Глава 3

Трое из детского сада

После увольнения из «ящика» (так тогда называли секретные военные предприятия, адресов у них не было – только идентификаторы: «почтовый ящик номер такой-то». – Авт.) и ухода из армии, затем «после двух или трех недель безделья (кстати, интересно, а на какие деньги мы тогда жили?..)» Касперский понял, что без работы больше не может, и устроил, как он сам выражается, «тендер» между тремя частными организациями, куда предлагали устроиться.

«Соревнование проходило между кооперативом “Алиса” (который тогда делал робкие попытки распространения софта), каким-то еще кооперативом и еще одним по сути кооперативом, но с громким названием “Научно-технический центр КАМИ».

НТЦ КАМИ, куда в 1991 году пришел работать Евгений Касперский, был первопроходцем в своем деле, еще в махровые девяностые сделавшим ставку на компьютеризацию страны.

«Руководил компьютерной частью КАМИ Алексей Борисович Ремизов, один из моих преподавателей по Высшей школе (КГБ. – Авт.), который поверил в меня и всячески помогал на протяжении многих лет. Так вот, если в двух кооперативах мне сказали: “Ну, заезжай через недельку, обсудим”, то Ремизов заявил: “Приезжай завтра”, а назавтра мне показали мой рабочий стол, компьютер, дали какую-то зарплату (помнится, сто долларов тогда считалось приличной зарплатой), назвали все это “Антивирусным отделом” (или типа того) и дали двух подчиненных. Первое рабочее задание было – уволить их обоих… Мда… Ну, что поделать, справился. Без истерик и конфликтов».

В компьютерном отделении КАМИ работала пара десятков человек, причем первоначальный капитал зарабатывался на поставках индийской обуви и шоколадного печенья, на производстве автосигнализаций и систем шифрования ТВ-сигнала (платное ТВ). Были и «экзотические» направления, среди них – антивирусное. Ремизов, приютивший Касперского, верил в него, хотя денег новый сотрудник со своей программой тогда не приносил никаких. Ему было поручено развивать антивирусный проект «Antiviral Toolkit Pro» (AVP).

К тому времени для распространения Aidstest Дмитрий Лозинский организовал фирму «Диалог-Наука», ставшую на долгое время монополистом на рынке антивирусной защиты. Затем появились вирусы-мутанты, которые, заражая компьютерные программы, меняли свой код. Это сделало невозможным их обнаружение стандартными средствами. Быстро сориентировавшись, «Диалог-Наука» приобрела права на распространение созданной петербургской «Антивирусной лабораторией Игоря Данилова» программы «Доктор Веб». Системный администратор «Смоленскэнерго» Олег Зайцев, будучи вынужденным постоянно «лечить» сотни компьютеров в своей организации, для собственных нужд разработал программу «Антивирус Зайцева» (AVZ). Программа распространялась бесплатно, получила немалую популярность.

В начале девяностых годов подобных антивирусных проектов было много. Существовали примитивные алгоритмы, все хранилось в самой программе, и не имелось никаких антивирусных баз или движков. В определенный момент стало понятно, что так работать дальше нельзя: должен быть отдельный антивирусный движок (мотор, центр, ядро антивирусной программы, по своей роли и значению сравнимое разве что с назначением электростанции для энергосистемы, которая бессмысленна без вырабатываемого станцией электричества) и отдельная база данных.

«Могу рассказать, как появился новый движок. Это 1991 год, когда я уже понял, что старые технологии работают плохо и нужно переходить от парового котла к бензиновому двигателю. Паровой котел заключался вот в чем: была антивирусная программа с движком, которая внутри себя содержала еще сигнатуры и прикладывала сигнатуру к файлам. Этот программный блок, собственно антивирус, изготавливался раз в месяц, допустим, или раз в полгода. Что уже не соответствовало скорости появления новых вирусов.

Я понял, что нужно разделить: сигнатуры отдельно, а движок отдельно. Необходимо разработку софта, программы отделить от разработки антивирусного функционала, от базы сигнатур, то есть вирусов. Файл, программу, софт можно выпускать редко, но с очень высоким качеством. Базы – максимально быстро, потому что изменения в самом продукте происходят крайне редко, изменения в базах происходят с появлением каждого нового вируса. Нужно максимально быстро доставлять эти самые базы, сигнатуры на компьютеры. Для этого нужно софт отделить, базы отделить от софта.

Все, вот это уже переход к бензиновому двигателю. До сих пор все так и работают. Базы отдельно, софт отдельно. Уже целых двадцать лет почти», – Касперский сильно оживляется, когда вспоминает о том времени, а главное – об этой идее разделения. И повествует о ней увлекательно, живо, с интересом. Понятно отчего: ведь он тогда родился в новом качестве. До того жил себе никому не известный офицер Женя Касперский, а тут вдруг встал на путь перевоплощения в человека-бренд. Разница есть.

«Если ты хочешь, чтобы твоим продуктом пользовались, ты должен свою работу делать как можно лучше. Была цель – обеспечить максимальное качество защиты пользователя», – вот квинтэссенция первой прорывной задачи, поставленной и решенной Касперским.

Человек всегда помнит самые счастливые моменты своей жизни. Причем в подробностях. «Тогда же я слепил интерфейс. Почему-то мне показалось, что на самом деле продукт должен быть удобный. Они все были с командной строки, запускаешь, и побежали циферки. Я сделал интерфейс (в текстовом режиме MS-DOS. – Авт.), потому что считал, что мышкой удобнее будет. Хотя я мышей ненавижу. Но у антивируса должна быть морда, в которую мышкой можно тыкать. Надо мной смеялись», – продолжает нанизывать факты из прошлого Евгений.

А ведь это был первый интефейс в мире, сделанный для антивируса. Удивительно, но факт.

Касперский находил место инновациям: например, в его программах был реализован «резидентный сторож» и утилиты анализа системной памяти для выискивания новых неизвестных резидентных MS-DOS-вирусов.

В НТЦ КАМИ у Касперского появилась возможность общаться с другими специалистами, после чего он получил доступ к большому количеству компьютерных вирусов. Чтобы изучить их все, приходилось работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Сыновья Касперского звали его «папанаработе».

В таком жестком режиме, практически без отпусков, прошло несколько лет – с 1991 по 1995. Выходные также случались нечасто. Начало девяностых Касперский вспоминает как «период выползания из-под плинтуса». Коммерческого успеха еще долго не было. Зато появилось множество идей, возник огромный азарт и интерес к теме вирусов, наблюдалось даже некоторое признание среди узких профессионалов.

Но вот прибылей нет.

Несмотря на то что антивирусный проект в НТЦ был поначалу категорически убыточным и его даже порывались закрыть, антивирусными разработками гордились. Они были своего рода имиджевой составляющей компании. Перед партнерами хвастались, мол, «КАМИ» ведет активную научную деятельность, направленную на новые разработки в программном обеспечении.

«Помню спор Ремизова с его замом, который считал, что у меня ничего не получится и антивирусный проект надо закрывать. Спор был принципиальный – на один доллар США. Что-то мне подсказывает, что Ремизов оказался прав», – говорит Касперский.

За работой Касперский толком и не заметил, что страна разваливалась на куски. В памятный летний день 19 августа 1991 года, когда Михаила Горбачева отстранили от власти, он как раз выпустил очередную версию «–V». Процесса тестирования тогда как такового не проводилось: скомпилировал и выпустил.

Тогда же у Касперского появился и первый автомобиль – старый «Запорожец», доставшийся ему за символическую цену в пятьдесят рублей.

И первый единомышленник, интернатовский однокашник Алексей Де-Мондерик по прозвищу Граф. Разумеется, поначалу их сотрудничество строилось на внештатной основе. Спустя год Граф примкнул к антивирусному проекту уже официально, на бумаге: в ноябре 1991 года был принят в «КАМИ» на должность «специалиста по широкому кругу компьютерных вопросов».

Алексей тогда поругался с начальством и уволился из своего «ящика». Он обратился к Касперскому по поводу работы, и Евгению удалось убедить начальство взять грамотного разработчика.

Алексей Де-Мондерик вспоминает: «Когда мне пришлось совсем уж плохо, есть стало нечего, кормить детей, зарплату не давали сколько-то времени, Женя просто меня взял. Ну, я работал тогда тоже на него, фактически там писал какие-то коды для его программы в тот момент, и в какой-то момент, когда все уже – беда, он пошел к руководству, сказал, что вот у меня есть хороший друг, который работать умеет, давайте его возьмем. На тот момент меня взяли вторым системным администратором. Я там и писал программу, и провода паял, и сетку протягивал, как это обычно водится. Тогда заря была всего этого дела.

Во время демографического спада, когда все сады в городе пустовали, мы арендовали в детском саду какую-то одну группу, нянечки нас даже подкармливали чуть-чуть, и проводили мы там сумасшедшее количество времени – часов по четырнадцать работали. Были молодые, задорные. Другого в настоящем ничего не было, а это была увлекательная жизнь, реальная борьба, реальный какой-то экшн. Постоянно новые вирусы, борьба с ними, исследования, разработка программного обеспечения.

Мы с Женей разделили разработку следующим образом: он занимался вирусами, я – всем программным обеспечением. Я писал всю оболочку программы, редактор антивирусный. Женина была идея, моя – реализация».

Касперскому и его сподвижнику Графу всю науку программирования приходилось осваивать на ходу, самостоятельно.

«Из тех людей, кто образовал компанию, профессионально никто не был обучен ни программированию, ни бизнесу, ничему. Все энтузиасты и самоучки. А Женя наиболее профильно был подготовлен, потому что он окончил факультет криптографии, и именно это дало ему, с моей точки зрения, огромное конкурентное преимущество. Именно тот опыт, который он получил в обучении, ему очень-очень пригодился и пригождается до сих пор.

Когда я работал в “ящике“, я программированию учился на кухне, по учебникам, по западным книгам. Тогда только появились первые персоналки. Все это было интересно ужасно.

Программирование – это когда всегда учишься. Если ты останавливаешься, два года этим не занимаешься, оказываешься за бортом. Ну, или все с нуля. Сейчас я ребят, которые подняли мою тему, которую я вел в компании до 2005 года, уже не догоняю. Уже возраст не тот. Или постоянно учиться надо. А в начале девяностых на это уходило все время, детей я практически не видел, приходил – засыпал, утром вставал, ехал на работу. Такая была увлеченность». – Видно, что за прошедшие два десятилетия Алексей Де-Мондерик ничего не забыл. Трудно выговориться до конца, когда вспоминаешь прорывной период своей жизни.

Как-то в ожидании трамвая лунной зимней ночью на пересечении Волоколамского шоссе и улицы Панфилова Де-Мондерик задал Касперскому вопрос о цели проекта, его смысле и миссии. «Цель – лучший в мире антивирус. Граф, негодяй, не скрывал своего скепсиса», – вспоминает Евгений.

Тот же вид зимней луны, но со стороны Графа: «Однажды возвращались домой, была морозная ночь, и у нас там случился очередной прорыв, и Женька в запале говорит: “Граф, слушай, точно мы вот сделаем всех”. А я скептически: мы тут с тобой в Москве, полуголодной, разрушенной. “Все равно сделаем, – говорит. – Помяни мое слово, сделаем”. – Просто у Женьки была и есть всегда одержимость лидерства. А я человек очень жизненный, я человек баланса и реалист. Моя роль в том, чтобы Женины идеи и устремления облекать в реальность, чтобы они получали какую-то базу».

А предпосылки к тому памятному разговору действительно существовали. Все время, не переставая, в стенах детсада в Строгино велась работа над новым антивирусом, инновационным для своего времени. Выйдет он несколько позже, в конце 1992 года.

Тогда же к компании примкнул Вадим Богданов, у которого был свой антивирусный проект Anti-Ape, но вскоре он забросил его за ненадобностью. Вот как он сам скупо говорит о том выборе: «Касперский у нас гениальный. Смог все организовать, пригласил меня и Графа. Шли бы поодиночке каждый своим путем, и неизвестно, что бы в конце получилось. А так сложилась хорошая команда. Он хороший организатор, программист хороший. Не попал бы я, был бы кто-то другой».

Богданова соратники характеризуют как человека с редким даром читать шестнадцатеричный код программы. «У него даже, по-моему, высшего образования не было. Я в жизни видел только двух людей, которые могли читать шестнадцатеричный код, то есть смотреть распечатку и просто вот как байку читать. Файл открывают, и не буквами, а в шестнадцатеричном коде. Он мог смотреть, чего делает программа с шестнадцатеричными кодами. Уникальное качество», – вспоминает Де-Мондерик.

Вспомните зеленые цифровые символы, бегущие по экранам в фильме «Матрица», и как один из героев, проглядывая бегущие столбцы цифр, рассказывал о виртуальных людях, изображаемых этими знаками; вот таким примерно свойством обладает Вадим Богданов.

«Я когда взял Графа и Вадика, когда нас трое стало, поставил задачу: мы должны сделать лучший в мире продукт. Я сразу держал в голове, что не только российский, что будем работать и на зарубежных рынках. Громкого слова “рынок” я тогда еще не знал, но у меня было в самосознании, что это не только для России, это для всего мира тоже. То есть с самого начала, – резюмирует содержание “детсадовского периода” Касперский. – Вот так оно и начиналось. Я долбал вирусы как проклятый, Граф занимался “юзер-модными” делами (к чему у него огромный талант), а Вадим, джедай, взял на себя утилиты и резидентный “поведенческий блокиратор”. И с этого момента вместо “я” и “у меня” уже надо говорить “мы” и “у нас”».





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх