Глава 8

Неласковый и злобный зверь: как справиться с нервной агрессивностью

По мере того как распространялись новости о том, что я помогаю проблемным собакам, мне все чаще стали предлагать поучаствовать в радиопередачах с прямым эфиром. Потом, весной 1999 года меня пригласили на местное Йоркширское телевидение, где я должна была в серии передач продемонстрировать свои методы, попытавшись помочь шести «трудным» собакам — из шестисот, описанных в письмах телезрителей. Эта выборка представляла весь спектр различных проблем, с которыми мне приходилось сталкиваться в работе. Был среди собак злобный и агрессивный спаниель золотистой масти, сука по кличке Мег.

Ее владельцы Стив и Дебби рассказали мне, что собака подвержена внезапным и резким переменам настроения: она разражалась истеричным лаем всякий раз, как видела приближающего незнакомца, рвала в клочья газеты и письма, которые по утрам доставлял почтальон. Хуже всего было то, что Мег кусалась и однажды цапнула маленькую дочку их друзей. Даже владельцы, у которых было трое своих детей, держали ухо востро, когда Мег «не в настроении». Они признались, что видят только два выхода из создавшейся ситуации: либо как следует бить собаку за каждый проступок, либо усыпить, пока она не натворила серьезных бед.

Еще не видя Мег, я уже знала, что это — классический образец собаки, страдающей от обычнейшей проблемы, с которой мне к тому времени не раз приходилось иметь дело: от нервной агрессивности. Нервная агрессивность может проявляться весьма и весьма многообразно. Она лежит в основе многих проблем владельцев собак, которые кусаются, лают или наскакивают на людей, приходящих к ним в дом. Нервная агрессивность — основная причина нападений на тех, кто несет наибольшую угрозу: почтальонов, молочников и разносчиков. Нервная агрессивность способна проявляться в мириадах форм, но избавиться от нее можно, произведя одно важное, фундаментальное изменение: сняв с собаки статус вожака стаи.

Ни одна собака не взвалит на себя лидерство добровольно, так как инстинктивно понимает: чтобы стая выжила, необходимо, чтобы ее возглавлял лидер. Хозяева Мег ненамеренно отдали эту позицию ей, подавая такие сигналы и знаки, которые утвердили взгляд собаки на ее положение. С учетом этого поведение Мег было вполне объяснимым. Она просто пыталась справиться с возложенной на нее миссией. Ее агрессивность возникала оттого, что собака оказалась в ситуации, когда она, не имея ни опыта, ни поддержки, должна была действовать и принимать решения в мире, совершенно для нее непонятном. Так, свирепость по отношению к чужакам была реакцией на воображаемую «угрозу» для ее стаи. Вдобавок ко всему Мег была единственной собакой среди членов ее семьи. Расспросите любого одинокого родителя, и он (или она) расскажет вам о том напряжении, которое приходится выдерживать, и обо всех стрессах, которые приносит эта роль!

Как обнаружили Стив и Дебби, в этой ситуации владелец бессилен и ничем не может помочь. На самом деле то, что кажется им помощью, оказывается чем-то противоположным и только осложняет дело. Собака не обращается к хозяевам за советом. В ее представлении, если бы хозяева превосходили ее хоть в чем-то, были бы сильнее и опытнее, они и стали бы вожаками. Поскольку это не так, она игнорирует хозяев, а порой, если нужно, даже напоминает об их подчиненной роли, проявляя агрессивность по отношению к ним. Неудивительно, что вся семья с подозрением и опаской относилась к Мег и перепадам ее настроения.

Мне, как никому другому, были близки чувства и переживания владельцев Мег. Они любили свою собаку и хотели помочь ей, но не понимали, что единственный способ — это прояснить, кто в доме главный. Только это могло принести в их дом покой, избавив от постоянного напряжения.

Работая с владельцами, я всегда демонстрирую свой метод на конкретных примерах. Если владельцы собак должны следовать моим указаниям, нужно наглядно показать, каких успехов можно достичь, правильно установив лидерство. Поэтому с того момента, как я впервые переступила порог их гостиной, я в упор не замечала Мег: я избегала зрительного контакта с ней, не гладила — ее для меня не существовало! Это не только помогло установить мой альфа-статус, но и убедило Мег, что я не представляю опасности ни для нее, ни для ее «подопечных». Чтобы укрепить свой статус, я постаралась вести себя так, будто я здесь не новичок или, точнее, будто это место принадлежит мне. Люди не устают поражаться тому, сколь многого можно добиться простейшими действиями. Вместо того чтобы, как всегда, разразиться бешеным лаем, Мег в ответ тоже проигнорировала меня. Даже одно это было откровением для людей, естественной реакцией для которых было прятать гостя от собаки во избежание неприятностей.

Теперь моей задачей было научить хозяев Мег вести себя в такой же авторитарной манере. Поэтому первым делом Стиву и Дебби пришлось выйти из комнаты, не обращая внимания на собаку. Затем я попросила супругов вернуться, все так же игнорируя Мег, как бы она себя ни повела. Как и большинство других владельцев, они поначалу сочли это простое действие неестественным. Оно было для них шагом в неизведанное. Я уверена, что, зная за своей собакой склонность к эксцентричным выходкам, они отчасти боялись ее реакции на эту демонстрацию пренебрежения с их стороны. Но, чем больше я объясняла им суть дела, тем лучше они понимали, что своими постоянными уступками лишь продлевают террор Мег. Всякий раз, признавая ее, считаясь с ней (в той или иной форме), они заново подтверждали ее позицию лидера. А в этом случае ничего нельзя изменить.

Подобно множеству моих клиентов Стив и Дебби твердо решили все преодолеть и согласились выполнять то, о чем я просила. Мег, разумеется, поначалу пришла в возбуждение. Собака не сводила с меня глаз, которые чуть не вылезали из орбит. Она ходила из угла в угол, тихонько рыча, и заметно дрожала. Когда она немного успокоилась, я разрешила Стиву и Дебби подозвать ее и угостить кусочками печенки, вознаграждая за уступчивость. Прошел час. Хозяева сидели рядышком со своей собакой, которая явно выглядела менее напряженной, чем когда бы то ни было. Самое главное, что у нее изменился взгляд: сердитый, агрессивный взгляд смягчился. За те годы, на протяжении которых я использую свой метод, я научилась определять такой «мягкий» взгляд как ясный и недвусмысленный признак того, что мне удалось наладить контакт с собакой. Вот и сейчас, увидев глаза Мег, я поняла, что самый трудный вираж у нас позади.

Я продолжала работать со Стивом и Дебби еще две недели, чтобы удостовериться, что они сумеют удержать свое лидерство. Они прекрасно усвоили принципы выстраивания отношений. Всякий раз, когда Мег подходила к ним без приглашения, они ее игнорировали. Все ее попытки установить контакт оставались без ответа. За любую позитивную реакцию она получала награду в виде кусочка лакомства.

Одновременно я учила Стива и Дебби, как нужно реагировать, если Мег придет в возбужденное состояние. Если она лаем оповещала о приближении молочника, один из членов семьи благодарил ее простым «хорошо». Это был сигнал, подтверждающий, что Мег выполнила свою работу, передав информацию вновь избранному вожаку стаи.

У собак искоренить старые привычки так же трудно, как и у людей. Мег еще какое-то время рычала на гостей, когда они входили в комнаты. Я объяснила Стиву и Дебби, что в этих случаях они должны сразу же вставать и выходить из комнаты. Это простое действие позволяло передать Мег сразу два важных сообщения. Первое: смотри, к какому результату привели твои действия. Второе: тебе больше не нужно решать, кому рады или не рады в этом доме. Дни, когда ей приходилось играть роль вожака, остались позади.

В конце этого периода я предложила всей семье поучаствовать в символическом кормлении. Каждый из людей должен был съесть сухарик или печенье на глазах у собаки. Только после того как их символическая трапеза заканчивалась, собачью миску с едой ставили на пол. Хозяева подавали ей сигнал: «Мы наелись, ты получишь то, что осталось». Это был, как я уже объясняла, еще один действенный способ подчеркнуть новый иерархический порядок в стае и освободить собаку от ответственности за работу, к выполнению которой она не приспособлена.

В течение считанных недель личность Мег существенно изменилась, а вместе с ней изменилась и атмосфера в семье. Доставка утренних газет перестала быть поводом для нервотрепки. Если Мег проявляла признаки возбуждения, достаточно было нескольких ободряющих слов ее владельцев, чтобы собака успокоилась. Остались в прошлом дни, когда она очертя голову кидалась к двери на каждый шум. Теперь люди могли входить в дом и выходить, не боясь, что на них нападут или испугают.

Замысел авторов телевизионной передачи состоял в том, чтобы показать зрителям собак «до и после» периода применения моего метода. Стив и Дебби перед телекамерой признались, что потрясены происшедшей переменой. Они не могли сдержать своих чувств, когда гладили и ласкали Мег — ведь прежде об этом не могло быть и речи. Дебби плакала, не скрывая этих слез радости. В такие минуты я думаю, что не зря все это затеяла. Сидя рядом с ними, я и сама не удержалась, чтобы не уронить слезинку-другую.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх