Глава 3

Слушать и учиться

Сейчас мне понятно, что тогда мне улыбалась фортуна. Не начни я расширять собственную группу собак, уверена, мне никогда не довелось бы увидеть того, что я увидела. К тому времени, о котором идет речь, у меня жил собачий квартет: Хан, Сьюзи, Сэнди и еще бигль — сука по кличке Ким, которую я подобрала. Это была славная четверка, чудесное сочетание характеров. А моя жизнь вступала тогда в новую стадию. Меня ничто не связывало: дети выросли, родителей я только что потеряла. Я могла делать все, что захочу, и решила взять в дом щенка — черную немецкую овчарку Сашу.

Мне всегда хотелось завести немецкую овчарку, несмотря на то что у этой породы не очень хорошая репутация. Люди видят в овчарках полицейских собак, воспринимают их как агрессивных зверей, способных напасть на человека — это, разумеется, взгляд, весьма далекий от правды. Наши представления о собаках стереотипны, точно так же как и представления о людях. Все немецкие овчарки агрессивны, все спаниели глупы, а все бигли норовят сбежать — кто из нас такого не слышал? Но это такая же ерунда, как думать, что все французы носят береты, а все мексиканцы ходят в сомбреро, то есть чистое невежество. Если я сомневалась, прежде чем завести немецкую овчарку, то совсем по другой причине. Я просто не считала себя достойной работать с такой собакой, так как много слышала об их потрясающей сообразительности и о том, что их интеллект постоянно нужно упражнять, предлагая пищу для ума. Мне всегда казалось, что у меня не хватит времени, терпения и, наконец, познаний для того, чтобы держать овчарку. Ну, а теперь я решилась.

Появление Саши в доме стало для меня поворотным пунктом. Увидев, как работает с лошадьми Монти, я поняла, что должна следовать его примеру, и начала внимательно наблюдать за тем, как ведут себя мои собаки. Для начала нужно было отказаться от мысли, что я умнее их, и просто смотреть. Так я и сделала, и результат не заставил себя ждать. Саша была совсем молодой и невероятно шустрой. Остальные собаки по-разному реагировали на этот появившийся сгусток энергии. Ким ее попросту игнорировала. Хан, напротив, был не прочь поиграть и побегать с новичком. Его совсем не раздражало, что Саша всюду, как приклеенная, таскается за ним по пятам. Если у кого-то появились проблемы, так это у Сэнди, кокер-спаниеля моего сына Тони.

С той минуты, как Саша появилась в доме, Сэнди недвусмысленно давала понять, что терпеть ее не может. Справедливости ради надо сказать, что Сэнди была уже немолода, ей исполнилось двенадцать лет, и ее просто раздражало это неугомонное дитя, скачущее перед носом. Сначала она пыталась не обращать внимания и отворачиваясь от нее, что само по себе было нелегко, потому что Саша в свои десять месяцев была крупнее Сэнди. Поняв, что это не помогает, она начала глухо рычать, поднимая верхнюю губу, так что Саша пятилась от нее.

Раздумывая о том, что все это значит, я сообразила, что уже видела нечто подобное раньше, с другой моей собакой, одним из моих первых спрингер-спаниелей, Донной, или Герцогиней, как стали называть ее потом. Даже само имя указывает на то, что в Донне было что-то царственное. Когда она горделиво шествовала по дому, все должны были уступать ей дорогу. Помню случай, когда мама приехала навестить нас и села в любимое кресло Донны, которая лежала там, свернувшись клубком. Стоило маме опуститься на подушку, собака поднялась с возмущенным видом и столкнула маму, так что та очутилась на полу. Поднявшись, она попыталась снова усесться в кресло, и все повторилось. Донна снова ее вытолкнула. Тогда, конечно, мы решили, что это все очень забавно.

Наблюдая за Сашей и Сэнди, я поняла, что вижу сейчас нечто подобное. Я видела такое поведение и прежде, не понимая, что именно вижу. Теперь же все было так, словно я впервые стала свидетелем каких-то вещей. Мне было вполне понятно, что происходит: Сэнди и Донна пытались установить, кто здесь хозяин, что явно имело отношение к иерархическому статусу.

Следующее, что я заметила то, что мои собаки устраивали всякий раз, когда встречались. Если, скажем, я увозила Сашу к ветеринару на прививку, по возвращении она устраивала одно и то же представление. Тогда я не знала, как все это назвать, но теперь могу сказать: это было ритуализированное приветствие. Она подолгу облизывала морды остальным собакам, насторожив уши, — это происходило всегда.

Сначала это не имело для меня никакого смысла. В случае с Сашей я не понимала, отнести это поведение к кипучей энергии молодости или к тому, что она новичок в группе. А может быть, это просто привычка, которую она получила еще до приезда в наш дом? По счастливой случайности Саша вдохновляла меня не только своим поведением. Внешне она очень напоминала мне волка. Когда-то давно я читала книги о волках, но она заставила меня задуматься об этом всерьез.

Я добыла видеоматериалы о волках, динго и диких собаках и была поражена, в первых же кадрах увидев весьма знакомый мне тип поведения. Несколько раз я с изумлением просмотрела ту самую, уже знакомую мне по собакам, процедуру ритуализированного приветствия. Мне показалось, что это как-то связано с тем, какой ранг занимает животное в группе. Это ощущение окрепло, когда я начала разбираться в социальной структуре волчьей стаи, сообщества, в котором все вращается вокруг лидеров — назовем их альфа-парой или вожаками.

Я еще вернусь к этому и подробнее расскажу об альфа-паре. Сейчас просто поясню, что два альфа-волка — самые сильные, здоровые и умные, а также самые опытные члены стаи. Их высокий ранг поддерживается и благодаря тому, что они единственные в стае дают потомство, гарантируя таким образом передачу и сохранение наиболее здоровых генов. Главное то, что пара вожаков властвует в стае и определяет все аспекты ее жизни. Члены стаи принимают тот факт, что альфа-пара правит ими, и беспрекословно подчиняются вожакам. Каждый член стаи знает свое место и охотно выполняет свои функции, согласно существующему в стае порядку.

Я смотрела фильмы о волках и убеждалась, что все приветственные ритуалы, которые я наблюдала, относились к альфа-паре. Судя по всему, главные волки не облизывали морды другим волкам, зато все остальные лизали морды им. Само облизывание выглядело очень характерно — неистовое, сконцентрированное на лицевой части. Были и другие подсказки, помогающие мне разгадать язык собачьих поз. Уверенность вожаков в себе проявлялась в том, как они держались. Например, хвосты у них были подняты выше, чем у всех остальных членов стаи. Подчиненные тоже подавали свои знаки. Одни просто ползали перед вожаками на брюхе, другие (главным образом молодые и занимающие низкое положение) вообще не приближались, держались на периферии. Создавалось впечатление, что не все, а лишь некоторые волки удостоены чести облизывать вожакам морды.

Мне стало понятно многое, что я видела раньше. Герцогиня, моя собака Донна, шествовала по дому так же величественно, как вожаки волчьей стаи. Но самое интересное наблюдалось, когда я возвращалась домой, к своей стае. Прямо с порога я стала отмечать черты сходства. Я разглядела в своих собаках королей, рыцарей и слуг. Было ясно, что собаки, занимающие более высокое «положение в обществе», ставят на место нижестоящих, точно так же, как и в волчьей стае. Прежде мне никогда не приходило в голову сравнивать их, а тут вдруг я поняла, насколько похожи собаки и волки. Это было для меня настоящим прорывом.

И снова самое веское доказательство предоставила мне Саша. Теперь мне было ясно, например, что она претендует на более высокое положение в стае. Она уже выросла, стала довольно крупной, и ей хватало уверенности, чтобы игнорировать протесты Сэнди. Сэнди в это же самое время начала сдавать позиции — она ходила опустив голову, поджимала хвост, изменилась и вся ее осанка.

Смена власти была особенно заметна во время игр. Когда я бросала собакам мячик или игрушку, Саша бежала за ней первой и приносила обратно. Остальные собаки бежали следом, окружали игрушку, когда она падала, но не устраивали толчеи и не спорили из-за того, кому нести мяч хозяйке. Если же другая собака оказывалась рядом с Сашей, когда та поднимала игрушку, Саша только бросала на нее взгляд, всем своим видом говоря: «Мое, не трогай».

Что до Сэнди, то ее позы все выразительнее говорили о подчинении. Она явно проигрывала, уступив самозванке Саше честь встать во главе стаи. Молодая собака, если хотите, совершила бескровный государственный переворот.

Разумеется, мои собаки не всегда вели себя так интригующе. Были моменты, когда они держались порознь и отлично себя чувствовали. Стало ясно, что эти иерархические штучки усиливаются и подчеркиваются лишь в определенных ситуациях. Значит, нужно было разобраться в том, когда именно это происходит.

Я обратила внимание, что подобные вещи случаются всякий раз, как я возвращаюсь домой. Вскоре, следя за собаками более внимательно, я обнаружила: это происходит, когда кто-нибудь входит в дом. Когда появлялся визитер, собаки толпились вокруг меня. Они приходили в сильнейшее возбуждение, неслись к двери, носились вокруг людей. И все время они взаимодействовали между собой, демонстрируя ритуализированное поведение. То же самое я стала замечать, когда брала поводки и звала собак на прогулку. Все собаки радовались, возбужденно прыгали и все время общались друг с другом, пока мы готовились выйти из дому.

Я снова обратилась к примеру волчьей стаи и увидела похожие вещи. В случае с волками это поведение проявлялось, когда стая готовилась отправиться на охоту. Волки бегали, теснили друг друга, но вожаки четко выделялись прямой посадкой головы и высоко задранными хвостами. И всегда именно они вели стаю на поиски добычи.

Я сообразила: волки заново подтверждают отношения в стае. Вожак напоминает остальным о своей ведущей роли. В стае имелись четкая иерархия, сложившийся порядок взаимоотношений и взаимных действий, и волки принимают его как данность, поскольку от этого зависит их жизнь. В моей стае явно происходило то же самое. Но больше всего меня интересовало мое собственное участие во всем этом. По тому, как собаки общались со мной, мне было очевидно, что и я каким-то образом являюсь частью этого процесса. И из всех собак охотнее всех вовлекала меня во взаимодействие как раз Саша.

Если мы выходили из дому, Саша неукоснительно оказывалась впереди меня. Она занимала совершенно определенную позицию, перекрывая мне дорогу. Я, разумеется, в любой момент могла потянуть ее назад за цепь, но ей явно хотелось бежать передо мной. Казалось, для нее совершенно естественно бежать впереди. Если, когда мы были на прогулке, раздавался резкий звук или случалось что-то неожиданное, например впереди появлялась незнакомая собака, Саша всегда вставала впереди меня, явно играя роль разведчика. Она лаяла куда громче остальных моих собак, если, например, к дому подходил молочник или почтальон. К тому же ее, в отличие от других собак, в подобных ситуациях было труднее успокоить.

Должна честно признаться, поведение Саши меня тревожило. Все это чем-то напоминало мне Парди, у которой тоже была привычка бежать впереди меня. Я уже начала бояться, как бы мне не упустить и эту собаку. К счастью, на сей раз мне удалось разобраться, что к чему. А найти первый ключ к разгадке опять помогли воспоминания о Донне. Я вспоминала, как она вела себя много лет назад, когда я растила своего малыша Шона. Стоило ему лечь на ковер, Донна сразу же ложилась рядом с ним и клала лапу ему на ногу. Если он сбрасывал с себя лапу, она возвращала ее на то же место. Было очевидно, что она охраняет его, выступает в роли защитницы. Теперь я поняла: точно так же, как Донна чувствовала тогда ответственность за младенца, Саша каким-то образом считает, что ее роль — присматривать за мной. Зачем бы еще ей так подчеркнуто заботиться обо мне, когда я вхожу в дом или принимаю гостей? К чему иначе прикладывать столько усилий, чтобы быть впереди меня на прогулках?

Теперь я вижу, сколько ошибок наделала из-за того, что рассуждала о собаках, как о людях. Как почти любой человек на этой планете, я считала, что мир вращается исключительно вокруг нас, а все прочие виды живых существ должны как-то подстраиваться под нас и вписываться в эту великую схему. Я всегда полагала, что раз я держу собак, значит, должна быть для них вожаком. Теперь же я впервые задала себе вопрос: а так ли это на самом деле? Мне стало интересно: действительно ли Саша старалась защищать меня и почему?

Информация, которую я получала от собак, была убедительной. Для меня же она была равносильна взрыву. Мне пришлось полностью пересмотреть свой взгляд на многие вещи. И вот тогда-то до меня постепенно начало доходить: «Стоп, а может быть, я неверно все оцениваю? Что, если я грубо и самоуверенно — чисто по-человечески — пытаюсь затолкать все это в какие-то совершенно не те рамки? А если взглянуть на ситуацию глазами собаки и отбросить уверенность, что она зависит от меня, допустить, что собака думает совсем по-другому? А если она уверена, что отвечает за меня? Может быть, она считает себя вожаком стаи, в которой я занимаю подчиненное положение? Вдруг она верит, что именно поэтому, а не почему-либо еще должна заботиться о моем благополучии?» Так я размышляла и вдруг обнаружила, что все встает на свои места.

Я задумалась о тревоге, которую многие собаки испытывают при расставании с хозяином. Мы всегда считаем, что собака волнуется о том, «где ее мамочка или папочка», а может быть, на самом деле собака места себе не находит, думая: «Куда подевались эти чертовы дети?» Если у вас двухлетний ребенок, а вы не знаете, где он, разве вы не будете с ума сходить от беспокойства? Собаки ведь разрушают дома не от скуки: в этом поведении явно чувствуется паника. Если собака прыгает на вас, когда вы приходите домой, причина не в том, что ей хочется поиграть — она приветствует ваше возвращение в стаю, за которую, как ей кажется, она отвечает.

Во многих отношениях я чувствовала себя полной идиоткой. Я сделала ошибку, которую мы, люди, слишком часто делаем, имея дело с животными. Я считала, что у собак нет своего языка, как можно — ведь они живут у нас, на нашем попечении! Я считала, что собаки отлично понимают, что они — наши домашние животные. Мне и в голову не приходило задуматься о тех законах, по которым они жили когда-то в природе. Короче говоря, я навязывала им человеческие нормы: я допустила фамильярность, снисходительность, даже презрение в отношении к ним. Не могу сказать, что это осознание пришло ко мне внезапно, как озарение. Не было яблока, упавшего мне на голову, гром не грянул средь ясного неба, и тем не менее с этого времени мое отношение к жизни переменилось.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх