Глава 5

Первое испытание

Спустя несколько недель после смерти Хана я отправилась в местный приют для животных. Мой визит не имел никакого отношения к собакам — я просто зашла за хозяйкой приюта, своей близкой подругой. Если память мне не изменяет, мы собирались в театр. Подруга была занята, и я решила пройтись по питомнику. И тут моим глазам предстало незабываемое зрелище. В одной из вольер с несчастным видом сидел жалкий, худющий пес породы Джек Рассел терьер. Репутация этой породы мне была известна — собаки непоседливы, агрессивны и обожают кусать хозяев за лодыжки. Особо теплых чувств к этой породе я не питала, но невозможно было уйти от этого бедолаги. Он трясся всем телом не только потому, что стояла зима; в его глазах я увидела страх.

Вскоре я узнала печальную историю этого терьера. Хозяева его бросили, привязав куском бечевки к бетонному блоку. Он несколько дней ничего не ел и был истощен. Если бы не люди, доставившие его в приют, пес наверняка бы погиб. Перенесенный стресс сказался на его психике. Служащая, с которой я разговаривала, сказала, что он все время норовит сбежать. Сотрудники, которые за ним ухаживают, вынуждены быть начеку, так как боятся, что он укусит. Когда я шла в приют, у меня и в мыслях не было брать собаку. И вот — я ехала домой с пополнением, дрожащим на заднем сиденье терьером, которого решила взять в нашу семью.

Я назвала песика Барми (Дуралей) без особых раздумий — просто он казался мне немного дурашливым, шальным. Когда я привела его в дом, он забился под стол на кухне. Всякий раз, когда я проходила мимо, из-под стола доносилось рычание. Я не испытывала к нему ничего, кроме сострадания. В его поведении я не видела агрессивности — это был лишь чистый, беспримесный ужас. И я понимала: обращение, с которым столкнулась собака, вполне может ожесточить.

Я не включила Барми в свой эксперимент, но подумала, что эта собака дает мне превосходный шанс. До сих пор я работала только с теми, кто привык к хорошему отношению, а здесь я имела дело с псом, который видел, что люди могут быть жестоки. Барми позволял мне проверить систему, которую я с такой легкостью испытала на своих собаках. К тому же я надеялась, что сумею использовать эту возможность, чтобы помочь несчастному песику прийти в себя после пережитого.

К тому времени у меня сложилось своего рода золотое правило: я изучала то, что предписывает традиционное отношение к собаке, и делала все наоборот. Поэтому я преодолела желание броситься к Барми и осыпать его проявлениями любви и сочувствия. Он был настолько чувствительным и ранимым, что иногда было просто невозможно удержаться, чтобы не прижать его к себе и не начать баюкать. И все же я твердо решила, что не буду нарушать его личное пространство и оставлю его в покое. Так что он сидел под кухонным столом, поглядывая на меня оттуда. А я просто носилась по дому, как обычно.

Во всех книгах, которые мне пришлось прочитать, авторы сходились во мнении, что собаке достаточно 48 часов, чтобы сориентироваться в окружающей обстановке. Затем примерно две недели уходят на то, чтобы определить свое место в новом доме. Это можно сравнить с тем, как мы приходим на новое место работы: день-два уходит на то, чтобы обустроить рабочее место, а потом недели две — на то, чтобы освоиться в коллективе. Первые две недели я продолжала в том же духе и не трогала Барми, предоставив его самому себе. Если нужно было, я заговаривала с ним, но только очень ласковым голосом. Время от времени, заглядывая на кухню, а просто говорила: «Привет, мой хороший». Я заметила, как в ответ он неуверенно виляет хвостиком, как будто непроизвольно, «против собственного желания». Казалось, он хочет понять, чего от него ждут, но я снова оставляла его в покое.

Первое, на что я решилась — испробовать на нем свою методику при кормлении. Как раз в тот период я только экспериментировала, проверяя правильность своей теории, и было интересно проверить ее на песике. Это было тем более удобно, что я кормила его маленькими порциями по четыре раза в день, чтобы он скорее поправился. Бедняга наголодался и весил примерно на треть меньше, чем требует норма. Пес отреагировал мгновенно. Он сидел и смотрел на меня, навострив уши. Хвостик начинал повиливать, будто говоря: «Да-да, я все понял». Тогда я ставила его миску на пол и уходила. Проводив меня взглядом, он принимался за еду.

Он начал набирать вес, и постепенно, медленно, но верно его отпускало то дикое напряжение. Рычание прекратилось, песик начал высовывать нос на улицу, заглядывая в сад, пока я развешивала там белье после стирки. Иногда, видя, что я присела отдохнуть, он очень, очень осторожно приближался ко мне. Когда он подходил, я не дотрагивалась до него, не пыталась погладить, просто позволяла себя обнюхать. Песик все еще был невероятно пуглив. При виде поводка он буквально погибал — если тебя привязывают, ты теряешь свободу маневра и не можешь драться. Но я не собиралась ни к чему его принуждать, и поводок до поры исчез со сцены. Я придерживалась все того же принципа: не приставать к нему, дать возможность прийти в себя.

Прорыв произошел примерно через месяц. Я в саду играла с Сашей, бросая ей мяч. Дело было весной, Саша неслась за мячом, настигала его и приносила мне. Вдруг в саду появился Барми — в зубах он нес резиновое кольцо. Он явно решил к нам присоединиться. Барми увидел, что Саше уделяют внимание, увидел, что нам с ней весело, и появился с этим кольцом. Я попросила отдать кольцо, и он отдал его мне. Я подняла кольцо и бросила, а Барми ринулся вдогонку, схватил его и убежал в дом, где спрятался под кроватью.

Я поняла — он пытается предложить новые правила игры, и потому решила, что не побегу за ним. Мне хотелось, чтобы он начал играть по нашим правилам, так что я продолжала играть с Сашей. Разумеется, через несколько минут он вновь появился в саду. Барми отдал мне кольцо, я его швырнула, и пес опять за ним побежал. Но на сей раз он вернулся и подал мне кольцо. Я похвалила: «Хороший мальчик» — и повторила упражнение. Он снова принес кольцо и отдал его мне.

Каждая собака, как и каждый человек, учится в своем, присущем ей ритме. В данном случае речь шла о собаке ущербной, неразвитой, и я понимала, что процесс будет длительным. Но наконец у нас получилось. Теперь я знала, что песик приобрел некоторую уверенность в себе. Он понял, что здесь никто не собирается его обижать. Он почувствовал себя в безопасности, и я могла продолжить работу, выстраивая наши отношения.

Барми увидел, что я готова с ним играть, но только по своим правилам. Вот только теперь я начала подзывать его к себе. Я старалась не забывать одну важную вещь: собаки, как и люди, по природе эгоистичны. Может быть, это средство, способствующее выживанию, или просто так приятнее жить, но я знаю одно: мои собаки всегда руководствуются в жизни одним вопросом: «Зачем мне это нужно?» Мой подход поначалу основывался на идее стимулов и поощрений, которую я почерпнула из трудов Б. Ф. Скиннера, разработавшего метод оперантного обучения, но к тому времени я дополнила его пониманием отношений в волчьей стае. Я знала, что вожак — это не просто один из волков, пользующийся авторитетом в стае, это еще и наиболее авторитетный и опытный охотник. Следовательно, мне нужно было стать и тем, и другим. Поэтому, подзывая к себе Барми, я непременно держала в руке кусочек пищи. Это срабатывало хорошо, настолько хорошо, что я спустя некоторое время решилась его погладить. Помня, каким он был напряженным, когда только приехал, я понимала, что в данном случае это намного более важное событие, чем с другими собаками. Когда он ответил на ласку, я чуть не разревелась. «Сколько же времени это создание не видело теплого отношения», — думала я.

Именно в момент, когда я смогла погладить Барми, мне стало ясно, как далеко я продвинулась. Я заметила, что песик наклоняет голову, когда я собираюсь погладить его по шее. Я проводила какое-то время с другими собаками в питомнике и обращала внимание, что они точно так же наклоняли голову. Мои собаки так не делали, и мне было интересно: в чем тут дело, почему эта собака ведет себя таким образом? Когда я исследовала этот вопрос, то выяснила, что у большинства видов, включая человека, шея — самая уязвимая зона. Многим ли людям вы позволите дотронуться до головы и шеи? Только тем, кому вы доверяете. Когда у собак идет борьба, она может закончиться в момент, когда один из противников нависнет над шеей другого. Тогда-то я и вспомнила, что Монти Робертс говорил о чем-то подобном. Он объяснял: если животное вам доверяет, то вы можете дотрагиваться до самых уязвимых и оберегаемых частей его тела. В некотором смысле это — окончательное утверждение вашего лидерства. Теперь я поняла, какое доверие завоевала, насколько успешно мне удалось убедить собак, — и я являюсь лидером, которому они готовы доверить жизнь. То был момент истины.

Другие мои собаки, особенно Саша и Донна, многому меня научили. Но если говорить об осознании, о наращивании плоти на костяк идей, над которыми я работала, Барми стал самым лучшим моим учителем. Он научил меня не продвигаться дальше, пока он не проявляет доверия и не чувствует себя в безопасности и покое. В нем больше не было боли и страха, и он учился потому, что сам этого хотел, и потому, что доверял мне. Так он помог мне увидеть, что все элементы моего метода нужно применять одновременно. Существуют события, объединенные в систему, и собакам необходимо получать последовательную и логичную информацию, обусловленную этой системой отношений.

События прошедших нескольких месяцев были волнующими, я чувствовала, что вознаграждена за свои усилия. Не могу передать, насколько спокойнее стали собаки: это была просто потрясающая перемена! И чем больше я брала на себя лидерство в описанных ситуациях, тем понятнее им были мои действия и тем охотнее они шли на контакт и выполняли то, чего я от них требовала. Еще радостнее было то, что мне не приходилось прибегать к принуждению, не приходилось заниматься выработкой у собак так называемого послушания. Наконец мне удалось доказать то, о чем я давно догадывалась: можно добиться, чтобы собаки шли за мной по собственной воле, а не потому, что вынуждены это делать.

Вполне понятно, что люди воспринимали это по-другому. К тому времени я уже открыто говорила о своих идеях и достижениях — реакция была неоднозначной. Кто-то снисходительно улыбался, покачивая головой и косясь на меня так, словно было ясно: я совсем свихнулась. Кто-то высказывался откровеннее. Одни восклицали: «О, как вы жестоки!», другие осуждающе замечали: «Все эти идеи — сплошное легкомыслие и безрассудство». Не буду притворяться стальной леди: мне было очень обидно слышать все это. Пару раз я задавала себе вопрос: «Зачем только я в это влезла, к чему мне все эти неприятности?» А потом я вспоминала Монти Робертса, которого в детстве за его идеи бил отец и который на протяжении сорока лет терпел издевки и насмешки специалистов-лошадников. «Если Монти все это выдержал, — думала я, — то и я справлюсь». Конечно, не приходится удивляться тому, что среди людей, понимающих меня, была Венди, познакомившая меня с Монти Робертсом. Она очень поддерживала меня в самое трудное время. Она приняла разработанные мной принципы и испытывала метод на своих собаках, добиваясь впечатляющих результатов. Она подбадривала меня, уговаривая не сдаваться.

Мало-помалу обо мне начали распространяться слухи, и люди стали обращаться ко мне с просьбой помочь, как-то решить проблемы с их собаками. Я стала выезжать к ним на дом, пыталась применять к их питомцам методы, испытанные на собственных собаках. Увидеть — значит поверить. Я посещала один дом за другим, и каждый раз поведение собак сразу менялось к лучшему. Я видела, что собаки охотно и с удовольствием меняют поведение. Это было явно, я чувствовала благодарность к ним за оказанную честь и доверие.

Прошло шесть лет, я работаю с сотнями собак. Разработанный мной метод общения помогает улучшить поведение любой собаки. Сейчас я достигла такого уровня, когда даю рекомендации владельцу, и если он их выполняет, то вскоре его собака начинает вести себя как полагается. Принципы, путь к которым я когда-то нащупывала методом проб и ошибок, послужили основой для моей дальнейшей работы. Как раз с них мы и начнем следующий раздел этой книги.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх