ПИСЬМО

ВОСКРЕСЕНЬЕ, Торсэй.

Мой дорогой двуногий друг,

Мой возраст (теперь я старше тебя) позволяет мне столь фамильярное обращение, тем более что, хоть ты и орешь на меня иногда, я-то знаю, что ты меня любишь. Твои родители сейчас здесь. Я недавно слышал их разговор с твоими взрослыми друзьями (помнишь, отец и сын). Кстати, сын мне тоже друг, а вот об отце ничего не могу сказать, поскольку всегда приближаюсь к нему с опаской. Он меня не отталкивает, но, кажется, у него аллергия, как вы говорите, на таких вот волосатых, как я. Иногда мне так не хватает слов, чтобы найти с кем-то общий язык! Так вот, твои родители жаловались, Энри, что от тебя давно нет новостей, и они обижаются на тебя, потому что, друг мой, Энри, и многие другие здесь тоже считают, что так поступать нельзя. Поскольку они тоже тебе не пишут, я решил сделать это за них.

У меня есть для тебя грустная новость: Тунка умерла. Так что, дружище, я теперь вдовец. Я так легко об этом говорю, чтобы скрыть свою грусть. Все-таки в жизни образовалась какая-то пустота. Хоть она была уродлива и сварлива, но зато всегда рядом, а теперь мне придется тратить время на поиски. Дик, наш сын, был не слишком к ней привязан. Она тихо умерла однажды ночью, тогда были сильные холода. Сторожа пытались ее оживить, но напрасно. Я не стал оповещать тебя, похороны были очень скромные. Только теперь я почувствовал ответственность за малыша. Я занимаюсь им, как могу. Гуляю и играю с ним. Особенно хорошо, когда снег: мы с ним сделали недавно снежного пса, очень даже симпатичного, конечно, без хвоста веером (как у меня), потому что сделать его — слишком трудно для нас. Я пытался объяснить Норберу, что надо сделать хвост из кипарисовой ветки, но он меня не понял, и велел поискать другие деревья для моих нужд. Дик — очень разумный щенок, я сделаю из него настоящего пса. Я заставляю его спать в будке, чтобы он вырос выносливым и отважным. Сам я достаточно горд, чтобы не изменять своим привычкам, и поэтому ночую в доме. Ну вот, старик, и все наши новости. Постарайся приехать в следующее воскресенье. Это доставит радость и мне, и «Им».


(Жму твою лапу. Хэддок.) (Подпись малыша — Дик.)

Вы, конечно, поняли, что это письмо было адресовано Мальчику, который служил в армии и время от времени навещал нас. Под небрежным тоном письма скрывалась грусть, вызванная серьезными переменами в моей жизни. Ведь с тех пор как умерла Тунка, мне, естественно, пришлось заниматься Диком, и для этого нас обоих поселили в одной конуре. Я понимал, что это необходимо, но мне было неприятно: да, я охотничий пес, но я никогда, повторяю, ни-ког-да не ночевал вне дома. Я не стал скулить и жаловаться, просто пошел в будку, лег и заснул.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх