора часов около 500 советских бомбардировщиков и штурмовиков поражали немцев бомбовыми ударами, пушечным и пулеметным огнем. Результаты бомбежки были ошеломляющими. По воспоминаниям самого Жукова, в это время на земле горело все, что только могло гореть. Немецкие солдаты как обезумевшие метались во все стороны. Все, кто не пожелал сдаться, погибли в этом страшном аду. 4 июля был взят Минск, 13 июля — Вильнюс, а к концу месяца вся территория Белоруссии была очищена от противника. Группа армий «Центр» подверглась при этом почти полному разгрому. Советские войска форсировали Вислу и создали на ее западном берегу несколько плацдармов. В конце августа наступление приостановилось. В результате проведенной операции было разгромлено 147 немецких дивизий. Войска на центральном направлении продвинулись вперед сразу на 600 км. Жуков за успешно проведенное наступление был награжден второй Звездой Героя Советского Союза.

    В ноябре 1944 г. Жуков был назначен командующим 1-м Белорусским фронтом. Тогда же Сталин утвердил план Висло-Одерской операции, в результате которой предполагалось форсировать Вислу и освободить всю территорию Польши. Висленский рубеж имел развитую систему траншей и бетонные огневые точки, прикрытые минными полями, противотанковыми рвами и проволочными заграждениями. Глубина обороны составляла 30–70 км. Однако главные свои силы немцы сосредоточили не в Польше, а в Венгрии, Чехии и Восточной Пруссии, ожидая, что ближайшая цель советского наступления — Прага, а не Берлин. Жукову и Коневу (последний командовал 1-м Украинским фронтом) удалось скрытно сосредоточить на своем направлении большие силы. На направлениях главного удара Жуков имел 15-кратное превосходство над противником на суше и 20-кратное — в воздухе. Наступление началось 14 января 1945 г. В первые же дни были окружены немецкие танковые корпуса. Оборона противника была смята, и советские войска неудержимым потоком хлынули к границам рейха. Впереди наступавших стремительно двигался бронетанковый таран — более 4000 танков. 17 января была взята Варшава. К концу месяца 9-я немецкая армия была прижата к Одеру — последней крупной водной преграде на пути к Берлину. 3 февраля танки западнее Кюстина по льду переправились через Одер и оказались в нескольких часах езды от Берлина. Однако Жуков перенес всю тяжесть своего удара на Восточную Померанию, где оборонялась группа армий «Висла». Спустя десять дней 1-я танковая армия фронта разрезала ее пополам и 4 марта вышла к берегам Балтийского моря, окружив Кольберг. 30 марта был взят Данциг. Война вступила в заключительную стадию. 1 апреля Ставка приняла план Берлинской операции. За всю войну советским войскам еще не приходилось брать такого крупного и сильно укрепленного города как Берлин, занимавшего 900 квадратных км. Подходы к немецкой столице с востока — от Одера — представляли собой сплошную зону оборонительных сооружений, главная линия которых проходила по Зееловским высотам. Немцы называли ее «замком Берлина». Бои за немецкую столицу носили чрезвычайно ожесточенный характер. 16 апреля Жуков начал штурм Зееловских высот и овладел ими, понеся огромные потери, только 19 апреля, когда были прорваны все три линии обороны немцев. 20 апреля советские танки вошли в пригороды Берлина. Одновременно южные пригороды были заняты войсками 1-го Украинского фронта Конева. 25 апреля город был полностью окружен. Начались жестокие уличные бои. Чтобы подавить оборону врага, на немецкую столицу был обрушен сокрушительный огонь артиллерии и авиации. Обстрел города вели 11 тысяч орудий (с 21 апреля по 2 мая они выпустили по Берлину 800 000 снарядов). Советские самолеты, безраздельно господствовавшие в воздухе, постоянно наносили мощные бомбовые удары.

    Бывали периоды, когда в воздух одновременно поднималось до 900 бомбардировщиков и штурмовиков. В штурме принимало участие 13 армий Сражение не прекращалось ни на минуту — когда одни части отводились в тыл, на их место выдвигались свежие. 29 апреля войска вышли в центр города. 1 мая был взят Рейхстаг, 2 мая — имперская канцелярия. В тот же день сдавшийся в плен командующий обороной Берлина Ведлинг отдал приказ прекратить сопротивление. Оставшиеся в живых 70 тысяч защитников Берлина сложили оружие. Война закончилась. За проведение Берлинской операции Жуков получил третью Звезду Героя Советского Союза. 9 мая от имени советского командования он подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии. 31 мая Сталин назначил Жукова советским представителем в Контрольном Совете по оккупации Германии, а месяцем позже Жуков принимал парад Победы.

    Боевые заслуги Жукова не смогли предохранить его в послевоенные годы от жестоких ударов судьбы. Прежде всего сильно повредила его карьере ссора с могущественным ведомством Берии. Первое столкновение с органами госбезопасности произошло в декабре 1945 г. Поводом к этому послужило следующее обстоятельство: заместитель Берии Абакумов прибыл в Берлин и арестовал там нескольких генералов и офицеров (в этих арестах, кажется, не было ничего политического; все виновные были замешаны в казнокрадстве и присвоении трофейного имущества). Жуков, не разобравшись, в чем дело, освободил всех взятых под стражу и выставил Абакумова из Берлина. Абакумов не забыл этой обиды. Вскоре он был назначен министром внутренних дел и стал исподволь подкапываться под Жукова. В 1946 г. был арестован Главный маршал авиации Новиков. Из него стали силой выбивать показания против Жукова. В мае 1946 г. Жукова, которого Сталин только что назначил главнокомандующим сухопутными силами, вызвали в Москву на заседание Высшего военного совета и здесь зачитали показания Новикова. Обвинения были очень серьезными — ни больше ни меньше Жукова уличали в подготовке военного заговора с целью государственного переворота. Однако присутствовавшие на совещании маршалы и генералы встали на защиту обвиняемого. Жукова не арестовали, но сняли с поста главнокомандующего сухопутными силами и сослали в Одессу командовать второстепенным округом. Следствие по его делу не прекратили. Один за другим были арестованы многие офицеры и приближенные к Жукову генералы, из тех, что были вместе с ним в Германии.

    Все они получили большие сроки, но каких-либо значительных показаний против Жукова из них выбить не удалось. В 1948 г. Сталин сослал Жукова в Свердловск командовать Уральским военным округом. Ссылка кончилась только в 1953 г. Сразу после смерти Сталина Хрущев вызвал Жукова в Москву и назначил заместителем министра обороны. Несколькими месяцами позже Жуков принял самое деятельное участие в аресте и расстреле Берии. В 1955 г. он стал министром обороны. ' В течение нескольких лет Жуков оставался верным сторонником Хрущева. В конце 1956 г. в связи с 60-летием он получил четвертую Звезду Героя Советского союза. Когда в июне 1957 г. Молотов, Маленков, Каганович и Булганин, не собирая пленума ЦК, попробовали снять Хрущева с поста первого секретаря, Жуков жестко выступил против них. На июньском пленуме он обрушился на оппозиционеров с гневной речью, которая и решила их судьбу — все они были сняты со своих постов и отправлены в отставку.

    Однако сам Жуков во время этих событий настолько усилил свое влияние, что сделался опасным для самого Хрущева. В октябре 1957 г., когда Жуков находился с визитом в Югославии, Хрущев собрал пленум ЦК и выступил с резкой критикой министра обороны. Маршалы и генералы, которые в 1946 г. спасли Жукова от расстрела, на этот раз единодушно поддержали обвинения против него. Жуков был снят со всех постов, выведен из членов Президиума и состава ЦК.

    Первые семь лет отставки Жукова больше напоминали ссылку. Он постоянно находился под наблюдением органов госбезопасности. Его роль в войне попытались всячески принизить (так, в подготовленной в те годы шеститомной истории Великой Отечественной войны его имя почти не упоминалось).

    Протестуя против этого, Жуков начал в 1958 г. писать свои собственные мемуары. Только в 1965 г., уже после смещения Хрущева, о нем вновь заговорили, как о великом полководце. Жукова стали приглашать на конференции, его статьи появились в журналах. В 1968 г. вышли в свет его мемуары, правда, с большими сокращениями и цензурной правкой. В 1967 г. Жуков перенес тяжелый инсульт. Умер он в июле 1974 г.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх